Однажды на юрфаке

Я сидел на лекции и старался хоть немного поспать. Причиной недосыпа, а точнее полного отсутствия сна, стала подготовка к зачёту, который состоится сразу после окончания текущей пары. Надеюсь, я хотя бы успею покурить. Наконец из уст преподавателя до меня эхом донеслось:
«На этом на сегодня всё».
Я будто автоматически встал и поплёлся вслед за одногруппником на курилку. Когда мы выходили из аудитории, моё тело, как чужое, отшатнулось от самого себя. В ушах вдруг появился шум. В левом - глухой гул, в правом - противный звон. Я чуть было не упал, но меня вовремя подхватил знакомый. Когда он прикоснулся ко мне своей кистью, мне показалось, что она словно из желе. Невольно вспомнился момент из сериала, где степлер угодил внутрь желе, но мне представилось, что вместо канцелярии внутри оказалась рука.
«Мне просто не хватает воздуха» -, подумал я. Одногруппник вёл меня под руку и почему-то его даже не смутило моё состояние. Уже на выходе из вуза, подходя к старой потрёпанной деревянной двери, которая 100% была вмонтирована сюда ещё до моего рождения, я всмотрелся в зелёную табличку, висевшую над дверью и гласившей, как ей полагается: «ВЫХОД». Белый бегущий человечек помахал мне, как будто на прощание, а я лишь слабо улыбнулся, предвкушая свежий воздух. Уже взявшись за дверную ручку, время вдруг замедлилось.
Сзади меня кто-то придержал за плечо, не давая сделать последний спасительный шаг. Я хотел было повернуться, чтобы посмотреть, кто это, но голова двигалась до того медленно, что казалось, я истратил около пяти минут, чтобы просто обернуться. Меня накрыла необъяснимая тревога, но голова уже не останавливалась. Приняв удобное инертное состояние, я начал чувствовать, как течёт загустевшая кровь в моём теле, как очередная алая волна ударяется в голову, создавая «морской шум» в ушах.
Кроме того, за это время я успел ощутить, как каждый шейный позвонок меняет свое расположение, как межпозвонковая жидкость омывает мои кости. С каждым новым преодоленным сантиметром я слышал хруст и скрежет еще одного позвоночка. Они были настолько отчетливо слышны мне, что я начал переживать, не слышно ли этого скрежета другим.
Все эти мысли пронеслись в моем мозгу за секунды, а время продолжало тянуться. Я принялся, поборов необычный страх, разглядывать холл, в котором мы находились. На балкончике со второго этажа, свесившись туловищем вниз, на меня смотрели студенты и что-то кричали.
Голова продолжала свое движение. Проводя взглядом вдоль белой стены, покрытой декоративной штукатуркой, я заметил картину Фемиды. Я хотел было попросить помощи у самой богини правосудия, но вдруг увидел, как сквозь ткань, закрывавшую ее глаза, проступает красная жидкость. Картина, выполненная в духе Ренессанса, вся утонченная, немного самовлюбленная и надменная, налилась внезапно жалостью. Фемида плакала. Плакала кровью. Я постарался закрыть глаза, но не тут-то было. Веки отказывались опускаться так быстро, как я этого хотел. И просто принялся ждать, что же будет дальше.
Студенты наверху, мне показалось, приобрели какое-то животное, дикарское обличье, начали скалить нечеловеческие зубы, лаять и хотели спрыгнуть вниз. Но перила почему-то для них были непреодолимым препятствием. Фемида стала лить кровавые слезы так сильно, что красные струйки текли вниз по стене. Я снова начал испытывать панику. Что со мной? Это галлюцинации? Отсутствие сна? А может быть я прямо сейчас сплю?
Не успел я в полной мере объяснить себе, что происходит и привыкнуть к медленному течению времени, как оно вернулось к своей обычной скорости. В мозгу промелькнуло:
«Наконец-то это закончилось».
Но университетские стены тряслись и крошились. Студенты на втором этаже, Фемида, мои шейные позвонки. Всё это стало таким громким, что вот-вот барабанные перепонки лопнут. Студенты-гиены всё-таки перепрыгнули через перила визжа, рыча, перебивая и кусая друг друга, ринулись ко мне. Я застыл в немом ужасе. Один прыжок и я буду растерзан. Сверкающие десятки глаз смотрели в мою сторону. И вот гиены разом прыгнули прямо в меня. Голова моя дико болела, но наконец повернулась к тому, кто держал меня за плечо. В следующее мгновение я услышал глухой удар по псиному брюху и жалобный скулёж. Тот, кто держал меня, второй рукой защитил от животного растерзания. Я наконец, повернулся к нему лицом. Но это была она, сошедшая с картины Фемида. Она смотрела на меня и продолжала плакать кровью. Лоскут ткани на ее лице уже полностью пропитался кровью, стал тяжелым и мокрым, липким, комком рухнул на пол. На меня смотрела Фемида. Но глаз её не было видно, на их месте зияли две огромные черные дыры по краям, вымазанные стекавшей кровью.
Мой мозг осознал весь происходящий ужас, и я завопил. Сознание старалось найти этому хоть какое-то рациональное объяснение, чтобы уберечь мою психику. Все вдруг затихло, и я кричал, кричал истошно, искренне и отчаянно.
Фемида резко нагнулась к полу, взяла в руки ранее закрывавшую ее взор тряпку и с силой запихнула мне ее в рот. Я поперхнулся и начал кашлять, из глаз полились слезы. Я не мог пошевелиться. Божья хватка была слишком сильна, чтобы я мог ей сопротивляться.
– Твои слезы неправедны, - красивым женским голосом произнесло божество. - В них нет искренности. Они состоят из воды, а не из крови.
Такой голос никак не подходил внешнему, перепачканному кровью облику.
– Я изгоняю тебя.
Фемида своим взором открыла входные двери в университет, к которым я так стремился. Однако снаружи оказался не университетский двор, а всеобъемлющая чернь с множеством белых сверкающих точек.
Ветра снаружи не было и притока свежего воздуха я так и не получил.
– Я изгоняю тебя в открытый космос», — сказала Фемида, вобрав в себя полную грудь воздуха и приблизилась ко мне.
Богиня правосудия прильнула своими холодными каменными губами к моим, передавая мне в поцелуе небольшой запас кислорода перед путешествием по бесконечности. Выдув в меня весь кислород, она нежной рукой оттолкнула меня наружу из университета в пустоту. Меня тут же подхватила невесомость, и я начал кричать, не издавая ни звука, на что Фемида приложила к своим губам указательный палец, приказав мне молчать. Я невольно послушал ее и смирился со своим концом, решив в последнее мгновение жизни пристально изучить открытые миру впервые глаза богини, правосудия, похожие на черные дыры, наполненные кровью.
Я наконец обрел покой.