2
На следующий день, одолжив деньги у соседки, я купила лекарства на несколько дней и, одевшись в свой лучший наряд, отправилась по данному мне адресу на собеседование. Длинная юбка–карандаш, а также пиджак кремового цвета отлично оттеняли мою смуглую кожу и красиво сочетались с каштановыми волосами, собранными в высокий пышный хвост. На ноги я обула туфли–лодочки, поскольку ехать пришлось на автобусе, причем за город, потому что позволить себе такси не могла.
Сорок пять минут, две пересадки, а затем еще пятнадцать минут пешком, и я, наконец–то, подхожу к воротам огромного, шикарного особняка. Место здесь тихое, далекое от городской суеты и нежелательных соседей, хотя по пути видела еще несколько домов, также огражденных бетонной стеной.
Уединение, природа, покой...
У каждого свои предпочтения. Тем более если в семье есть больные родственники, которых пришлось отгородить от цивилизации, как в случае с моим душевнобольным пациентом.
Сегодня узнаю, кто он и насколько все запущено, поэтому немного нервничала. Я часто работала с лежачими людьми, мыла их, переодевала, делала массаж. Но с психически больными – никогда. Я даже понятия не имела, как себя с ним вести, будет он агрессивным или спокойным?
Однажды мне приходилось иметь дело с психически больной соседкой у нас в доме. Она жила на этаже ниже вместе с сыном, который совсем не контролировал ее передвижение. Женщина свободно ходила по улице, иногда нападала на людей, бросала в них камнями или палками. Я и Лея боялись ее до жути. Папа постоянно отводил нас в школу, а потом забирал вплоть до того времени, пока однажды эта женщина не умерла.
Еще одна история была у моей подруги, бабушка которой к семидесяти годам тоже сошла с ума. Но женщина была доброй и безобидной, никогда никого даже пальцем не тронула. Поэтому я понимала, что случаи бывают разные. У каждого своя болезнь и свой подход. И я очень надеялась, что найду этот подход и со всем справлюсь.
Возле ворот имелась камера и кнопка вызова с неким квадратным оборудованием, который имел на себе сенсорный циферблат и небольшой динамик – современное диво техники.
Пока я все рассматривала и оценивала обстановку, из динамика странного оборудования последовал громкий сигнал, который заставил меня подпрыгнуть на месте от испуга, а затем последовал грубый мужской голос:
– Представьтесь!
– Ким Джису! Я от Брюс Адамс.
– Сиделка?
– Д–да!
– Код пропуска: «884555». Проходите во двор, вас встретят, – говорит голос в динамике, а затем вновь следует сигнал и тишина.
«Боже... Код... 884555», – мысленно повторила я, а затем ввела на панели.
Ворота щелкнули и начали медленно разъезжаться в стороны. Немедля ни секунды, я быстро прошла во двор и по брусчатой широкой дороге направилась к дому. Вокруг было много деревьев и декоративных цветов. Красиво... По богатому... Но одновременно как–то мрачновато... Дом в пасмурных тонах... На некоторых окнах виднелись решетки, а вокруг было полно камер наблюдения и несколько грозных охранников.
Когда Брюс Адамс говорил, что сиделка нужна богатому человеку, я даже предположить не могла, что настолько богатому! Не каждый позволит себе держать такой особняк. Но для меня главное – чтобы платили нормально и вовремя. Все остальное не важно. Я никогда не считала, сколько у кого денег. Кому–то повезло больше в жизни, кому–то меньше. Здесь уже ничего не поделаешь. Каждому свое. Кто–то работает на больших людей, а кто–то и есть эти большие люди.
Когда я приблизилась к парадному входу, дверь сразу отворилась и мне навстречу вышла молоденькая горничная в идеально выглаженной черной форме с белым передником и такого же цвета кружевной повязкой на голове.
– Пройдите за мной! – сразу бросила она без каких–либо приветствий или объяснений. И я быстро направилась за ней, поскольку девушка мгновенно скрылась в доме.
