Среди незнакомых лиц

«Карточный мир основан Жаклином Грингоннером в 1392 году от рождества Христова при создании колоды для французского короля Карла VI Безумного и является параллельной вселенной миру человеческому, делящейся на Пустоту и Купола. Единственной связью меж реальностями служат 54 магические игральные карты, разбросанные по различным уголкам Земли. Большая часть из них принадлежит Фёдору Константиновичу Нечитайло».

Ветер наклонял дремучий лес из стороны в сторону. Дождь безжалостно стучал каплями по листьям, головам животных, которые не успели укрыться в своих норах, и по и так сильно намокшей земле. Под лапками мчавшихся зверушек почва хлюпала. Можно было представить, что скоро деревья не смогут удержаться на месте, громко булькнув и расплескав вокруг себя влажную землю, улетели или укатились бы куда-то... Но хорошо, что этого не произошло.
Между стволами замелькал очень высокий силуэт человека. У него можно разглядеть рюкзак под плащом с треугольным капюшоном, длинные пальцы рук, держащие кривоватую ветвь или палку. Человек мелко дрожал. Из-под накидки показались бегающие из стороны в сторону ярко-голубые светящиеся глаза, похожие на маленькие огоньки.
Ливень бил путника по голове уже не первый час. Силуэт медленно, еле волоча ноги, но уверенно шëл прямо. Настолько уверенно и долго, что вы, скорее всего, подумали, что он сам не знал, куда шëл. И оказались бы правы.
Путник шнырял в неизвестном для себя направлении. Вдали, где лес заканчивался, виднелась маленькая точка света. Это был дом, ведь время близилось к полночи, — может уже ушло в завтра, — а солнце в такое время на небосводе не стоит. Человек перевёл дыхание и, сжав опору костлявыми пальцами, поплëлся туда чуть быстрее.
Тот дом оказался небольшим трактиром. Старая хозяйка сидела в кресле-качалке и о чëм-то напряжëнно думала. Ей с самого утра казалось, что произойдёт что-нибудь неожиданное. Женщина нахмурилась, ожидая этого «чего-нибудь». За окном сверкнула молния и разбудила молодую девушку, лежащую, подложив руки под голову. Красавица села и что-то недовольно прошипела как змейка.
— Люсь, поверь, моя чуйка меня ни разу не подводила, — спокойно и мягко произнесла старушка.
— Ой-ой-ой! Рас-с не подводила, то отпус-стили бы меня с-спать... рас-сбудили за три минуты до этого Васего... Да даз-зе не знаю тего! — огрызнулась девушка, шепелявя и неосознанно плюясь, — и меня с-совут Люс-си́!
Пожилая женщина проигнорировала столь грубый тон своей работницы. Она уже смирилась, что Люси не перевоспитать, как бы она не старалась. Ударила ещё одна молния. Раскат грома сильно ударил по ушам, что последующая тишина гудела в течение минуты.
Хозяйка поднялась с кресла, немного покряхтев, и стала расхаживать из стороны в сторону, мол, ноги затекли. Ливень бил по окнам с бóльшим напором, чем раньше.
В холле послышался стук. Старушка так стремительно обернулась и направилась туда, что чуть не уронила свои очки. Она открыла дверь, — на пороге стоял тот самый путник. Теперь его лицо можно разглядеть получше: острый крючковатый нос, похожий на ведьминский; вытянутое лицо; родинка на правой щеке под глазом и небольшая бородка. С его длинных кудрявых мятно-зелёного оттенка волос капала вода. Плащ, видимо, не смог полностью спасти от дождя. Парень явно устал: подкашивались ноги, и приходилось держаться за косяк, — но ярко-голубые глаза пытливо рассматривали женщину.
— Простите, пожалуйста, что пришлось Вас беспокоить в столь поздний час... — голос был мягким и высоким, можно сказать, лирическим, — верно понимаю, что это трактир?
Старушка кивнула.
