Глава 21
Единственная причина, по которой мы с девчонками решили потусоваться в субботу, была очень простой: нам с Тарой хотелось обсудить парней. Я хотела услышать все подробности про то, что случилось у них с Джеймсом после игры, и не могла дождаться, когда расскажу ей о своем свидании с Люком.
Но из-за того, что Вероника и Сериз не переставая болтали о своих планах на лето, было нереально даже слово вставить. Мелисса смогла посидеть с нами только час, а Веронике с Сериз надо было делать домашние задания, поэтому они уехали, наконец оставив нас с Тарой наедине. Мы ходили кругами по торговому центру и делились подробностями своих свиданий.
– Подожди, – сказала я, мы с Тарой в этот момент просматривали летние платья в «Forever 21». – Джеймс больше ничего не делал? Даже через блузку и тому подобное?
Тара пожала одним плечом:
– Он схватил меня за задницу, пока мы целовались. Но да, кроме этого, он вел себя довольно прилично. Даже не снял свой галстук. Как насчет этого? – И подружка подняла платье на лямках с африканским принтом.
Я сморщила нос:
– Не. Это? – Изумрудное платье с лямкой на шее. Тара покачала головой. Я повесила вешалку обратно. – Может, он гей?
Тара улыбнулась:
– Нет, он определенно не гей. – Она усмехнулась. – Уж это-то я почувствовала... ну, ты поняла меня.
Я не стала выспрашивать интимные подробности. Просто посмотрелась в зеркало сбоку от нас, чтобы понять, какой цвет мне подойдет лучше.
– Ладно, – улыбнулась я. – Так, значит, Джеймс капитан спортивной команды, он входит в два процента лучших учеников класса, любит носить галстуки, и он джентльмен. Не пойми меня неправильно, Ти, но он твоя полная противоположность.
– Знаю! – Подружка расплылась в улыбке, как ребенок в парке «Мир Диснея». – Разве это не здорово? Противоположности притягиваются!
Тара легкомысленна. Она – девушка, которую не взволновала даже случайная встреча с Jay-Z в аэропорту, – страдала по Джеймсу Форсбергу.
– На самом деле это относится только к магнитам, – парировала я. – Ты же знаешь это, верно? Такой компас не очень-то подойдет для жизни.
Тара схватила с соседней вешалки топик с ярким принтом, расстегнула свой топ, который при этом еще и завязывался на талии, и прямо в торговом зале разделась до лифчика.
– Но из нас получилась бы невероятно горячая парочка. Господи, надеюсь, он пригласит меня на выпускной. – Подружка просунула голову в топик и натянула его на себя. – А когда в Эш-Гроув выпускной?
Я пожала плечами:
– Без понятия. В конце апреля? Начале мая? Но о нем уже говорят.
Я взглянула на ценник короткого платья.
Тара одернула топик и попозировала:
– Что думаешь? Не слишком ли вызывающе?
– Нет, я так не думаю.
Тара надула губы:
– Тогда не буду брать.
Она сняла топик и кинула его на стойку. Затем надела жакет и начала застегивать пуговицы. Я повесила топик на плечики за нее.
– А что насчет вас с Люком? – спросила она. – Вы противоположности? Держу пари, ты точно не из того же социального слоя. Он умный? Заучка? Что? Ооо, тебе надо померить это. Снимай кофту.
Я засмеялась и выхватила из ее рук топ в крестьянском стиле:
– Я воспользуюсь примерочной, спасибо. Подержи сумку.
Я схватила еще пару вешалок с разными размерами понравившегося мне платья без рукавов с лямкой на одном плече – никогда не доверяла ярлычкам.
Тара последовала за мной к примерочным и рухнула на скамейку с мягкой обивкой. Я вошла в пустую кабинку и начала переодеваться.
– Я даже не знаю, как выглядит Люк. Он сексуальный? – крикнула мне Тара.
Я покраснела, хотя здесь, кроме меня, было лишь мое отражение.
– Думаю, да, – ответила я.
Конечно же он сексуальный, но не буду же я кричать об этом посреди магазина!
