Глава 24. Нарушенный покой.
Глава 24.
Мы с Аней переступили порог дома, и нас тут же окутал тёплый, родной запах маминых пирожков. Анечка шла рядом, крошечная и напряжённая, кажется, пытаясь всем своим существом показать, какая она "хорошенькая девочка".
– Ого, а кто это к нам пожаловал? – Мама, стоя у плиты, обернулась, и её лицо озарилось широкой, искренней улыбкой.
– Привет, я Анечка! – Девочка, неожиданно смело для своей стеснительности, шагнула вперёд и протянула маме маленькую ладошку для рукопожатия.
Мама растаяла. Присев на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, она тепло посмотрела в её глаза.
– И откуда же такое маленькое чудо к нам заявилось?
– Наша соседка, – поспешно выпалила я, чувствуя неловкость и не зная, что ещё сказать. – Захотела попробовать твоих наивкуснейших пирожков.
– А говорила, что ни с кем не подружишься, – усмехнулась мама, нежно погладив Аню по голове. В её голосе была лёгкая поддёвка, направленная на меня. – А тут ещё и с ребёнком. Вот это, я понимаю, прогресс.
Аня стояла, прижимая к себе куколку – удивительно похожую на неё саму, с такими же бездонными, черными как смоль глазами – и лишь скромно моргала. Смотреть в эти глубокие детские глаза было сродни тому, чтобы окунуться в чистую, нетронутую доброту. От одной только этой невинной милоты хотелось растаять.
– У тебя удивительно красивая кукла, – тут же включилась в разговор Билкис, подошедшая ближе. – Где такую можно заказать? Я тоже себе такую хочу!
Билкис всегда умела находить общий язык с детьми. У неё была какая-то природная лёгкость, теплота, которая притягивала их. Она любила возиться с малышами, играть, и, что самое главное, им нравилась она. Я рядом с ней чувствовала себя не просто неловкой, а какой-то деревянной, чужой. В такие моменты моя жалкая защитная фразочка "я нравлюсь только избранным" звучала особенно фальшиво и горько. Глупости, конечно.
– Мне её брат сделал, – осторожно, будто делясь секретом, проговорила Аня. – Но он сейчас… занят… не знаю, сможет ли сделать ещё одну…
– Твой брат, должно быть, очень талантлив! – Подмигнула ей Билкис, и я не могла не восхититься, как легко она находила правильные слова. – Ну что мы здесь стоим? Пойдёмте в комнату, там поиграем!
Аня, всё ещё держа мою руку, робко шагнула с нами в нашу комнату. Её глаза широко распахнулись, когда она начала осматриваться. Похоже, ей нравилось.
– Странно, – тихо пробормотала она, проводя взглядом по стенам, – у нас… из похожего, кажется, только балконы.
– А какая у тебя комната? – поинтересовалась Билкис.
– Ну… я с сестрой живу, – Аня запнулась, её голос стал тише. – У неё комната такая… тёмная. Я ей даже картинку нарисовала, чтобы светлее стало, а ей всё равно не нравится. Она дома почти не сидит… только спит там.
Улыбка застыла на моём лице, а потом медленно, будто тающий воск, сползла. Зная историю Анисы, не мне удивляться...
– А… а что с Вадимом? – Я едва слышно задала этот вопрос, внутри всё сжалось. Хотелось услышать что то более позитивное.
– Вадимом?.. – Билкис удивлённо вскинула бровь, явно не понимая, о ком идёт речь.
– Ну… комната как комната, – Аня, похоже, не услышала или предпочла не реагировать на мой вопрос, вернувшись к описанию своего жилища. – Ничего особенного.
Она отошла от меня и подошла к полке с косметикой Билкис, где в ярких баночках и палетках искрились цвета. Её глаза загорелись.
– А! – воскликнула она, указывая на одну из палеток теней. – Вот такими красками я ей картинку нарисовала!
Билкис наклонилась ко мне, прикрывая рот рукой. «Теперь ясно, почему её сестре ‘не понравилось’», – прошептала она, подавляя смешок. Я легонько стукнула её по плечу, но сама не могла не улыбнуться, хотя где-то глубоко внутри стало чуточку грустно за Аню и её депрессивную сестру.