— Кхм. Можно занять номер на ночь?... — он пошарил по карманам и достал три небольших монетки, — надеюсь, хватит... Если что, доплачу, где-то завалялись ещё.
Хозяйка пробежала глазами по монетам, взяла их в ладони, повернулась к свету и застыла в недоумении. На словах одно, на деле что-то не так.
— Шутите? Три грата¹ за один день? Да тут целую ораву поселить удастся за такое... -— она посмотрела на него со странным подозрением в лице. Уж настолько он не замечал, что держит по карманам?
— Что?
Парень зашëл в дом. Немного пощурившись от света лампы, он заметил у неё в руках монеты из пистольного золота. Лишь слегка удивлённо вскинув брови, незнакомец процедил сквозь полусжатые от смятения губы, стараясь скрыть неловкость и собственную рассеянность:
— Ах, вот как... тогда... м-м... позвольте, — он забрал два грата из рук хозяйки, что успели немного нагреться, — тогда на подольше... думаю, пару недель.
Женщина ещё раз оценила деньги. Не фальшивые ли? Но никаких признаков не было: ребра качественно выгравированы, что, проведя пальцем, чувствовалась вибрация; металл отливал красным из-за примеси меди; по весу вполне приличны. Хозяйка неуклюже, но решительно двинулась к столу "регистрации", сняла с запястья ключи и открыла ящичек. Отсчитанная сдача — 18 квинтов, 1 курбет и 7 фоль. Ровно 91.7 брисса.
В журнале рядом она нацарапала карандашом что-то.
— Ваше имя?
— Моё? М-м... Алан, — помявшись на месте, выдавил путник, и, понимая, что всё ещё чувствует себя неловко, процедил, — забавная случайность... бывает же.
Хозяйка хмыкнула в ответ, уверенным движением протягивая, по его просьбе, ключ от комнаты, что поменьше. Парень послушно потянулся за ним, будто мотылёк к фонарику. Дзинь-дзинь. Ключ стукался о брелоку и звякал.
Рассеянно стараясь сильнее укутаться в плащ от холода, путник топтался на месте. Он немного шмыгнул носом, но, учитывая сонное и изнемождённое состояние, держался достойно.
— Можете проходить, не стесняйтесь.
— ...Ах! Да-да, сейчас, конечно. Прошу глубоко извинить, — парень хотел говорить дальше, но замолк, посчитав то лишним, и хвостиком поплёлся за хозяйкой.
Люси всё так же сидела у окошка в полудрёме, но, как только показался незнакомец, навострилась и отпрянула. Кто это? Почему его впустили? Почему посчитали, что он не опасен? Поджатые бледные губы и сведённые брови говорили сами за себя: «этот человек мне не нравится, уберите его отсюда, даже если я с ним не разговаривала».
Парню хватило её взгляда, поэтому он поёжился на этот раз не только от прохлады, садясь на край скамьи у стола.
Кухня и по совместительству столовая явно были перепланированы — слишком по-домашнему выглядели для общественного места. Хозяйка, намекая, что парень не обязан тут сидеть, сказала, где находится его девятая комната — на третьем этаже, справа от лестницы. Но он, мысленно отходя от неблагоприятной погоды или чего-то ещё и медленно приходя в себя, оставался, будто ожидая чего-то.
— Ну так откуда Вас занесло в нашу глубинку? — мягко проколола молчание старушка.
— ...Откуда? Мф!... Ну-у... — от многозначительного и укоряющего в нерешительности взора Люси парень поторопился затараторить хоть что-то, — Можно... можно считать, что из Центральной школы-интерната.
— Школа-интернат – это та самая, что у королевской резиденции? — Аная заставила помощницу отвернуться одним лишь тоном голоса. Это окончательно выдернуло Алана из транса, да так неожиданно, что тот поморщился, но говорил как раньше.
— Вы абсолютно правы, другой и нет в целом.