– У тебя есть его фотография? – спросила Тара. – Хочу увидеть.
У меня была только одна фотография Люка в телефоне.
– Посмотри фотографии в моем телефоне, – сказала я. – Там есть одна, где он в... эм... в большом зеленом... баке.
– Ты имеешь в виду, в мусорном баке? – крикнула Тара громче необходимого.
Я закрыла глаза и сделала успокаивающий вдох.
– Просто найди ее, – вяло ответила я.
Тара с минуту молчала, и я подумала, что она всматривается в лицо Люка, чтобы оценить, насколько он сексуален. Но затем я услышала ее голос:
– Блайт, а это что за фотография?
– Я же говорила тебе! – громко прошептала я в дверную щель. – Это для благотворительных целей!
– Нет, не эта, – сказала она. – Я имела в виду фотографию костюма Голубого коня.
О боже! Я не удалила снимки!
– Нечего особенного! – крикнула я.
На мне остались только трусы, потому что в платье уже был вшит бюстгальтер. Поэтому я прижала его к груди, а потом выбежала из примерочной:
– Да просто ерунда. Давай удалю!
Я попыталась взять у подружки телефон, но Тара отвела руку в сторону.
– Когда ты это сфотографировала? – ехидно спросила она, явно наслаждаясь тем, как я пританцовываю перед ней в одном нижнем белье.
Сама Тара в это время отводила руку подальше от меня. И тут я поняла, что все в магазине видели меня практически без одежды, поэтому вернулась в примерочную. У меня не было другого выбора, кроме как рассказать Таре о подпольной «Гонке старшеклассников».
Я высунула голову и прошептала:
– Это для охоты на мусор в Эш-Гроув. Ее снова проводят, но это большой секрет, поэтому никому об этом не рассказывай, хорошо? Иначе все пострадают. А кого-то могут даже исключить.
Я засунула голову обратно и потянулась к лямке лифчика. Крючки никак не хотели застегиваться.
– Эта фотография для охоты в Эш-Гроув? – поразилась Тара.
– Да, – хмыкнула я.
Тара ахнула:
– Как ты могла так поступить со своей школой? Подожди, когда ты сделала этот снимок?
– В пятницу вечером, – ответила я. – Пока ты болтала с Джеймсом после игры.
Тара молчала.
Я продолжила:
– Нам надо было сделать фотографию Голубого коня Меритона в компрометирующей позе.
Лифчик наконец-то застегнулся. Я взяла штаны для йоги и, прыгая на одной ноге, попыталась их надеть.
– Я проскользнула в раздевалку парней и сделала фотографию.
– Постой, – пробормотала Тара. – Так поэтому ты уговаривала меня наброситься с поцелуем на Джеймса, когда он выйдет из раздевалки? – Ее голос вдруг стал печальным. – Чтобы ты могла проскользнуть туда и сделать фотографию?
Я высунула голову:
– Нет. В смысле, типа того. Возможно, поэтому, но это скорее как «убить двух зайцев одним выстрелом».
Тара все еще смотрела на фотографию в моем телефоне. Продавщица злобно взглянула на меня, и я вернулась в примерочную и заговорила в щелку:
– Я хотела фотографию, ты хотела Джеймса. Как удачно все сложилось, верно?
Тара сидела не двигаясь.
– Но все с легкостью могло пойти по-другому, – сказала она.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.
Я корчилась, пытаясь надеть свою кофту, но она перекрутилась. Я снова ее сняла.
– Это могло не сработать, Блайт, – вскричала Тара. – Что, если бы Джеймс подумал, что я ненормальная? Подумал, что я отчаявшаяся неудачница? Ты же не знала, как он отреагирует. Но все равно заставила меня это сделать. Поверить не могу, что ты меня использовала. Ради какой-то дурацкой фотографии!
Я наконец натянула кофту. Засунула ноги в туфли, схватила платья с топиком и вылетела из примерочной. Тара бросила мой телефон на скамейку и, скрестив руки, смотрела прямо перед собой.
– Ти, я не использовала тебя!
Я сунула одежду в руки продавщицы и взяла телефон. Быстренько прокрутила до фотографий коня и удалила все фото, словно это могло стереть их из памяти Тары.