– Хотите, и вам такую нарисую? – с неподдельным, искренним восторгом предложила Аня, уже протягивая ручку к дорогой косметике.
– Ох, милая, это… нет, спасибо! – Билкис тут же принялась спасать свой набор, аккуратно перехватывая её руку. – Эти краски… они особенные… для… для лица… – Она подбирала слова, стараясь не обидеть, её обычно уверенные манеры немного сбились.
– А… ладно, – огонёк в глазах Ани погас так же быстро, как и загорелся. В её голосе появилась тонкая нотка разочарования.
Билкис, кажется, запаниковала от осознания того, что расстроила ребёнка. «А… а давай я тебе настоящие краски куплю? Или лучше… карандаши? Да! Карандаши! Они не пачкаются, и для начала рисовать ими удобнее всего!» Она явно суетилась, предлагая варианты, пытаясь исправить неловкость, её беспокойство за Аню было почти осязаемым. Мне, привыкшей к её спокойной уверенности, видеть её такой заботливой и слегка растерянной рядом с ребёнком было… удивительно.
Чтобы прервать эту неловкую суету и отвлечь Аню, я решила взять инициативу на себя:
– А чем тебе нравится заниматься больше всего?
– Ну… я пока не знаю… – Аня немного подумала, потерев пальчиком куклу. – Иногда мы с Вадиком читаем книжки. Точнее, он читает, а я слушаю… – При упоминании Вадика её лицо чуть посветлело. – Я умею читать, но… не очень. Совсем немного. Когда букв слишком много, я путаюсь…
– Ого, какая ты умница! – поспешила похвалить её Билкис. – Это уже большое достижение! И не переживай, придёт время, и ты так полюбишь книги, что оторваться не сможешь!
– Не все такие книжные фанатики, как ты, – не удержалась я, усмехнувшись и тихонько закатив глаза.
Аня тем временем уже подошла к книжной полке и стала с любопытством рассматривать корешки. Эта полка – детище Билкис. Она установила её первым делом, едва мы переехали. Даже не разобрала чемоданы до конца, а книги уже стояли на полке! Я бы не поверила, если бы дело касалось кого-то другого, но Билкис… это было абсолютно в её духе. Здесь было всё: потёртые тома "Гарри Поттера", сборники сказок из детства, толстые романы, которые я ни разу не открывала, и стопки книг на английском – её инструменты для покорения мира. Таким образом она тренировала свое произношение на английском языке.
Забавно, но мы с сестрой так сильно отличаемся... Она всю жизнь точно знала, чего хочет – путешествовать, говорить на всех языках мира, строить фонды, быть богатой, уважаемой, значимой. А я… я до сих пор не знала, чего хочу я. Или, может быть, просто не позволяла себе хотеть.
И когда меня спрашивали: "Чего ты хочешь в будущем?", я отвечала, что просто хочу спокойной жизни, и ничего больше. Мне самой было странно осознавать, но эту "спокойную жизнь" я видела совершенно дикой: я живу одна в крошечном деревянном домике посреди дремучего леса, куда никто не смеет сунуть нос, а каждого, кто нарушит мой покой, я, как Баба-Яга, запихиваю в печь.
Аня тем временем задумчиво изучала нашу книжную полку, но, кажется, ничего из предложенного её не заинтересовало.
– Может быть, он читает ей какие-то научные книги? – предположила Билкис, морща нос. Ни мне, ни ей такое чтение не прельщало. Из всей науки я, наверное, осилила только школьный атлас, и, честно говоря, мне этого вполне хватало.
– Нет, – возразила Аня, качая головой. – Это книжки с такими… очень интересными значками. И там про одного человека… Ну как сказать… – Она изо всех сил старалась объяснить, подбирая слова, но, видимо, не могла найти подходящих.
Тогда я молча встала и направилась в зал. Там, в высоком шкафу, хранились книги совершенно другого толка – религиозные. Среди них было "Жизнеописание Пророка Мухаммада ﷺ", "Сокровищница благодатных знаний", а также книги по грамматике арабского языка, вроде "аджурмия" или "тухфату сания", и труды по тасаввуфу. Такие книги, согласно нашим правилам, должны находиться подальше от мест для сна, переодевания и прочих бытовых дел. Это проявление адаба – глубокого уважения как к самим книгам, так и к религии.