Рассматривать убранства дома и его богатую обстановку времени не было. Все, что увидела мельком, – красивая, дорогая мебель, начиненная до блеска, и много роскошных вещей, таких как картины и статуэтки. Все остальное рассмотреть мне не удалось. Девушка слишком быстро поднялась на второй этаж по огромной полукруглой лестнице, и я сразу поспешила за ней, чтобы не потерять ее из виду.
На втором этаже я свернула направо и по тусклому коридору прошла в самый конец. Горничная уже стояла там и с нетерпением ждала меня.
– Время – деньги! Хозяин любит, чтобы работу исполняли быстро и качественно! Я понимаю, что это твой первый день, но, если хочешь работать здесь, исполняй все приказы мгновенно, никогда не спорь и не обсуждай эти приказы! – дает она мне совет, а затем указывает рукой на дверь. – Сюда! Всегда стучи!
Я киваю и приближаюсь к большой массивной двери, стучу несколько раз.
– Входи! – слышу с обратной стороны и, сделав глубокий вдох, открываю дверь...
Когда вхожу внутрь, вижу двоих мужчин в солидных костюмах. Один возглавлял массивный стол, сидя на большом кожаном кресле, а второй сидел в стороне на диване и перебирал стопку каких–то бумаг.
– Проходи, Джису! Присаживайся, – приглашает мужчина, сидевший за столом, указав на стул напротив себя.
Я быстро прохожу вглубь кабинета и размещаюсь на указанном месте.
– Добрый день...
– Добрый день, Джису! Молодец, что без опозданий. Люблю пунктуальных людей, – сразу говорит он, внимательно разглядывая меня. – Итак... Меня зовут Ким Минхо. Сразу скажу, что люблю порядок и ценю верных людей! Если вы оказались в моем кругу, в первую очередь, мне нужно от вас беспрекословное исполнение моих приказов! А также, в связи с тем, что я публичная персона, мне необходим человек, которому я могу доверять.
– Вы можете мне доверять Ким Минхо. , – сразу отвечаю. – Я пришла сюда работать, а не трепать языком.
– Хорошо, – хвалит. – Но все равно прежде, чем мы начнем, нужно, чтобы вы подписали договор о неразглашении. Любая информация, которую вы узнаете, а также то, что происходит в этом доме у меня в жизни или жизни моих подчиненных, вам будет запрещено рассказывать другим. В случае нарушения условий договора вам будет грозить уголовная ответственность.
– Я поняла, – говорю растерянно. Такие правила меня пугали, но я не собиралась никому рассказывать об этом человеке, поэтому не переживала насчет условий. – Это значит, что меня принимают на работу? – решаю уточнить прежде, чем что–то подписывать.
– Да, вы мне подходите, – говорит мужчина. – Все, что мне нужно знать, я уточнил у Брюс Адамс. Он дал мне о вас достаточно хорошую характеристику, поэтому... рад приветствовать вас в кругу своей семьи! – добавляет, поднимаясь на ноги. – К сожалению, теперь вынужден вас покинуть. Все остальное вам расскажет мой проверенный Габриэль. Не стесняйтесь, спрашивайте у него все, что вас интересует. Комнату наверху вам уже выделили, поэтому уже сегодня вы можете переезжать.
– Переезжать? – переспросила. – Простите, но я не могу переехать сюда. Я думала, что сиделка нужна с восьми утра и до восьми вечера...
– Да, все верно. Переезд необходим для вашего удобства. Но если вам проще приезжать в восемь утра и уезжать вечером и вы не будете задерживаться, то, думаю, в этом нет проблемы. Поступайте, как вам удобно. Главное – вовремя будьте здесь.
– Хорошо! Я буду приезжать вовремя! – сразу обещаю.
– Хорошо, но комната все равно будет за вами. Если вдруг вам захочется переодеться или уединиться.
– Спасибо! – благодарю.
Такой заботливый и внимательный. Не многие богатые люди ведут себя подобным образом. А тут столько уважения... Кажется, мне повезло с работодателем.
Мужчина уходит, а я остаюсь в кабинете с его поверенным, который тут же переходит к делу.
