глава 1. Это начало нового)
«любовь значит - жить»
impossible - James Arthur
С того самого момента прошло очень много лет. Аврора и Лео, помимо Диего, появились еще двое прекрасных детей. Данте, с его неугомонной энергией и страстью к приключениям,Он также был понимающим , и хорошим братом.
Диана, с тихим, мудрым взглядом и непоколебимым чувством справедливости. Девушка которая метала спасать людей. Дарить и надежду и любовь. Помогать людям вставать на ноги. И снова внушать им жизнь. Она мечтала быть врачом хирургом. И в какой-то степени она им стала. Почти.
Они были не просто семьей, а настоящей командой, где каждый поддерживал друг друга, смеялся, плакал, и проходил через все жизненные испытания вместе.
Диего, как и прежде, был избалованным с детства. Он являлся первым ребенком , и получал все то что хотел. Но с возрастом он стал более сдержанным, мудрым, но все такой же избалованный.Он был яростный , и агрессивный. Мужчина который всегда молча переживал все. У него был тяжелый характер.
Аврора и Лео стали крепче и увереннее. Они не просто любили друг друга, они были единым целым, два дерева, переплетенные корнями, которые выстояли против любой бури. Их дом стал местом тепла, любви , покоя и безграничного счастья.
Диего
Я снова был в бойцовском зале, знакомый запах пота и древесины, звук ударов по груше, всё это возвращало меня в привычный мир, мир, где не было места странным девушкам с горящими глазами и непредсказуемым характером.
Конечно, о моем хобби никто даже не знал. А все потому что дядя Габ, когда я был маленьким, всегда включал бои, и я с интересом смотрел за этим зрелищем. Это было потому что дядя Габ сам был бойцом. Помню даже в подростковом возрасте, он обучал меня. Дядя всегда мечтал иметь сына. Но... потому что у тетушки Ари были какие-то проблемы, о которых мне никогда не рассказывали, она не могла иметь детей. Как говорили им врачи. Но все таки каким-то волшебным образом у них получилось. И тетя родила мне прекрасную, ну или не совсем прекрасную кузину Кассандру. Она та еще штучка. Ужасный характер.
Я взял боксерские перчатки, натянул их на руки и начал работать на мешке. Удары были сильными, я выплескивал в них всю свою энергию, и агрессию которая растет во мне без причины. Каждый удар был как выплеск напряжения, накопленного за день, за неделю, за месяцы.
Я чувствовал, как адреналин прокачивает мои мышцы, как пот стекает по лбу, как груша, скрипя, отходит от моих ударов. В этот момент ничего не существовало, кроме меня и мешка.
Я задыхался, сердце билось в бешеном ритме, но вместо облегчения чувствовал какую-то пустоту.
Диана
Я была хирургом-врачом на практике. Время было уже достаточно позднее, и тишина ночного города окутывала нас, как мягкое одеяло. Я с моими друзьями: Элизабет и Луи, были в одной смене. Мы вышли во двор нашей элитной больницы для "мажоров". Элизабет, с энтузиазмом рассказывала о какой-то новой книге по нейрохирургии, которую она нашла в библиотеке. Мы с Луи, конечно, поддерживали разговор, вставляя шутки и делясь своими впечатлениями.
Ночная прохлада приятно холодила лицо, а воздух был чистым и свежим, в отличие от душного операционного зала. Мы наслаждались этой минуткой релаксации.
Мы наслаждались этой минуткой релаксации, пока не увидели больничную машину, которая привезла нового больного. В последнее время было много таких. Мы подбежали к машине, и вытащили носилки с мужчиной на ней. Он был очень красив. Острые черты лица, темные волосы, которые слегка взлохмачены от поездки. И он был в сознании, его глаза, темные, как ночь, смотрели на нас с недоумением. Мы посмотрели друг друга в глаза, а потом я заметила. Черт его плечо. Я бросила взгляд на его плечо, которое прострелили, он держал его ладонью, пока его белая рубашка все больше пачкалась кровью.
— Что случилось? — спросила я, глядя в глаза мужчине. Он не ответил, только моргнул, и его взгляд застыл на моём. В его глазах читалась усталость и боль, а ещё, что-то ещё, что я не смогла разглядеть в темноте.
— Элизабет, Луи, — я обратилась к своим друзьям, — немедленно в операционную, готовимся к операции.
Мы переместили носилки в больницу, и я уже видела, как Элизабет и Луи спешат, готовя операционную. Я чувствовала, как сердцебиение участилось.
Но, что-то было не так. Я смотрела на мужчину, и чувствовала странную связь с ним, как будто мы уже знакомы, как будто мы уже встречались.