Но женщины переглянулись вновь: Аная с вопросом и лёгким, едва заметным напряжением, а Люси с упрямым недовольством. Потому что по путнику нельзя было сказать, что он похож на школьника. Внешне ему можно дать лет так двадцать пять, если не больше. Так и зачем уходить прямо в начале учебного года, если его внешность всё-таки обманывает разум?
Хозяйка остановила кресло-качалку.
— Для чего же Вы приехали сюда? Ах, это случаем не связано ли с недавними событиями из-за ОВИ? — в ответ на эту фразу Люси зашипела, сползая ближе к стене.
— М-м... предпочитаю не распространяться, но Вы снова правы. По большей части из-за них, — процедил Алан сквозь зубы от неприязни и лёгкой мелькающей в глазах паники, бегая взглядом по всему окружающему, но, несмотря на всё, держа спину так, будто в ней находился металлический стержень.
Аная не посмела поднять тему ещё раз, видя отторжение даже при упоминании отрядов. Старушка предположила, что и парень пострадал от их действий, а на больное давить неправильно, хоть разъяснить подробнее хотелось.
— С-снатяла доказ-зы, тьто ты не спион или не ис-с них, а то мало ли что з-затеваес. Выдас, где мы, и всем открутят головы, — гаркнула Люси, не принимая ни одного его слова за правду.
— ... — Алан не находил подходящих слов первое время, но, — мгх... ну, наверное, у ОВИ не было принято спокойно заходить, а...
— Люся! Ну ты же видишь, — человек слишком устал с дороги, чтоб с такими мудрёными просьбами лезть в позднюю ночь в такой ужасно грохочущий ливень. Не стоит резко впиваться как в последний кусок сахара, — перебила хозяйка путника, — ОВИ ушли отсюда неделю как.
— Это не ис-склютяет вос-смозность быть лазуттиком Эдуарда и то, тьто отряды вернутся! Я НЕ ХОТЮ З-ЗАКОНТИТЬ КАК ТВОЯ НЕВЕС-СТКА: С НОЗ-ЗОМ В С-СПИНЕ!
Аная вздохнула, покачав головой со сострадательным выражением лица. Опять какой-то чувствительный вопрос.
— Кхм... я понимаю... Ваше напряжение, мисс. Но, глядя со стороны, было бы крайне подло доносить на невиновных буквально... — слова мягкие, без корысти и лести, в то же время неуверенные, — ни в чём. Даже если бы мне пришлось быть членом отрядов внутреннего инспектирования, такую несправедливость совершать не дозволено никому. Даже обожаемым королям. Мне жаль, что я... приношу неудобства своим присутствием, но прошу лишь понять, что не у всех всё сладко в жизни.
Девушка всплеснула руками, недоумённо уставившись. «Вот как заговорил, гад образованный!» — потому что в народе никто не называл ОВИ такими словами.
— Да вс-сем вам с-справедливос-сть подавай, а с-сами ненавидите кого ни попадя, вот и косите работаюсий народ!
— Ну хватит! — встряла хозяйка, встав с места, — хватит. Люси, дорогая, неужели ты считаешь, что все вокруг – лживые бессовестные предатели? Не похож этот сентиментальный молодой человек на жестокого солдата-наёмника!
— Да ты их глаз-зами видела, с-старуха?! Они ис скуры вон полез-зут, тьтобы каздого достать!... — девушка начала язвить после оскорбления, — ах, конесно, ты зе при налёте этих ис-стребителей прячес-сся в свой "потайной" с-сырой подвал, пока они рас-сносят всё!
Путник ещё при первом крике заткнул острые эльфийские уши — слишком громко, от того и больно. Аная набрала полную, хоть — в силу роста — небольшую грудь воздуха, чтобы успокоиться. Это просто упёртость, сейчас не время для бесполезных нравоучений. Женщина обернулась к парню:
— Великодушно извините за шум, мы Вас не держим здесь, можете идти отдыхать. Постараемся не тревожить больше.