Я взяла одну из книг по жизнеописанию Пророка ﷺ и вернулась в комнату. Я вспомнила, как Вадим как-то упомянул, что начал немного изучать Ислам, и мне очень хотелось верить, что это стало чем-то значимым для него.
– Что-то такое? – спросила я, показывая книгу, а затем протянула её Ане.
– О! Да! – Глаза девочки вспыхнули радостью, и она выхватила книгу из моих рук, тут же принимаясь аккуратно, бережно перелистывать страницы. – Это моя самая любимая книжка!
Она рассматривала её с таким искренним, глубоким интересом, что моё сердце сжалось от умиления и удивления. В её возрасте я максимум "Колобка" читала, а эта девочка, из семьи, далёкой от Ислама, с таким трепетом относится к жизнеописанию Пророка ﷺ. Ма Ша Аллах, лишь бы не сглазить…
– У нас много таких книг, – тихо пробормотала я. – Можешь приходить когда угодно и читать их.
Билкис смотрела на нас с приятным удивлением, а потом призналась, что завидует Ане "белой завистью". Не каждый в таком юном возрасте начинает путь познания религии.
————————
Так, в разговорах и рассматривании книг, пролетел почти весь вечер. Время уже близилось к восьми, когда у меня в руке завибрировал телефон – пришло сообщение от Вадима.
Моё тело мгновенно напряглось, а в животе что-то сжалось. Наверное, что-то об Ане. Я дрожащими пальцами открыла чат.
«Я передал Ане запасные ключи», – гласило первое сообщение.
«Аниса скоро вернётся домой, не могла бы ты их ей отдать, если не сложно?»
«И Ане тоже уже пора, спасибо, что посидела с ней».
Уголки моих губ сами собой поползли вверх. Я только рада ему помочь.
– Чего такая довольная? Кто тебе там пишет? – мама тут же оказалась рядом, чуть ли не заглядывая в мой телефон.
Я моментально погасила экран.
– Ой, мам, ничего такого! – воскликнула я, закатив глаза от лёгкого раздражения. Кажется, по её мнению, только сообщения могли вызвать у меня такое настроение.
В тот же миг в дверь раздался нетерпеливый стук. Наверное, это Аниса.
– Денис, открой, пожалуйста, – попросила я брата, а сама поспешила к Ане, чтобы собрать её.
– А чё я сразу? – возмутился Денис, но всё же поплёлся к двери.
Открыв её, он столкнулся лицом к лицу… с глухонемой стервой. Той самой, что не признала его помощь в день, когда он спас ей жизнь. Да, серьёзно, даже не имея возможности говорить, она умудрилась послать его на все четыре стороны.
Денис замер, его глаза чуть не выпали из орбит от удивления.
– Аниса? Что ты тут делаешь? – вырвалось у него, хотя тут же он вспомнил, что она его не услышит.
Сама Аниса выглядела не менее поражённой его появлением, но в её глазах уже плескалось привычное раздражение.
Я мигом бросилась к двери, где Денис стоял как вкопанный, вцепившись в ручку двери.
– Ты чего? – Я мягко оттолкнула его, чтобы передать Анисе ключи.
Аня стояла рядом, и по её опущенным плечам и потухшим глазам было видно – она расстроена. Что же я могла для неё сделать в этот момент?
Она тихонько надела обувь, и её маленькая ручка крепко, почти отчаянно, ухватилась за руку Анисы.
– Я надеюсь, она вам не помешала, – жестами показала Аниса, в её глазах читалась усталость, но и благодарность.
– Что вы, нет! – поспешила я заверить её. – Наоборот, было очень весело!
Уголки губ Анисы дрогнули в слабой, но тёплой улыбке.
– Спасибо за сегодня.
Тем временем мама уже наполняла пакеты вкусняшками– печеньем, конфетами, теми самыми пирожками. Она всегда такая.
– Если захочешь почитать что-нибудь ещё, можешь в любое время приходить к нам, – сказала я, передавая Анисе пакет, врученный мамой. – Правда, мам?
– Конечно! – Мама лучилась добротой. – Можете даже вместе приходить.
