Залёт
Нинель с трудом дожила до выходных. Рано утром после завтрака она ушла в библиотеку, чтобы найти информацию про татуировку, которая была на руке Артёма. Зацепка была небольшой, вследствие чего и вариантов, которая выдала база данных в компьютере было предостаточно. Целый час ушёл на то, чтобы Нинель смогла найти самый, как ей казалось, подходящий. Она открыла статью, которая была проиллюстрирована графическим миниатюрным изображение бога Перуна с молнией в руке. Девушка закрыла рукой большую часть рисунка, и сравнила оставшуюся с той частью татуировки, которая была на руке Беленского. Убедившись, что это одно изображение, Воронцова принялась за изучение статьи.
Бог Перун был самым почитаемым у Артамона Грома и его ковена, которые считали людей и пожирателей, принявших христианство, предателями памяти и традиции предков. Во времена Второго столкновения ковен Грома клеймил на своей руке изображение Перуна, как отличительную метку. По словам тех, кто выжил во время столкновения, Артамон Гром планировал в случае победы своего ковена вернуть русские земли к языческой вере.
"Но причём тут Артём?" - не понимала Нинель, - "Ведь этому хмырю семьдесят пять лет. Его ещё на свете то не было во времена Второго столкновения... То же мне улика. Наверное, ему просто эта татуха понравилась."
Закончив изучение статьи, Нинель взглянула на время в телефоне. Этот выходной она планировала провести с Василием, поэтому нужно было начать готовиться. Перед тем, как вернуться в комнату, девушка заскочила в женский туалет. Едва Нинель закрыла за собой дверь кабинки, как тут же открылась другая. По обуви, которую девушка увидела через щель, Воронцова сразу узнала Юлю. Через пару секунд послышались всхлипывания, которые заставили Нинель забеспокоиться. Не понимая, в чём дело, девушка резко открыла дверь кабинки. Стоявшая у раковин, Каримова, испугано охнув, резко повернулась к подруге, спрятав руки за спину. На обеспокоенный вопрос Юля начала нервно мотать головой, пытаясь на ходу что-нибудь придумать. Взгляд Нинель невольно упал на отражение в зеркале, в котором можно было увидеть, как подруга прячет за спиной тест на беременность. По широко распахнутым глазам Воронцовой Каримова всё поняла.
- Нинка, - проскулила Юля, показав тест, на котором виднелись две полоски, - Я влипла!
Нинель, взяв себя в руки, выхватила тест у девушки, спрятав его в своей одежде, а затем увела подругу в её же комнату. Убедившись, что соседки по комнате нет на месте, Воронцова усадила девушку на её кровать, заперла дверь и уселась напротив.
- Юля, скажи, что это кто-то из студентов. - нервно выпалила Нинель, - Ну или на худой конец кто-то из полноправных членов ордена.
- Это... Он... - Юля опустила голову, и её слезы начали капать на колени, - Он непосвящённый.
- О, ё... - Нинель едва смогла воздержаться от ругательств.
В этот момент Воронцова осознала, что у Юлии могут быть серьёзные проблемы, если о беременности узнает кто-то ещё. В Militas Dei не запрещено общаться с непосвящёнными, однако иметь с ними более близкие отношения, а уж тем более заводить от них детей чревато исключением из ордена. Так-то в кодексе Militas Dei прописан запрет касательно внебрачных детей вообще, но в случае, если отцом был бы член ордена, ещё можно было выйти из положения. Однако это был не случай Каримовой.
- Юля, и как так получилось? - спросила Нинель, стараясь сохранять спокойствие.
- На каникулах... Я с ним познакомилась, когда ещё в детдоме жила... Он мне всегда нравился... На каникулах мы снова встретились. Нинка, он так красиво ухаживал, такие красивые слова говорил. И через месяц я... Мне показалось, что он именно тот человек, которому я могу отдать свою девственность. - Каримова заревела как белуга, - Я думала, он меня любит, а он... Нинка, я такая дура!
- Так не реви! - резко воскликнула Воронцова, - Слезами горю не поможешь!
- А что мне теперь делать?
- Для начала перестань реветь. - и дождавшись, когда подруга успокоиться, Нинель спокойно продолжила, - Тебе нужно записаться в женскую консультацию... Думаю, ещё не поздно сделать аборт.
- Аборт? - Каримова от этой мысли побледнела, - Нинка, я боюсь. Аборт же... А что, если...
- Юля, я сейчас тебе не буду зачитывать лекцию о контрацепции. Что сделано, то сделано... Если бы отцом был кто-то из ордена, мы бы его ещё могли бы заставить жениться на тебе, хотя я, честно говоря, считаю браки по залёту кошмарным делом... В общем, в твоём случае единственный выход сделать аборт до того, как твоя беременность станет очевидной.
- Я... Я понимаю, но как я запишусь. Не забывай, наши сообщение проходят модерацию, так что и звонки, наверняка, прослушивают.
- Ну... У тебя же есть знакомые из непосвящённых. Встреться с кем-нибудь из них, и с их телефона запишись на консультацию.
- Точно. - Юлия вытерла покрасневшие от слёз глаза, - Я так и сделаю. Спасибо тебе, Нинка.
Ничего не ответив, Нинель обняла подругу. Воронцова начала шептать ей успокаивающие слова, поглаживая её по спине.
"Вот тебе и дева непорочная." - подумала Нинель, вспомнив слова Марии.