В ответ Алан кивнул, с неуклюжей прытью вылез из-за стола и чуть не ударился головой о дверной проём, шепча под нос: «спокойной ночи». Остался лишь навязчивый ритм живой природы.

***

Звонок с третьего урока разнёсся по школе. На втором этаже, где учился девятый класс, загудели голоса, поднялось неумолимое завывание. Староста открыла окна в кабинете и сказала выходить. Парни как обычно сопротивлялись, но, погрозив рассказать классному руководителю, девушка выставила их за дверь.
Удостоверившись, что в помещении никого не осталось, она попросила подругу последить за временем и маленькой командой бедламонаводчиков.
Староста отдала указания и как угорелая метнулась мимо кабинета директора по лестнице. Перескакивая через ступеньку, мысленно здороваясь со своей фотографией на доске почёта и показывая средний палец одному долговязому дежурному одиннадцатикласснику, пока тот не видел, девушка тряхнула двухцветным маллетом и сиганула за угол в сторону спортзала.
Шедшая навстречу учительница второй группы по английскому чуть не встретилась с девятиклассницей лбом, но отделалась лишь разбросанными тетрадями. Не поднимая взгляда, девушка собрала всё в ровную стопочку и пропала за дверью раздевалки.
И в этой каморке, где один шаг влево — шкаф, вправо тоже, а вперёд — окно, уместились среднее и старшее звенья? Конечно, поразительно, но кто-то должен рассказывать сюжет, а не неуместно вставлять описания.
Толкнув наполовину сломанную дверцу-купе, старшеклассница чуть ли не с головой нырнула в гардероб, перегребая всё, что попадалось под руки: обувь, кофты, мешки со спортивной одеждой. После разгрома из вещей получилось чёрти что и сбоку бантик из чьих-то выдернутых шнурков. Но это был не результат действия, а только последствия.
— Ёк-макарёк, Аква, что тут происходит?!
Ровно за спину девушки бесшумно скользнул Горошек — её одноклассник, небольшого роста смугловатый паренёк с каштановыми непривычно заглаженными волосами. Наверное, он сбежал вслед за старостой, потому что в коридорном столпотворении в мобильные игры спокойно не поиграть.
— Ой, Господи ты боже мой! — девушка инстинктивно отскочила в сторону, оборонительно вскинув руки и прикрывая ими лицо, — не пугай так! Я... телефон где-то посеяла. Вот, ищу. Пока неудачно, — и снова сунулась в шкаф ворошить что ни попадя.
— А-а... понятненько, — коротко ответил Горох, не будучи поражённым трагичностью потери.
— Рада, что Вы умеете понимать, это полезный навык, — протяжно произнесла Аква на автомате, но тон напоминал усмешку в помеси с безразличием, — опаньки, потеряшка, вот ты где! Представляешь, Кутузову телефон заранее перед экзаменами помогать лезет! Как думаешь, у неё получится что-нибудь сдать?
Девушка, прижимая ботинок к дну шкафа, чтобы не убежал, расшатала застрявший аппарат и вынула электронный трофей.
Парень развёл ладонями: какое ему дело до того, как окончит девятый класс Аквина соседка по парте?
Вопрос оказался риторическим, в подтверждение тому староста усердно потёрла экран о подол тёмно-синего платья и собралась уходить, так и не услышав ответа.
— Ну-ка, постой-ка, а убраться? — Горошек патетично ткнул пальцем в развороченные вещи, будто заодно держал череп Йорика.
— Да сами после уроков разгребём! — Аква пыталась отмахнуться. Никто не догадается, кто натворил кавардак – впереди четыре урока. Если, конечно, Горох не разболтает. А он может.
Парень фыркнул ей в спину и нагнулся, стараясь не задеть то, что ещё висело в шкафу.
— Ну нельзя же так! Как минимум, потому что остальные девочки потом из-за этого вот всего закатят истерику, — Горох с досадной горечью насупился, не высовывая носа из-за дверцы-купе, — Не знаю, как ты, но я эти визги-писки не терплю!