Подружка повернулась ко мне:
– Ответь мне: смогла бы ты сделать эту фотографию, если бы я не отвлекла Джеймса?
– Не знаю. Возможно, нет.
Это был единственный вариант ответа, который пришел мне в голову. Или, по крайней мере, самый первый. Дальше я даже не думала.
– А ты бы предложила мне наброситься с поцелуем на Джеймса, если бы тебе не надо было сделать эту фотографию?
Я пожала плечами:
– Может быть. Я не уверена.
Тара сердито посмотрела на меня:
– Ты бы так не сделала, и ты это знаешь. Так что, попросту говоря, ты меня использовала. – Она встала и о дернула жакет. – Ты думала только о своих интересах. Это все, о чем ты думаешь – и говоришь! – в последнее время.
– Это не пр...
– Самое смешное... что я наверняка бы помогла тебе, если бы ты попросила. – Тара подняла свою сумку и закинула ее на плечо.
Я попыталась объяснить:
– Мы не должны были никому рассказывать об охоте, чтобы о ней не узнала администрация.
Тара медленно кивнула:
– Понимаю. Другими словами, ты мне не доверяла. Черт, Блайт!
Она направилась в сторону выхода, но шага через три повернулась и сказала:
– В кого ты, черт возьми, превратилась?
Тара не стала ждать моего ответа. Просто ушла.
Следующий час я потягивала карамельный маккиато в ресторанном дворике. Мне было стыдно, что я так повела себя с Тарой, и мне больше не хотелось участвовать в гонке. Только я обещала Люку выиграть эту гонку, поэтому я не могла уйти. Кроме того, если я начала терять друзей в Меритоне, то мне стоит найти парочку в Эш-Гроув. А если буду и дальше участвовать в охоте – или, что еще лучше, выиграю ее, – так и произойдет, я была в этом уверена. Но если я выйду из гонки, то все окажется наоборот. Однако как я могла продолжать, если это превращает меня в какую-то идиотку? Чему я верна – Меритону или Эш-Гроув?
Кофе остыл, поэтому я выбросила стакан и вышла из торгового центра. Я не знала, что делать. Мне нужен был какой-то знак, чтобы понять: выйти из игры и умолять Тару простить меня или продолжить гонку, как я и обещала Люку (и всем остальным в Эш-Гроув, хотя они даже не осознавали этого).
Я добрела до машины и поехала домой. И на полпути я наконец получила знак. В буквальном смысле. Я стояла на светофоре и заметила рядом с супермаркетом табло в А-образной раме, на котором можно было переставить буквы. Надпись гласила:
СИЛЬНО ЧЕГО-ТО ХОТИТЕ?
ХОТ-ДОГ?
У НАС ЕСТЬ СОСИСКИ ИЗ ГОВЯЖЬЕГО МЯСА
И САРДЕЛЬКИ ИЗ ИНДЕЙКИ!
ВОЗЬМИТЕ И ИДИТЕ!
На самом деле... сардельки? Почему это табло не может быть знаком? Я сразу поняла, как переставить буквы. По крайней мере, некоторые из них. Я свернула на парковку, подъехала к знаку и постаралась припарковаться так, чтобы загородить его. Несколько минут я обдумывала и записывала в блокнот, как именно расставить буквы. Затем осмотрелась по сторонам в поисках свидетелей, вытащила телефон и вышла из машины. Сделала фотографию до и через несколько минут после смены букв, на знаке было написано:
СИЛЬНО ХОТИТЕ ГОРЯЧУЮ САРДЕЛЬКУ?
ВОЗЬМИТЕ ПЕНИС ФРЭНКА!
ПОДОЙДЕТ КАЖДОМУ
АНАЛЬНЫЙ ОЖОГ ПРИЯТЕН!
Сделав фотографию, я сделала свой выбор. Я одиннадцатиклассница в Эш-Гроув и участница «Гонки старшеклассников». А затем запрыгнула в машину и уехала, даже не изменив надпись обратно. Да, я идиотка, правонарушительница и плохая девочка, так зачем заморачиваться?