– Вот первый пакет документов о неразглашении, с которым вам нужно ознакомиться, а затем подписать. – Он протягивает мне несколько листов А4, соединенных скрепкой. – А здесь все о ваших обязанностях, оплате и условиях, – добавляет сразу, вручая еще одну более толстую стопку бумаг.
Я быстро проскользнула взглядом по мелкому шрифту. Вижу очень много разных пунктов касательно увиденной или услышанной информации в этом доме и, в целом, относящейся к имени владельца дома. Все было прописано в мельчайших деталях. Ни сейчас, ни потом, ни даже в другой жизни я не имею права что–то говорить о Ким Минхо и обо всем, что его касалось. В случае, если расскажу хоть что–то третьему лицу, мне грозит срок до пяти лет.
Но дело в том, что я не собиралась никому ничего говорить. Если Ким боится слива информации в прессу, то он зря переживает. Я могу держать язык за зубами, особенно если мне хорошо платят. А зарплату мне обещали приличную.
– Можно ручку? – попросила я, заканчивая просматривать первый договор.
– Вы отчетливо понимаете свои обязанности и то, что сейчас подписываете? – уточняет мужчина, внимательно наблюдая за тем, как я спешно просматриваю документы. – Все, что будет происходить на территории этого дома, нельзя выносить за его пределы! Нельзя никому говорить, где и на кого вы работаете, сколько вам платят!
– Понимаю.
– Человек, за которым вам придется ухаживать, – младший брат Ким Минхо . Все, что от вас нужно, – это приходить вовремя, следить, чтобы пациент ел, пил и принимал лекарства. Вы должны будете помогать ему одеваться, мыться, заниматься на тренажерах, придерживаясь графика! Но при этом никаких разговоров, общения! – продолжает мужчина, коротко перечисляя все то, что было в уговоре. – Никаких лишних вопросов или предположений касательно приема лекарств или лечения.
«Почему?» – хотелось мне спросить, но я помнила о пункте «не задавать лишних вопросов». Не хочу в первый же день проявить себя с плохой стороны. Все, что меня сейчас интересует, – это кто мой пациент и насколько все ужасно. А другое меня не должно волновать: это работа и мои деньги, которые на данный момент мне жизненно необходимы!
– Да, – говорю уверенно, оставляя подпись под договором. – Я все поняла!
– Тогда... предлагаю познакомиться с пациентом! – заключает Габриэль, забирая у меня подписанные бумаги. – И уже завтра вы сможете приступить к работе...
Боялась ли я?
Сначала нет, потому что ничего опасного или странного в происходящем не видела. Но затем, когда мы начали спускаться в подвал, мне стало как–то не по себе. Во–первых, если больной человек – брат хозяина, зачем такие условия? Во–вторых, вокруг было много охранников. И, в–третьих, система безопасности была на уровне, предусмотренном для смертельно опасного убийцы: несколько бронированных дверей, через которые можно было пройти, введя код, плюс решетки на тех окнах, что все же были в подвальном отделении где–то под самым потолком, а также большое число камер наблюдения.
Конечно, подвал был отлично переделан, с неплохим ремонтом (белой плиткой и пластмассовыми панелями), но все же здесь оставалась неприятная сырость и мрачность. Тут не наблюдалось тепла, уюта или каких–то мельчайших признаков жизни. Просто стены и пол, подобные на больничные, с несколькими дверями, которые тоже закрывались кодовым замком. Как минимум подозрительно все... Брат ведь! Хозяина дома! И вдруг я подумала о том, что, возможно, он смертельно опасный, агрессивный или настолько безумный, что его боятся держать слишком близко к цивилизации...
Тогда... что будет со мной?
– Скажите, – поддавшись импульсу, спросила я, глядя в спину Габриэля, который провожал меня к пациенту. – Он опасен?
– Кто? – уточняет мужчина, бросив на меня быстрый взгляд через плечо.
– Брат Ким Минхо.
– Он ненормальный, псих... У него бывает много разных сбоев в голове, но в отношении слабого пола... он благоразумен, – отвечает мужчина, продолжая путь. – Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает, – заверяет, явно понимая, к чему мой интерес.
Я быстро взяла себя в руки
Если увидите ошибки уведомите меня об этом)