Аква обернулась с двояким выражением лица: ей не хотелось это делать, но одноклассник всё-таки задел гадкую химеру-совесть. Может, кто сделал, не заметят, но чудо-юдо-винегрет останется в поле зрения находящегося в гардеробе. А единственно видимая возможность сбежать без упрёков растворялась в тумане с каждым новым словом.
— Ладно, давай я сама...
Горох слащаво прищурился и вылез.
— Поздно, — ответил он, удовлетворённый тем, что смог даже бессмысленно её уломать, — вскрытие показало, что пациент умер. От вскрытия.
— Кхм... о чём спорим?
В дверях появилась Юка́ — девушка с Горошка ростом, со светлыми волосами, собранными в косу, аккуратным личиком и, как обычно, слегка неуверенным тоном, но с лёгким оттенком родного ей сарказма.
Все трое переглянулись, поочерёдно бликуя друг другу в глаза стёклами очков.
— О сложных морально-нравственных дилеммах. Патриция Хольман решила не рассказывать Робби о туберкулёзе! — Аква припомнила какую-то книжку из программы одиннадцатого класса. Символично, свою пакость она тоже хотела припрятать.
— Чего? — Горох озадаченно похлопал ресницами, а Юка решила тактично промолчать, одобрительно кивая.
— Чего слышал, хе-хе.
Универсальное пояснение справилось на отлично, — парень отвязался и лишь стал оглядываться по сторонам. Меньше знает — крепче спит.
Вдруг он вставил:
— Минуточку, а это и должно здесь лежать...? — рука Горошка дрогнула, когда он вновь указал на шкаф, только теперь полкой ниже, где никто никогда ничего не ставил.
— Что там? — Аква вытянулась вперёд, приглядываясь к насыщенной темноте и согнув колени для удобства. Юка примостилась рядом с подругой.
— Пыль есть, это точно, — вставила та, — была, есть и будет.
Парень извернулся между девочками, встал на колени и на ощупь что-то искал, так как чтобы глянуть в какую сторону двигаться, надо было лечь на пол, а он не самый чистый. Но Аква всё равно включила фонарик на телефоне, стараясь направить Гороха: «Левее. Теперь правее. Чуть-чуть. Ну не так же сильно! Ладно, теперь вглубь».
Десяток секунд манипуляций, и перед глазами оказались... игральные карты. Оформление было непривычное: вычурные цифры и значки мастей, заломы, пёстрая рубашка. И, видимо, их часто брали в руки, судя по пятнам от пальцев, царапинам и одному оторванному уголку.
Но какой гений додумался принести в школу это, зная, что за азартные игры могут и к директору отправить, а там и до вылета недалеко?
— Так. Надо убрать их... Или выбросить. А лучше сжечь, — Аква схватила одну, — или... найти хозяина и отдать. Но где его искать?... А может это наших? Да́ми носила карты, мы с ней даже в дурака умудрялись играть на переменах...
Юка утянула бумажку (хотя текстура больше напоминала пергамент), чтобы разглядеть получше.
— Такие карты выпускали давно, а, возможно, рисовали вручную. Может быть, если взять по одной, никто и не подумает, что мы играть собрались?
— Хм... А это мысль.
Горох хотел что-то вставить, но...

Разнёсся светозвуковой «БАБАХ!»
Будто оглушительно взорвался воздушный шарик.
Не лопнул, а именно рванул.
И свет яркий.
Как от прожектора.
Vita difficilior fiet cum tempore.²

***

Что ни говори, а тишина бывает разная: гудящая, колючая, спокойная, даже душащая, если очень постараться над контекстом. Хотя, долго разглагольствуя, словить её не получится. Да и совершенное молчание разве встретишь? Даже дыхание — какой-никакой звук.
Окно запотело от горячего выдоха, но вернуло свою прозрачность сразу, как манжета белой блузки пару раз скользнула с характерным скрипом. И что-то всё равно нечисто. Во всех смыслах.