Добравшись до дома, я сразу поднялась наверх и вошла на сайт «Восставшего феникса». Загрузила фотографию,
представляя, скольких выпускников повеселит моя гениальная выходка. И представьте мой шок, когда вместо подсказки выскочило:
СТОП!
Ваше вложение отправлено на рассмотрение.
Это может занять день или два.
Пожалуйста, регулярно заходите на сайт,
чтобы узнать о статусе вашего вложения.
Что? Как такое возможно? Я четко выполнила это задание.
Разве не так?
Я перечитала подсказку и изучила фотографии до и после. Сделано все так, как просили. Да, с точки зрения правил английского языка притянуто за уши, но в подсказке не было ничего сказано про орфографию или синтаксис. В чем дело?
Я позвонила Люку. Но он не ответил. Оставила ему голосовое сообщение, в котором просила позвонить КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Я не хотела упоминать про гонку, потому что понятия не имела, кто имеет доступ к его телефону. Затем проверила время: восемь минут седьмого. Возможно, в этот момент Люк отвозил еду в столовую для бездомных или в продуктовый банк. И он мог перезвонить в любую минуту.
Весь остаток вечера от Люка не было новостей, и мое вложение тоже не подтвердили. Я проверяла постоянно, но к половине двенадцатого, когда я ложилась спать, не было никаких изменений. Завтра возможности поваляться в кровати не будет.
На следующее утро, несмотря на то что я в не выспалась, я уложила волосы, накрасилась и надела джинсы в обтяжку, асимметричный фиолетовый топ и сандалии на ремешках.
Я тщательно накрасилась и была уверена в том, что выгляжу фантастично.
По пути в школу я слушала радио. Нашла потрясающее место на парковке и заняла его. Вышла из машины, взяла свой рюкзак, взбила волосы и отправилась в школу, намереваясь найти Люка и заставить его объяснить, что не так с моим вложением. Если придется пофлиртовать и использовать весь свой шарм, я не против. Скорее я даже была к этому готова.
Но я сразу поняла, что что-то не так. Вернулись косые взгляды. И ехидный прищур. Я слышала, как ребята шептались за спиной. Почему? Что случилось? Что-то произошло с «Гонкой старшеклассников»? Наверное, нас вычислили. Я срезала путь до крыла выпускников, чтобы найти Люка и выяснить, знал ли он что-нибудь. Но когда добралась туда, его там вообще не было. Я передвигалась по коридорам школы, удивляясь тому, как хорошо уже их изучила. Но Люка так и не нашла.
Прозвенел звонок, поэтому мне пришлось отправиться в класс. Я снова сидела в заднем углу, потому что это место было самым безопасным. Но даже там я слышала, как шепотом по классу разносились слова «лицемерка» и «сука». Что-то в самом деле пошло не так, и я понятия не имела что именно.
Мне удалось все выяснить за ланчем. Я села возле Сая и Дженны, но они не сказали мне ни слова.
– Что происходит? – вскрикнула я.
Сай приподнял бровь:
– В смысле «что происходит»? Ты чертовски отлично знаешь, что происходит.
– Нет, не знаю, – решительно произнесла я. – Клянусь!
Дженна и Сай обменялись взглядами, а потом Дженна сказала:
– Ты правда не знаешь?
– Клянусь, я понятия не имею.
Дженна сползла со скамейки, чтобы тихо проговорить:
– Ты не посылала ту фотографию Люка?
– Какую фотографию? Нет! – настаивала я.
– Всем разослали фотографию Люка. Где он роется в мусорном баке. Но это не самое худшее. Посмотри, что там написано.
Девушка достала свой сотовый и показала мне фотографию.
О, нет!
Фотография. Моя фотография. Та, на которой Люк роется в мусорном баке. Я все не решалась прочитать надпись. Но должна была это сделать.
«Смотрите, „Гонка старшеклассников" производит впечатление на девушек!
Но девушка из Меритона никогда не пойдет с ним гулять по бедному району, даже чтобы победить в ОХОТЕ НА МУСОР!»
НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! ОТКУДА ОНА ВЗЯЛАСЬ?
