Практика. День второй
Очередное осознанное сновидение, однако теперь Нинель уже знала точно, что нужно делать. Девушка плавала вперёд до тех пор, пока эхом не начали отдаваться странные звуки. С каждым метром они становились похожи на голоса. Вскоре Воронцова смогла разобрать: "Знаешь, я рада, что это девочка... Она мне прошлой ночью снилась."
"Мама?" – удивлённая девушка решила плыть дальше.
Голоса снова стали неразборчивыми, как будто слушаешь повреждённую запись. Однако Нинель всё равно продолжала плыть. И этот путь продолжался до тех пор, пока девушку не окружила темнота. Она была настолько пугающей, что Воронцова начала дёргаться, пытаясь найти что-нибудь на ощупь.
"Мама!" – девушка даже пыталась озвучить эту мысль, но губы как будто были намертво приклеены друг к другу.
И в этот момент паники мамин голос стал вновь чётко слышаться: "Я её в честь матери назову... В моём сне она была вылитая она в детстве... Тебя что-то смущает?.. Ну что ты! Нинель очень красивое имя, пусть оно и не очень сильно распространено."
Вот тут Воронцова поняла, что эти мамины фразы отложились в памяти ещё до рождения. Девушка хотела продолжить путь, дабы попытаться разобрать второй голос, однако сам разум решил, что сеанс сновидения пора прервать.
Резко открыв глаза, Нинель проснулась на раскладушке. Находясь в лёгком шоке, Воронцова приподнялась на локтях и взглянула на двухэтажную кровать, где спали Алиса и Ульяна. Свиридова, спавшая на первой кроватей, глубоко зевнула, после чего открыла глаза.
- Нинка? – удивившись выражению лица подруги, Алиса спешно протёрла глаза, - Ты чего?
- Мои... М-м... - немного отдышавшись, Нинель, наконец, смогла внятно ответить, - Мои чертоги разума уж слишком глубоко зашли.
Больше Воронцова не стала ничего комментировать.
На утром за одним столом завтракали отец Александр с женой и детьми, Элеонора и три практикантки. Ульяна обратила внимания на то, как смотрящая общается с этой семьёй. Элеонора в шутливой манере разговаривала с батюшкой, обсуждала с Натальей перечень домашних дел и веселилась с детьми. В общем, смотрящая давно для них стала как родная. Также дети отца Александра обратили внимание на амулет на шее у Нинель.
- Какой интересный! Ты его сама сделала? – спросила старшая в семье дочь.
- Нет, он... - потеребив украшение, Воронцова уже более уверенно сказала, - Честно говоря, я понятия не имею, кто его сделал. Просто этот амулет всегда был со мной, и он дорог мне... Как память. Я с ним никогда не расстаюсь. Однажды я даже драку устроила, когда в детдоме у меня пытались его отнять.
- Да ладно! – удивилась Алиса.
- Синяков было много, и ночка в тёмной котельной была жуткой, но зато мой талисман остался со мной. – на мгновение Нинель поймала на себе обеспокоенный взгляд отца Александра, - Мой близкий друг следователь Капшуков рассказывал, что когда я попала в дом малютки после смерти матери, то воспитатели тоже пытались у меня амулет отнять, но я такую истерику подняла, что они решили оставить эту затею.
- Нинель, - батюшка, немного призадумавшись, решил сказать своё мнение, - Это хорошо, когда ты хранишь память о дорогих тебе людях, но твоя привязанность кажется немного нездоровой.
В комнате повисло неловкое молчание. Проанализировав всё в своей голове, Нинель подумала, что её поведение касательно амулета действительно кажется немного странным.
- Наверное... Просто... - потупив взгляд, Воронцова нашла оправдание, - Это вещь единственное, что осталось от моей матери. Она напоминает мне о том, что у меня когда-то была семья... И знаете, батюшка... Я предпочту умереть, чем потерять этот амулет!
И прежде, чем утренняя беседа опустилась бы на самое дно печали, в разговор вмешалась Элеонора. Обсудив ещё немного повседневной рутины, смотрящая собрала практиканток, и они все вместе вышли из дома. Как и обещала женщина, этот день должен был пройти в Тутаевский архиве ордена. Переплыв на пароме до другого берега, Элеонора рассказала девушкам о подземных ходах на левой стороне Тутаева.
- Гиды любят рассказывать это туристам, преподнося как легенду. – рассказывала смотрящая, - Хотя эти ходы действительно существуют.
- Вы их видели? – спросила Ульяна.
- Я по ним неоднократно хожу... Ничего особенного. Только один из этих туннелей ведёт прямо в дом архива. А это не есть хорошо. Я сколько раз писала запрос в штаб, чтобы приняли меры, но без толку.
- О, так я с папой могу на этот счёт поговорить. – предложила Алиса.
- С папой? – и тут смотрящую осенило, - Свиридова... Ну, конечно! Ты же дочь магистра нашего штаба. Надо было сразу догадаться. Всё таки династия!
- Да, я из старой династии!
- Ты ещё об этом прокричи на весь Тутаев. – буркнула Ульяна.