— Чёрт... — произнесла я, забегая в операционную. Элизабет и Луи уже готовили приборы для операции. Мужчине вкололи наркоз, и он, сдавленный рукой, погружался в сон.
Я кинула взгляд на его рану — пуля вошла в плечо, но не прошла насквозь. Кровь уже успела сильно размазаться по белой рубашке.
— Чёрт, — прошептала я, — быстрая работа.
Внимание привлек Луи. — часы у него странные.
Я бросила взгляд на его руку, действительно часы были со странным гербом, кажется я такой уже где-то видела...
Я уже вскрывала его одежду, готовясь к операции. Я начала оперировать мужчину под присмотром и помощью главного хирурга. Ведь я, Бетти, и Луи только на практике, и самостоятельно мы не могли начать операцию, без присмотра нашего "подопечного". Главный хирург, опытный и спокойный мужчина по имени Роберт, руководил нами, давая инструкции и помогая с каждым шагом.
Операция прошла успешно. Мы остановили кровотечение, очистили рану и зашили ее. Мы поставили перевязку на его предплечье и плечо, надеясь, что она зафиксирует все на месте.
В тот момент, пока Роберт делал заключительные швы, я снова бросила взгляд на часы, которые так и остались на руке мужчины. Они все ещё меня интриговали.
— Доктор Роберт, — спросила я, — Вы знаете, что за герб на его часах?
— Нет, — ответил он, — Не припомню такого. Возможно, это семейный герб, — он пожал плечами.
— Но он кажется мне знакомым, — настаивала я. — Я где-то его уже видела.
— Возможно, — сказал Роберт. — Но сейчас это не так важно. Главное, что мы его спасли.
Я кивнула, но всё равно чувствовала какую-то неясную тревогу.
— Бетти, — обратился Роберт к Элизабет, — убедись, что его перевели в палату под наблюдение. Ему нужно находиться под наблюдением, пока мы не убедимся, что всё в порядке.
Мы перенесли мужчину в палату.
— Доктор Роберт, — спросила я, — мы можем узнать его имя?
— Пока нет, — ответил он, — В его кармане не было документов. Он только что приехал с машиной скорой помощи, без каких-либо опознавательных знаков.
— Но... — я хотела сказать, что часы могут быть опознавательным знаком, но Роберт прервал меня:
— Это не наша забота. Мы сделали то, что должны были.
Он ушёл, а я, с неясным чувством тревоги, осталась наблюдать за мужчиной.
Я вышла в ресепшен и подошла к девушке, которая там работала. Она была молода, с короткими каштановыми волосами и умными глазами.
— Энистон, — произнесла я. — О пострадавшем ничего не известно?
— Нет, — она пожала плечами, — Ребята, которые привезли его, сказали, что он лежал один на дороге, не в силах встать. Первое, что он сделал, — позвонил в скорую. Когда они его нашли, он был без сознания. Рядом не было ни души. Даже не машины. Будто весь город умер. В машине они его привели в чувства.
Я лишь понимающе кивнула.
— И что, совсем никаких документов? — спросила я, не отводя взгляда от девушки.
— Ничего, — ответила она. — Только часы.
— Спасибо, — я уже повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась. — Слушай, — я задумалась, — Ты можешь проверить, не было ли других вызовов на скорую в районе, где его нашли? Может, кто-то ещё пострадал?
— Я попробую, — она кивнула, — мы пытаемся разблокировать его мобильный. Но пока тщетно. Непременно нужно сообщить его родным.
Данте
— Ты чем так подавлен, старик? — спросил Адам, посмотрев на меня. Я повернул голову в его сторону, остановившись на светофоре.
— Да так... случайно вспомнил о Адриане... — в сердце кольнуло.
— Она ведь умерла... — сказал Адам, как напоминание. — Держись, чувак...
Я кивнул, но не мог отмахнуться от этого ощущения пустоты, которое накрывало меня каждый раз, когда я думал о ней.
— Я просто... я просто скучаю по ней, — признался я.
Адам ничего не сказал, но положил руку мне на плечо, молча выражая поддержку.
— Как ты думаешь, она в раю..? — с моих глаз непроизвольно потекли слезы.
Адам задумался, его взгляд был устремлен вдаль, будто он искал ответ в пустом ночном небе.
— Не знаю, — сказал он наконец, — Я думаю, она где-то, где ей хорошо. Где она может быть счастлива.
Я смотрел на него, на его лицо, полное искренней сочувствия.
— Может быть, — прошептал я, — Может быть, она смотрит на нас сейчас.
Адам кивнул, и мы оба, не произнося больше ни слова, смотрели на пустые улицы города.
привет!
ну как вам? понравились ли персонажи?)❤️
тгканал: Ваш светлый писатель🤍📖
и жду вас в своем instagram:sevinchzeynalova06