Эта фотография не только унизила Люка, но и полностью разоблачила «Гонку старшеклассников»! Кто мог это сделать? Кто мог настолько ненавидеть меня? Как этот кто-то сумел заполучить эту фотографию? Никто о ней даже не знал!
И тут до меня дошло.
– О господи! – Я растерянно посмотрела на Сая и Дженну. – Тара.
– Кто такая Тара? – спросил Сай.
– Моя лучшая подруга, – вновь с ужасом перечитывая надпись, пробормотала я.
– Поправочка, – сказал Сай. – Бывшая лучшая подруга.
Тара была единственным человеком, кто видел эту фотографию. Должно быть, она отправила ее себе, или загрузила на свою страничку на «Фейсбук», или сделала что-то подобное, пока я была в примерочной. Она разозлилась из-за пятничного вечера? Ее злость была такой сильной, что она сделала это? Чтобы целенаправленно испортить мои отношения с ребятами в Эш-Гроув? Чтобы унизить того, кого никогда не встречала? Того, кто был важен для меня? Я не знала, что Тара может быть настолько жестокой.
– Я не знаю, что делать, – еле слышно прошептала я.
Сай глянул за мое плечо и подпер руками подбородок:
– Лучше придумать что-нибудь побыстрее, потому что здесь Люк.
Я развернулась и увидела, что он марширует ко мне, как солдат. Выражение его лица было очень серьезным. Мое сердце съежилось. Я встала и побежала к нему:
– Люк, это была не я, клянусь! Пожалуйста, позволь мне объяснить...
Он поднял руку, чтобы остановить меня:
– Я все утро провел в администрации с твоим отцом и его заместителем. Мне не нужна еще одна лекция. Особенно если ты собираешься врать мне.
– Я бы никогда не стала тебе врать, – прошептала я.
Люк вел себя так, будто не слышал меня.
– Потому что не думаю, что смогу принять это, Блайт. С одной стороны, есть великолепная, замечательная девушка, из-за которой мне трудно сосредоточиться на чем-то другом. С другой – девушка, о которой я не знаю ничего. Девушка, которая верит, что я осознанно унизил ее – как ни странно! – разместив неприглядную фотографию. Какая неожиданность. Фотография? Может, это просто совпадение? Потому что напрашивается вопрос: это был твой план мести мне и всей школе за то, что тебя унизили?
– Нет! – Я попыталась взять Люка за руки, но он отступил. – Яне...
– И если дело в этом...
– Не в этом!
– И если дело в этом, должен сказать, я потрясен тем, на что ты способна. Причем до такой степени, что провела какое-то время в том баке со мной. – Люк ткнул пальцем в пол, будто этот бак был возле нас. – Я имею в виду, чертовски продуманный план мести! Ты так красиво все устроила. Ты могла уничтожить «Гонку старшеклассников» вместе со мной и большей частью одиннадцатиклассников и выпускников. И если бы тебе повезло, то меня бы могли отстранить от занятий или даже исключить из школы.
– Это неправда! – закричала я.
Почему Люк не может замолчать и дать мне все объяснить?
– Хочется надеяться, что так и есть, – сказал он. – И хочется верить, что ты с этим никак не связана. Очень сильно хочется. Но именно ты сделала этот снимок. Да и вообще, зачем ты его сделала?
– Я тогда злилась, но...
– Конечно, соглашусь, это поставило меня в неловкое положение. Это трудно отрицать. Особенно когда тебя допрашивают в администрации по поводу скрытого значения надписи, которую ты даже не писал. Хотя, на мой взгляд, эта надпись говорит сама за себя, Блайт.
Я увидела боль и разочарование в его глазах.
– Это была Тара! – Слезы струились по моим щекам. – Я даже не делала эту надпись!
– К тому же я правда ничего о тебе не знаю, Блайт. Я думал, что знал... Думал, ты стала со мной настоящей. Но, насколько я понял, ты просто потрясающая лгунья.