- Прекратите! – пресекла Нинель, - Элеонора Максимовна, нам ещё долго идти?
- Нет. – смотрящая указала на один из каменных одноэтажных домов, - Вот он!
Старая входная дверь открывалась обычным ключом. Зайдя во внутрь, Элеонора провела практиканток по коридору. Ногой женщина указала на погреб, за которым был люк, ведущий в подземные туннели. Затем смотрящая подвела девушек к большой железной двери с электронным замком. Набрав код, Элеонора пустила троицу в архив. По виду он напоминал одну из комнат в провинциальной библиотеке. Смотрящая дала разрешение на прочтение всего, что студентки хотят.
- Информация, которая есть тут, в MD вы не найдёте. Тут находятся такие документы, которые запрещено выносит в общий доступ, и с ними можно ознакомиться только тут. – объяснила женщина.
Большинство этих документов были настолько старые, что их было сложно прочитать, в виду особенностей дореволюционного алфавита. И всё же здесь можно было найти и относительно новые на фоне других документы.
- Восьмой том книги предсказаний Ярославля? – удивилась Нинель, прочитав название книги, - Элеонора Максимовна, я что-то не очень понимаю.
- Тут предсказания пожирателей-оракулов, которые в своё время были информаторами у дозорных Ярославля. Вы знаете, что оракулы физически не способны описать свои видения напрямую, поэтому расшифровывать их предсказания то ещё удовольствие. – рассмеялась Элеонора.
Нинель решила пролистать эту книгу. Действительно, казалось, будто каждая страница содержит в себе бессвязный набор слов. Будто писали под диктовку шизофреника. И всё же последняя страница удивила девушку, ибо на ней был изображён непонятный, но в тоже время жуткий рисунок. Очертания глаз пожирателя, который очень старались перечеркнуть.
Сам же текст был таким:
Август 1996 г. Крушина А. Р.
Ключ; демон, пьющий чёрную воду; спасительный яд; казнь; другое царство.
"Действительно, то ещё удовольствие!" – закрыв книгу, Нинель вернула её на место.
***
Вторая половина дня была для студенток полностью свободная. Алиса и Нинель решили прогуляться по городу, а вот Ульяна осталась в доме снабженца. После продолжительной молитвы иконе Богородицы, Бекутова нашла в гостиной общую семейную фотографию, на которой были изображены счастливые Александр и Наталья, а также все их дети. На девушку тут же напала грусть.
- Всё в порядке? – голос матушки Натальи напугал студентку, - Прости, не хотела тебя пугать.
- Всё в порядке! – неловко улыбнулась Бекутова, - Просто мне фотография показалась интересная.
Затем матушка предложила студентке попить чаю на кухне. Во время беседы на отвлечённые темы, Наталья не могла игнорировать тоску на лице Ульяны.
- Извини, что спрашиваю, - решилась задать вопрос матушка, - Но ты помнишь своих родителей?
- Да. – Бекутова опустила взгляд в чашку, - Я даже не знаю: хорошо это или плохо... Наш дом сгорел, и я была единственной выжившей. Так что... В первый класс я пошла уже в детском доме.
- Извини, что...
- Всё в порядке, матушка! Однажды к нам детский дом заходил один священник. Он сказал, что те, кто нас любят не бросят даже после смерти. Они всегда будут рядом... Наверное, после этой встречи я начала проникаться к любовью к Господу нашему Иисусу Христу. Его знаки мне всегда указывали верный путь... Например, когда до выпуска оставалось чуть больше месяца, я усердно Ему молилась, дабы Он подал мне знак. А на следующий день приехали вербовщики из Militas Dei. Так что я не задумываясь приняла их приглашение.
Выслушав трогательный рассказ девушки, Наталья отошла на минуту, чтобы вернуться со большим фотоальбомом. На первой странице находилась чёрно-белая фотография, на которой в песочнице играли два мальчика дошкольного возраста.
- Это Саша. – Наталья указала на самого маленького, - Вместе со своим старшим братом. Они погодки.
- Какие маленькие и удивлённые! – умилилась Ульяна.
- Да, они совсем маленькими были... Эх... Саше было пять лет, когда отец погиб в Афганистане, а мать... Ещё до того, как моего свёкра призвали на войну, моей свекрови врачи поставили диагноз неоперабельную опухоль мозга, а когда Александр Николаевич погиб... В общем, для Ольги Ивановны даже двое сыновей не стали стимулом бороться с болезнью. Она умерла через четыре месяца.
Затем Наталья перелистывала страницу за страницей, на которых фотографии запечатлели взросление отца Александра и становление его семейной жизни: свадьба и рождение детей.
- И ты однажды, Ульяна, сможешь построить счастливую семью. – подбодрила матушка.
- Спаси... - осеклась Бекутова, когда увидела последний снимок, - Ого!
- О, а вот и братец! – рассмеялась Наталья, - Он не любит, когда его фотографируют, но когда у нас была годовщина, наш пострелёныш Оленька сделала этот снимок тайком.
- Нифига себе! – Ульяна в прямом смысле разинула рот, теперь она понимала, почему черты отца Александра казались ей очень знакомыми.