Мы попрощались, и дверь за ними закрылась. В доме сразу стало как-то непривычно тихо, даже пусто.
– Ты знаешь её? – Денис, кажется, больше не мог сдерживаться. – Как так получилось, что они наши соседи?
– Ну… а ты откуда её знаешь? – Я решила ответить вопросом на вопрос, чтобы выиграть время.
– Пару раз сталкивались, – нехотя признал он.
– А кто такой Вадим? – встряла Билкис, её любопытство явно достигло предела.
– Горжусь тем, что узнал о нём раньше, чем Билкис, – Денис ехидно усмехнулся, и тут же получил лёгкий, но ощутимый шлепок по плечу от сестры.
– Ну кто это?!
– Да это одноклассник её просто… Или… – Я запнулась.
В этот момент раздался мамин голос, зовущий меня. «Ааа?» – протянула я, чувствуя, как этот зов становится моим спасением. Но тут меня осенило. Воспоминание о том, как Денис умолял меня научить его жестовому языку, ударило по голове.
Я замерла на месте, хитро прищурившись, и повернулась к нему.
– Так вот из-за кого ты просил меня научить тебя…
– Тебя же вроде мама зовёт! – суетливо перебил он, явно смутившись. Ха, попался.
**
Мама отправила меня помочь отчиму с какими-то заказами. Что-то забрать из багажника машины. Обычно такие поручения дают парням, но, видимо, мама решила, что это отличный шанс для нас с ним поладить. Я была единственной, кто относился к нему с неприкрытой холодностью и даже пренебрежением.
Поэтому я просто спустилась вниз, не сказав ни слова, ожидая инструкций.
– С чем нужна помощь? – спросила я осторожно, чувствуя нарастающий дискомфорт от его присутствия.
– А? Что ты здесь делаешь? – он выглядел удивлённым.
– Мама сказала помочь тебе с чем-то… Не нужно?
– А… это… – Он запнулся. – В таком случае, можешь, пожалуйста, сбегать в ближайший гастроном и забрать мой кошелёк? Кажется, я оставил его прямо на кассе. Пакеты я сам занесу.
– Ну ладно, – ответила я, не выражая ни радости, ни недовольства.
Разговаривать с кассирами было совершенно не в моих планах. Но я решила воспользоваться случаем и купить себе что-нибудь, чтобы не стоять в очереди как дурочка с пустыми руками, только чтобы задать свой вопрос.
**
В магазине, проходя мимо полок, я просто не могла не заметить их – луковые кольца. Мама разрешала их есть максимум раз-два в месяц из-за проблем с желудком. А я не ела их уже два месяца. Так что формально она не сможет особо ругаться.
– Ооо, Айша?! – Раздался знакомый, до невозможности приторный и крайне неприятный голос, от которого даже поворачиваться не хотелось. Но я сразу поняла, кто это. Тётя Сапият. Только не сейчас…
– Здравствуйте, тётушка… – Протянула я усталым голосом, всем своим видом показывая, что разговаривать совершенно не хочу.
– Как ты? Как дела? Слышала, мама твоя вернулась с Дагестана, правда? А я вот как раз туда собиралась! – проворковала она с показным интересом, который абсолютно не вязался с её обычным выражением лица.
Мы виделись меньше месяца назад! Чего она от меня хочет? Неужели нельзя просто поздороваться и разойтись? И откуда она вообще берёт эту информацию?! У неё что, шпионская сеть?!
– Нет, – солгала я, стараясь звучать убедительно. Иначе она тут же "случайно" окажется у нас в гостях. – Мест не было, не получилось.
– Как так-то? Точно же вернулась! – Она не сдавалась.
– Даже если вернулась, то что? – Я почувствовала, как раздражение начинает закипать. – Я устала, тётя Сапият, пожалуйста, оставьте меня в покое.
С этими словами я схватила пачку луковых колец и направилась к кассе. Но тётя Сапият, словно одержимая, вцепилась в мою руку и начала что-то теребить.
– Такая ты невоспитанная… – заворчала она.
– Да, я знаю, – огрызнулась я, чувствуя, как злость подступает к горлу. – В ваших глазах ни один человек не будет лучше вас.
В этот самый момент раздался другой голос. Знакомый, мужской, но я не могла сразу понять, чей именно… Обернувшись, я увидела… Диму?