С коротким недовольным рычанием Люси уткнулась носом в стол: дома подозрительный элемент, ливень грохотал полночи, выспаться не удалось. Лицо укрыли длинные бирюзовые волосы, ещё не собранные в косу.
Аная неторопливо копошилась у плиты. Теперь надо готовить на троих, значит, всё имеющееся пересчитать... Хватить запасов должно было на месяц. Или больше. Или меньше. Насколько? Ой, у неё всегда проблемы с рассчётами времени.
— Анаенька! Аная! Тута ЧП!
Бамс! С грохотом распахнув дверь, в помещение метнулся мужчина средних лет. Тёмно-изумрудные волосы всклокочены – видимо, он только что встал, – землянистого оттенка ветровка, небрежно накинутая на одно плечо, болталась в воздухе, не выполняя своей прямой задачи и оголяя обгоревшие широкие плечи. После пробежки слегка задралась его рыжая майка.
Не успела хозяйка обернуться, а Люси уже зашипела:
— Три́ро, ес-сли это опять твои пьяные галлютсынатсыи, то я тебя лит'но помелом выдворю!
— Да... Да я... — его глаза вспыхнули негодованием, — клянусь величием Жаклина Первопроходца, я ж трезвее стёклышка! Шкеты, — он обернулся ко входной двери, — подь сюды!
И кто же перед нами? Ой, здравствуйте! Первой показалась Аква, держащая руки в защитной позе и пытливо глядевшая на всё вокруг. С непонятки и беготни аритмично колотилось сердце, отдавая пульсом в шею и голову. Хвостиком высунулась растрёпанная Юка, заглаживая повылезавшие пряди. Ещё чуть позже показался Горошек, крепко держащийся за поясную сумку, будто намереваясь швырнуть что-то из неё. Или её саму в крайнем случае.
— Вот... не тутошние, насколько смекнул из их стрекотни, — мужчина опёрся на дверной косяк, неглядя расправляя грубыми движениями одежду, — потому что откровенную пургу несут! А я жежь с тремя такими-сякими здоровенными лбами не управлюся, мне-то одного Ролана хватает... — Триро примолк и поник, печально опустив обычно хитро прищуренные глаза, — ... была бы тута Белла, жёнушка моя, как раньше. Без неё-то-...
— Давайте-ка не будем о грустном, — перебила Аная, не позволяя мужчине уйти в рассуждения, — раз ты пришёл по делу, то будем его решать, — женщина обратилась к подросткам, — проходите, мы не кусаемся.
Люси подняла голову и, дунув, чтобы убрать чёлку и посмотреть на беспорядочно мечущихся детей, зашептала себе под нос:
— Могла бы пос-спорить... — но вмиг она отвернулась, завязывая волосы в низкий хвост, и её никто не расслышал.
Аква пробежалась глазами по себе и другим, подмечая одежду, которую ни разу не видела ни у себя, ни у других. Такого полосатого оранжево-коричневого худи у неё отродясь не было, но он был подозрительно удобен и нужного размера. Девушка кивнула сама себе, хмыкнув, а Горох воспринял это как сигнал к действию и взвыл:
— Где мы?!
Юка, выглянув из-за плеча парня, но не приближаясь сильно, потому что рядом с Триро пахло перегаром, невинно выдала:
— Мы всё ещё в своих телах. А вот где они – это другой вопрос.
— Юк, без шуток, пожалуйста, не до этого сейчас, — отозвалась одноклассница, потирая встревоженно дрожащие ладони.
Стоило бы им обернуться, как из холла сзади повиднелось уже знакомое нам, но не им лицо. Слегка сонное, но светящиеся глаза точно фокусировались на ещё одних новоприбывших.
— Вы... вы находитесь на северо-западе Первого центрального купола, — нерасторопно, сонно протянул парень, высунувшись на свет, — мгх...
Легко взметнувшийся жест рукой явно намекал на то, чтобы продолжили вместо него. Подростки как один испуганно отпрянули от долговязой фигуры. Триро охнул от удивления, но спохватился.
