Глава 16
Лана
— Боже, Лана, это никуда не годится! Что с твоим голосом? Точнее, что со слухом? Ты же в ноты не попадаешь! — рявкает Лидия, когда я захожу в гримерную, вытирая пот со лба, безумно устав после очередного концерта.
— Я старалась петь тише, просто я сорвала голос… — растерянно оглядываю хамоватую блондинку, облаченную в красный брючный костюм, сидящий на ней как влитой. Вот стерва.
— Никаких «просто»! Это уже второй раз за неделю, когда я тобой недовольна! И я штрафую тебя на пятьсот долларов, — Лидия смотрит на меня с долей превосходства и пренебрежения, и мои руки автоматически сжимаются в кулаки. — Я же знаю, что ты умеешь петь, Лана, так выкладывайся на полную. Что за безалаберное отношение к работе? Такое чувство, что ты специально фальшивишь! — кидаю яростный взгляд на Лидию, параллельно снимая с себя неудобное концертное платье.
Пятьсот долларов. Это сильно ударит по моему бюджету, особенно сейчас, когда всем нужно купить подарки на Рождество и Новый год. А еще новый телефон и подарок для папы на день рождения… как все не вовремя. Дерьмовый день. «Новая жизнь» откладывается на неопределенный срок. Может быть, поход к родителям исправит ситуацию? Сейчас я даже готова с папой помириться, лишь бы почувствовать себя лучше, сбежать от угнетающего чувства одиночества и забыть о том, как сильно разочарована в самой себе.
«А еще тебя сегодня ждет Алекс. И ты могла бы написать новую главу новогоднего романа, помнишь, Лана?»- раздается собственный едкий голосок внутри, что действует мне на нервы хуже любого раздражающего будильника.
— Ни за что, — вслух отрезаю я, качая головой. После того, что случилось сегодня в кабинете, не надо мне никакого Алекса. Ведь знаю, что это путь в никуда, в пропасть. Джордан сказал, что я буду считать минуты до встречи с ним, но он ошибся: скорее я считаю секунды до того дня, когда сдам экзамен по философии и избавлю себя от необходимости лицезреть его каждый день.
Вот так. И чтобы не «сорваться» и не послать свои принципы к черту, я достаю из сумочки записку с адресом Алекса, быстро пробегаюсь по нему взглядом и, предварительно разорвав бумажку в клочья, без капли сожаления отправляю их в корзину.
Квартира отца в «Панораме» встречает меня ужасающей тишиной. На доли секунд даже сердце замирает от страха: в такие моменты я всегда переживаю за своих близких и еще больше понимаю, насколько сильно их люблю и как глупы и бессмысленны наши ссоры.
— Мисс Мейсон, добрый вечер, — по лестнице спускается мистер Вуд — наш домоуправляющий, который постоянно следит за порядком в доме и работой прислуг.
— Привет, Бернард, — тяжело вздыхая и оглядывая пустую квартиру, бросаю я. — А где все?
Все сегодня против меня. Дерьмовый день, паршивое настроение, меня чуть не изнасиловал преподаватель по философии… ах да, мой роман бьет рекорды по дизлайкам, и судя по отзывам его смело можно отправлять в папку «корзина». Вдобавок к этому набору еще и дома никого нет, и мне негде искать поддержки, хотя я уверена в том, что отвлекалась бы от проблем за игрой в РS3 с братом.
— Ушли на Бродвейский мюзикл, насколько мне известно, мисс Мейсон. Кажется, Дэниел упоминал о том, что это «Король лев».
— Да? — мои губы начинают непроизвольно дрожать, когда я понимаю, что Стелла, папа и Дэнни всей семьей ушли на МОЙ любимый мюзикл, а меня даже не позвали.
Хуже этот день быть просто не может.
Стоит ли говорить о том, что как только я вернусь в общежитие и окажусь в четыре стенах в таком настроении, я буду снова жалеть себя?