– Хей, Айша! – воскликнул он, широко улыбаясь и махая мне рукой, словно мы были знакомы сто лет.
Я застыла, уставившись в пол, не в силах пошевелиться. Всё, чего хотелось в тот момент – провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы меня больше никто и никогда не видел.
– Отпусти! – прошептала я, голос едва слышно дрожал, но он услышал.
– Что вы делаете?! Отпустите её! – резко, с явной защитой в голосе воскликнул Дима.
Тетя Сапият скривилась, её лицо исказилось злобой. – Ты вообще кто такой?!
– Я её парень! – выпалил он с интонацией, в которой смешались вызов и… какая-то мальчишеская гордость. – А вы кто будете?
Его слова ударили, как разряд. Парень? Мой парень?! Я его толком даже не знаю. От силы, по статусу школьного хулигана. Что он несёт?! Неужели он совсем… Пожалуйста, Аллах, избавь меня от этого абсурда!
– Я её тетя! – рявкнула Сапият, но я уже вырвала руку из её хватки, грубо оттолкнув её.
– Неправда, – сказала я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. – Я никого из вас не знаю. – Звучало убедительно. Если бы только это было правдой…
– А ты, оказывается, хуже, чем я думала, – её голос сочился ядом. – Строишь из себя праведницу, о религии рассуждаешь, а сама по мужикам шастаешь? Вот такая ты, значит, мусульманка?!
Её слова не столько обидели меня, сколько обожгли. Обида на неё – пустяк, её мнение ничего для меня не значило. Гораздо больнее было осознавать, насколько эти слова попадают в мою собственную больную точку. Я не такая… Я стараюсь, клянусь, всеми силами стараюсь жить по нормам ислама, быть достойной… Но каждый раз, когда слышу такое, чувствую себя последним, ужасным человеком, лицемером в глазах других и, что страшнее, в своих собственных.
– Я думаю, её личная жизнь вас никак не касается, – спокойно, но с явным нажимом произнёс Дима. Он взял меня за руку – прежде чем я успела среагировать – и повёл прочь, пока мы не свернули за угол, исчезнув из поля зрения тети Сапият.
Очнувшись от ступора, я тут же схватила его руку – ту, которой он держал меня – и едва не вывихнула ему запястье. Священное правило, высеченное где-то глубоко внутри: никто не смеет касаться моей кожи без моего разрешения. Никто.
– Ай! Больно! – взвизгнул он. – За что?!
– Парень, говоришь?! – мои глаза, кажется, метали молнии. – Ты кто вообще такой, чтобы такое заявлять?!
– Я просто хотел помочь! – залепетал он, пытаясь выдернуть руку.
Я резко отпустила его. Он потерял равновесие и шлёпнулся на плиточный пол, недоумённо моргая.
– Вот тебе и… кто бы мог подумать, что такая хрупкая с виду девушка окажется настолько… сильной, – пробормотал он, потирая запястье.
Я закрыла лицо рукой. Господи, за что мне вся эта "Санта-Барбара"? Я всего лишь за кошельком шла!
– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас натворил?! – я набросилась на него, чувствуя, как гнев вытесняет остатки страха и неловкости.
– А что такого? – искренне недоумевал он, сидя на земле.
– Что?! Да из-за твоих слов сейчас пойдут слухи! Она раструбит всем моим родственникам, и все будут считать меня… гуляющей!
– Ой… извини… – Его голос стал тише, он наконец, кажется, осознал масштабы.
Какая к черту разница, его "извини"! Уже всё сказано. Плевать. На самом деле, мне было почти всё равно, что подумают обо мне эти родственнички. К такому отношению, явно не мне привыкать. Но если это дойдёт до родителей… вот тогда точно будет не до смеха.
– Как я могу это… загладить? – Он поднялся, выглядел действительно виноватым.
– Никак, – отрезала я. – Просто… спасибо, что помог от неё отделаться. Я уже реально готова была ей врезать.
Забрать кошелёк после всего этого оказалось удивительно просто. Весь этот цирк высосал из меня столько энергии, что, кажется, даже моя социофобия временно капитулировала и отступила. Наверное, она тоже устала от такого накала страстей, как и я.