– Я ужасная лгунья! – закричала я. – Спроси Сая и Дженну! Они подтвердят! Люк, я ни за что не стала бы распространять эту фотографию! Тогда в баке я сказала тебе, что сделала ее! Зачем бы я стала тебе это говорить, если планировала использовать ее против тебя? Я не пытаюсь отомстить всем за ту дурацкую фотографию. Господи, да мне даже плевать на нее!
Я развернулась и оглядела всех присутствующих. Они смотрели на нас с Люком.
– Смотрите! – прокричала я, затем засунула указательные пальцы в обе ноздри. – Я ковыряю в носу! Блайт Маккенна ковыряет в носу! Вы все, берите свои телефоны и снимайте! У вас получатся отличные снимки!
Никто не двигался.
Я опустила руки и повернулась к Люку:
– Я бы предпочла, чтобы десять тысяч моих унизительных фотографий расклеили по всему Восточному побережью, чем столкнуться с твоим недоверием.
Лицо Люка было каменным, руки скрещены на груди. Но казалось, он задумался над тем, что я сказала.
– Что значит: «Это была Тара»? – спросил он.
Я бросилась объяснять ему:
– Она единственная, кому я показала эту фотографию, и сейчас она очень злится на меня. Хотя я не особенно придала этому значения. Предполагаю, что она отправила себе фотографию с моего телефона, добавила надпись и разослала ее по всему Эш-Гроув, чтобы в этом обвинили меня. Тогда ты меня возненавидишь, о «Гонке старшеклассников» станет известно, а значит, и все остальные возненавидят меня. Она пытается сделать больно мне, Люк, а не тебе. Прости, что она использовала тебя для достижения своей цели.
Внезапно где-то в глубине меня зародились рыдания и вырвались наружу. Я не могла удержать их. Не могла даже сделать вдох.
– Она моя лучшая подруга! – закричала я. – Почему она так поступила?
Я прижала ладони к глазам, чтобы заглушить слезы. Мне очень хотелось, чтобы Люк обнял меня. Хотелось зарыться лицом в его шею. Почувствовать его дыхание.
Но он не двигался.
Я вытерла глаза рукавами и попыталась отыскать на лице Люка хоть проблеск понимания. Он молча смотрел в пол. Сжал челюсть, а мышцы на его шее то напрягались, то расслаблялись. Наконец Люк встретился со мной взглядом.
А через несколько мгновений он отступил на два шага, развернулся и вышел из столовой, не сказав ни слова.
Я онемела и стояла так, пока не почувствовала, как мое плечо сжала рука. Рядом был Сай.
– Слушай, Люк Павел никогда не пропускает уроки. Если он прогулял, чтобы найти тебя, значит, ты ему точно небезразлична.
Дженна встала с другого бока, держа в руках наши рюкзаки.
– Пойдем, Блайт, – сказала она. – Пусть эти помешанные на скандалах спокойно поедят.
Мы вышли из дверей столовой и заметили, что к нам шагает заместитель директора Хинклер, которая выглядела как крыса, съевшая что-то кислое.
– Мистер Мейсон и мисс ДеЛука, возвращайтесь на ланч. Мисс Маккенна, пройдемте со мной. Нам с директором надо перекинуться с вами парой слов.
Сай и Дженна стояли возле меня, пока я не сказала им, что все в порядке. Дженна сжала мою руку, и ребята отошли. Сай сердито посмотрел на заместителя директора. Я была готова расцеловать этих отбросов, эмо, панков и «плохих» ребят. Никогда не знала более искренних и чутких людей.
Заместитель директора Хинклер, как и Дарлин, не позволила бы мне идти рядом с ней, поэтому я тащилась позади. И каждый раз, как я пыталась нагнать ее, она ускоряла шаг. У этой женщины серьезные проблемы с самоконтролем.
Мы дошли до помещения школьной администрации, и Хинклер прошла мимо всех секретарш так, будто их там не было. Я вежливо кивнула женщинам, и они робко улыбнулись мне. Даже Глэдис бросила на меня сочувствующий взгляд, сидя за украшенным котятами столом. Оказавшись в папином кабинете, Хинклер захлопнула дверь и встала возле папы, как часовой.
Папа указал мне на стул:
– Присаживайся, Блайт.