— ...город Ломасфренкодэ́! А Вы-то, извиняюсь...?
— Я? Алан... колоды Нечитайло. М-м, прибыл вчера... — парень сунулся в угол, вероятно, чтобы не напрягать присутствием, — не ставил себе в цели вас пугать. Кажется, слишком тихо подкрался. Прошу простить за вторжение, — он смущённо выдавил улыбку.
«Лома-... Что? Какой купол? Дайте подумать! Говорят по-русски, значит, находимся где-то в СНГ. Но видок конечно у них... — Аква мысленно перечислила: цвет волос у Триро, Алана и Люси, острые уши второго, поведение, — да и выглядят тут как-то нетипично».
— Полушарие, может быть, Вы имеете ввиду? — девушка сунулась чуть-чуть вперёд, мигая чёрными глазами, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение словам.
— Купол есть купол, — настаивала Аная, положив руки на стол и начиная выводить пальцами схемку, — Первый, самый просторный, посередине. Вокруг, вот, другие восемь...
— Что?! — Горох схватился за голову. У него было туго с географией, но не настолько, чтобы верить, — кто тут ещё пургу несёт?! Да это!... — паренёк замахал руками, пытаясь подобрать слова, но ничего путного он выдавить из себя не смог, только возмущённое беспорядочное вскрикивание.
— Ну-ну, хороший розыгрыш, — Юка махнула головой в сторону хозяйки, будто вновь отшучиваясь.
Аная, растерявшись, посмотрела на соседа, неловко закатывая рукава белой блузки. Триро недоумённо метался глазами между подростками и хозяйкой. Туда-сюда, туда-сюда.
Алан удивлённо наблюдал из своего угла, выпрямив спину, будто опять воткнули штык, и постукивая пальцами по собственному плечу, скрестив руки. Что-то здесь нечисто. Нет, такого не бывает.
— Вы из Пустоты что ли? — женщина уже не знала, что предположить, раз её не понимали.
— Эм... Да нет вроде, — Аква пожала плечами, стараясь держать и лицо, и паникующего Горошка, — жили у себя в городе, никого не трогали, а тут бац! И вот. Здравствуйте.
— ... Неловко прерывать, но... м-м... есть вопрос, — Алан отвёл глаза и, не позволяя себе смотреть на девятиклассников, но наклонившись чуть ближе, зашептал, — вы вообще знаете, что такое «Карточный мир»? Или «человеческий»?
Аква покосилась на Юку с досадой и короткой мыслью «нифига не СНГ, ясно», Юка на Акву, Горох на потолок, потом на всех остальных, на пол, ну и в целом везде, ища хоть маленькую зацепочку для ответа, но наклянчивалось только простое «нет». Он даже сумку ощупал — пусто. Трое помотали головой. А, ещё Триро глядел без какого-либо намёка на понимание всех этих слов.
— Вот, м-м... а если бы они были оттуда, то знали и о Карточном мире, и... и о том, — Алан очень сдержанно, но абстрактно махнул куда-то вверх, — потому что в Пустоте оказываются те, кто... кто ещё будет выходить к своему создателю туда.
— Но тогда кто же они? — протянула Аная, заправляя жемчужно-жёлтые волосы за ухо, — если были просто создались, вот, как мы, то явились бы крохотными младенцами по такой логике.
— Люди, — предположила Юка.
— Сыз-зофреники, больные на голову или наёмники ОВИ! — взъелась сидящая рядом Люси и подскочила из-за стола, — не бывает такого, тьтобы ис-с ниоткуда тьто-то бралос-сь без ус-силий! Тьто, было «не было», а с-стало «ес-сть»? Да они из с-себя з-зертв кортят! — девушка стучала кулаком каждый раз, как вскрикивала. Ей хватило одного человека ночью, так вот, ещё троица. Чего от них ожидать?