Я села. И догадайтесь что? Вышвырнула эту чертову маску леди прямо в окно. Я позволила злости и разочарованию, отражавшимся на моем лице, вырваться наружу.
– Никогда не думал, что встречусь с тобой в этом кабинете и при таких обстоятельствах. – Папа тяжело выдохнул, раздувая щеки. – Можешь объяснить это?
Он пододвинул ко мне листок бумаги. Мне даже не надо было смотреть на него – я знала, что это фотография Люка.
– Эту фотографию сделала я. – Больше я не стала ничего добавлять.
Седьмое правило врунишки: избегайте лжи, если это возможно.
– Ты не отрицаешь, что сделала ее сама? – спросила Хинклер, приподнявшись на носочках, – она, несомненно, радовалась моему признанию.
– Я же только что сказала вам это, – ответила я.
– На что? На фотоаппарат? На телефон? На что?
Голос заместителя директора стал резким.
– На телефон.
– Ты отправляла это фото кому-нибудь? – спросил папа, сложив руки перед собой на столе.
– Нет.
– У кого-то еще есть доступ к твоему телефону? – спросила Хинклер.
– Конечно, – ответила я.
– Кому, например?
– У кого? – исправила я заместителя директора. Она, нахмурившись, посмотрела на меня. – Дайте подумать. У многих. У моих друзей, брата... родителей, конечно.
После этих слов папа выпрямился и разгладил свой галстук. Он бросил взгляд на своего заместителя, которая, без сомнений, любила обвинять родителей в неподобающем поведении детей.
Он прочистил горло.
– Ты знаешь, как она распространилась среди учеников?
– Нет, не знаю.
И это тоже правда. Я не знала наверняка; да, у меня был главный подозреваемый, но не было доказательств.
– Ты, конечно, понятия не имеешь, кто отправил эту фотографию, – недовольно пробормотала Хинклер.
Я пожала плечами. Формально, заместитель директора не задала вопрос, а значит, от меня и не требовалось ответа. Я не знала, почему решила защитить Тару, ведь она даже не ходит в Эш-Гроув. Возможно, по привычке. Или я не хотела ябедничать. Или все дело в том, что я до сих пор не смирилась с тем, что она навредила мне таким образом. Я хотела во всем убедиться.
Папа опустил голову и взмахнул над фотографией рукой, будто отгонял все доводы:
– Суть в том, что она была отправлена всем по почте и сейчас находится на просторах Интернета. Так как ты сделала эту фотографию, то именно на тебя и падает подозрение.
– Как человек, ответственный за дисциплину, – сказала Хинклер, – хочу тебе напомнить о политике нулевой нетерпимости к издевательствам. – Ее глаза вспыхнули от восторга. – Это влечет за собой наказание в виде исключения из школы.
Папа поднял руку, чтобы остановить своего заместителя. И Хинклер закрыла рот.
– Конечно, нам не хочется этого делать, – сказал папа. Судя по кислому лицу заместителя директора, это заявление к ней не относилось.
Папа продолжил:
– Поэтому мы с моим заместителем пришли к такому решению. – Он посмотрел на самодовольное лицо Хинклер. Затем снова на меня. – Судя по надписи в школе, несмотря на мой официальный запрет, проходит «Гонка старшеклассников».
После этих слов меня охватила тревога. Но я ничем не выдала себя.
Восьмое правило врунишки: не позволяйте вашему телу предать вас и дать понять оппоненту, что вы блефуете.
– И как нам кажется, ты принимаешь в ней участие, – продолжал папа. – Хотя я искренне надеюсь, что это не так. В любом случае, если ты укажешь на учеников, которые ответственны за противоправную «Гонку старшеклассников», мы с моим заместителем согласимся скорректировать меру наказания и вместо исключения отстраним тебя на две недели от занятий.
Хинклер фыркнула:
– Я считаю, что это создаст опасный прецедент, но, конечно, не могу не согласиться с мнением директора Маккенна.
И она поджала губы.
Абсурдность сложившейся ситуации просто забавляла. Месяц назад, когда я не хотела даже появляться поблизости от Эш-Гроув, меня заставили прийти сюда. Сейчас, когда я хотела здесь остаться, угрожали меня выгнать. Они и правда думали, что могут так легко мной манипулировать? И если потрясут передо мной «личным делом», как косточкой перед собакой, то я для них станцую?
Будто я предам Люка, Дженну и Сая? Будто сдам всех, кто вовлечен в «Гонку старшеклассников»?
Будто я могла их предать! Будто была настолько жестокой! Или слабой!
Но не тут-то было.
– Я могу назвать вам всех, – соврала я.
Затем замолчала, позволив этой дезинформации просочиться в крошечный мозг заместителя директора и вызвать потоки слюны.
– Но не назову, – продолжала я. – Я не стукачка. Кроме того, я уже совершила ошибку, разрушив гонку. И больше так не поступлю.
Лицо заместителя Хинклер напряглось.
– Так ты принимаешь в ней участие? – прошипела она.
Папа молча смотрел на меня, ожидая ответа, и на его лице отражалось отчаяние. Я поняла, что ему все равно, что подумают члены школьного совета и как это скажется на его авторитете. Папа беспокоился за меня. Его заботили моя безопасность и мое будущее. А не собственные перспективы. Если бы этот вопрос задал он, то я сказала бы ему правду. Признала бы свою роль в случившемся и согласилась с любыми последствиями.
Но вопрос задала Хинклер. Я посмотрела прямо в ее безжизненные глаза:
– Я этого не говорила. Я только сказала, что могу назвать имена участвующих.
Папа выдохнул, раздувая щеки.
– Ну, не могу не испытывать облегчения, – пробормотал он.
Он не осознал того, что я ушла от ответа. Он услышал то, что хотел услышать. Или то, что ему нужно было услышать.
– Мы все выясним, – прорычала Хинклер. – И отстраним всех участников, можешь быть уверена. Одиннадцатиклассников, выпускников – всех! – Она наклонилась и постучала своим костлявым пальцем по фотографии Люка. – На самом деле по этой фотографии понятно, что Люк Павел тесно связан с этим запрещенным мероприятием. – Она прищурилась и улыбнулась мне. – Возможно, его исключение станет сигналом для остальных непокорных участников, и они откажутся от игры.
Мое сердце остановилось.
Хинклер знала. Либо поняла это по фотографии, либо видела нас в коридорах, либо слышала слухи, но эта ведьма знала, что мы с Люком встречаемся. И теперь она угрожала исключить не только меня, но и его, если я не сдам остальных участников «Гонки».
– Возможно, Блайт надо немного подумать, – опираясь на стол, сказал папа. – Возможно, ей стоит переспать с этой мыслью.
Заместитель Хинклер стиснула свои желтые неровные зубы.
– Ладно, – усмехнулась она.
Хотя ее тон свидетельствовал о том, что она с удовольствием исключила бы меня из школы прямо сейчас.
Папа потер коленки и встал:
– Хорошо, Блайт. У тебя есть время до завтрашнего утра, чтобы наметить план действий. Пожалуйста, приди сюда до классного часа... – Он посмотрел на часы: – А сейчас можешь вернуться в класс.
И в этот момент он вновь стал директором, а я всего лишь безымянным учеником. Тем, кого он не увидит до завтрашнего утра, а не тем, с кем жил в одном доме.
Настало время надеть маску леди, потому что я не намеревалась возвращаться в класс. Как я могла это сделать, когда все так злятся на меня? После стычки с папой и Люком во мне не осталось никаких эмоций. Не осталось ничего, что помогло бы мне защититься от оскорблений и смешков. Мне нужно было убраться отсюда, и поскорее. Поэтому я вышла из кабинета, завернула в коридор и не останавливалась до тех пор, пока не оказалась на улице.
Я села в машину и снова расплакалась. Я потеряла свою лучшую подругу, Люка, утратила все шансы выжить в Эш-Гроув и отправила все свои планы в тартарары. Я завела машину, но не знала, куда поехать. Я не могла отправиться домой. Или в Меритон. Но и здесь остаться тоже не могла. А значит, осталось только одно место.