— Ну раз мы наёмники, то вы будете все поголовно депутатами там всякими! — со скепсисом предложила Аква, поджав губы и уставившись на Люси.
— Сейчас не время для ругани!Единственное ясно, что это что-то сверхъестественное... — Алан понял, что сказал это слишком громко для нынешней обстановки и слегка замялся, снова уперевшись спиной в стену, — возможно, м-м... аномалии, связанные с нестабильным состоянием правителя.
— Таки всякая паранормальщина происходит, ежели правитель это ж... копыта откидывает, не? — настороженно бросил Триро, не будучи уверенным в словах.
— Да-да, и в таких случаях тоже... но всё ещё зависит от обстоятельств. Да и в целом, это сложно объяснить без учебника, увы, — другой тараторил, будто оправдываясь.
Подростки медленно расступились. Потенциально опасности больше не ощущалось.
Алан решил напрашивающуюся проблему по доброте душевной, высунулся из угла и, барабаня нервный ритм, заговорил:
— ...Я заплачу́ за всех них. Пока не разберёмся, особенно в такие времена, как сейчас, но, — он обратился к троице, — вы должны... мне кое-что пообещать. Ради вашей же безопасности.
Аква с Горошком переглянулись, мысленно обсуждая то, стоит ли доверять незнакомцу. С чего такая честь? Хотя, несмотря на внешний вид, Алан и вправду внушал доверие. Что зажатый человек может сделать?
Юка, тихонечко вздохнув, закивала головой, но жест обозначал не слепое согласие, а то, что его условия услышат.
— Послушайте... здесь опасно говорить, откуда вы. Местный народ... может не понять, — Алан кивнул в сторону Люси, без слов приводя её в пример, — если кто-то ещё узнает – вас начнут кошмарно бояться, а стоящие у... власти, — парень, поморщившись, заставил себя это говорить, — могут решить, что вы... м-м. Угроза. Я попробую помочь, но пока, – душевно прошу, не упоминайте, что вы не отсюда. Хотя бы до тех пор, как найдётся даже... даже минимальная информация о произошедшем. Вот... это только между нами семью, — он указал на всех присутствующих.
— Ладно, сидим, не рыпаемся... — будто с лязгом проговорил Горошек, выбравшись из захвата одноклассницы.
— «Трое могут хранить тайну только если двое из них мертвы», – Бенджамин Франклин, — процитировала Аква, виновато отвернувшись и считая, за сколько времени она проболтается.
— Вот-вот. И ещё хорошо, что не восьмью, а то чётное число – к смерти.
На Юку косо посмотрели все: Аная с неодобрением, Триро и Горох просто удивлённо, Алан слегка нахмурившись, не оценив, Аква постаралась припомнить, откуда одноклассница могла это взять. Хотя Люси идея зашла, она даже довольно хмыкнула.
— Что? Есть же традиция на могилы чётное количество цветов приносить. Ну, вот тут логика такая же, кхм, — девушка натянуто ухмыльнулась, поправила сползшие очки и скрестила руки на груди для вида неприступности.

В скором времени подростков расселили: девочки вместе поделили комнату номер 12 на мансарде, Горох же занял этажом ниже номер 10  — самую большую, рассчитанную на четырёх-пятерых человек. Не без споров, конечно. Парень предлагал Акве жить вместе, но та отказалась, повторяя «девочки с девочками, мальчики с мальчиками» и довольно лыбясь, когда получила поддержку от старших. К тому же с Юкой было спокойнее.

＊*•̩̩͙✩•̩̩͙*˚　˚*•̩̩͙✩•̩̩͙*˚＊
Прим. 1. Гратьесель (грат) — монета номиналом 100 брисс [местная валюта], равен ~100.000 рублей.

Прим. 2. «Со временем жизнь станет еще сложнее», - перевод первой строчки стихотворения «Жизнь становится труднее каждый час» из «Фёдор на 9»

[Отчёт — 4200 слов; последняя редакция 23.11.2025]