И, конечно, не напишу ни строчки. Да, страдания, боль и эмоциональные переживания обычно то, что нужно для полета мыслей, но сегодня — не тот случай. Я слишком подавлена, слишком зла на Алекса, хотя злиться должна на себя… я сама ему позволила. Я закрыла ту долбанную дверь. Я сделала выбор.
Но в тот миг я не могла поступить иначе.
— Да. Они… — кивает мне Бернард, но я нахожусь не в настроении для долгих разговоров с ним и, вежливо улыбаясь седовласому мужчине, исчезаю в нашем лифте.
— До свидания, Берни, — машу ему ручкой и, как только двери лифта закрываются, прислоняюсь к зеркальной стене, разглядываю поникшую и печальную девушку в отражении. Вытираю влажные ресницы, смахивая с щек черные от туши ручейки слез.
Король лев. Они могли бы выбрать другой мюзикл. Не тот, на который мы ходили еще с мамой буквально за месяц до ее смерти. Черт, это был последний по-настоящему счастливый вечер вместе, когда мы собрались всей семьей, и все было как раньше… она улыбалась весь день, и я тогда думала, что болезнь отступила. Навсегда. А теперь они пошли туда без меня. Черт, наверное, я сейчас рассуждаю, как обиженный подросток, но мне действительно больно, и щемящая боль в груди не даст мне соврать никому из вас. Наверное, отец сделал это назло мне. Решил напомнить, что такая бунтарка, идущая против его воли, недостойна проводить время с семьей.
А главное и Дэнни ничего не сказал, маленький предатель.
Так неприятно, паршиво, и я, черт возьми, чувствую себя еще более одинокой, чем час назад. В городе, где живет восемь миллионов человек, я не нужна никому.
«Иди к Алексу. Иди к Алексу. Иди к Алексу…»- настойчиво шепчет мне внутренний голос, но я продолжаю упрямо затыкать его, гуляя по усыпанной тонким слоем мокрого снега дороге. Если бы я была ему так сильно нужна, он бы давно сам мне позвонил и забрал бы к себе. Что еще за «жду тебя в восемь вечера»? Уже почти полночь, а он так и не позвонил. Значит, уже не ждет?
Даже ароматы корицы, шоколада, кофе и имбирных пряников меня не радуют. Но воздух на центральных улицах Нью-Йорка впервые за многие месяцы сейчас пахнет именно так. Натянуто улыбаюсь, заглядываясь на великолепные витрины дорогих магазинов, ослепляющие яркими красками, и обхожу стороной дедушек, переодетых в костюм Санты, которые стоят здесь на каждом шагу. Город не уснет даже после полуночи, все вокруг готовятся к предстоящему празднику и верят в сказку…
— Эй, красавица, иди сюда, — резко вздрагиваю, ощущая, как сердце подскакивает в груди, и оборачиваюсь назад, замечая чернокожего парня, стоящего возле клуба. Афроамериканец манит меня пальцем, и я прибавляю шаг, борясь с приступом легкой паники, несмотря на то, что на многолюдной улице чувствую себя в относительной безопасности. Такси как назло проезжают мимо меня. Похоже, от меня сегодня отвернулись все звезды, а в метро в такой поздний час спускаться чревато последствиями.
Инстинкт самосохранения всегда работает безотказно, и я невольно вспоминаю адрес Алекса, который, конечно, успела запомнить, но только потому, что поняла, что его квартира находится совсем рядом с «Панарамой». Я знаю, где расположен «Мегаполис» — небоскреб, в котором он живет, и кажется, как раз сейчас он находится в пяти минутах ходьбы от меня.
Вот черт.
Как будто все дороги сегодня ведут в АД… или к Алексу Джордану.
Соблазн слишком силен. А чтобы выбрали вы? Вечер в одиночестве в обнимку с ведерком шоколадного мороженого и глухие рыдания? Перечитывание злобных комментариев, или же вечер, проведенный в компании преподавателя, присутствие которого заставляет сердце пускаться вскачь, и написание новой главы с автором мировых бестселлеров?
Я бы могла написать новую часть одна, но для этого мне необходимо забрать у Алекса то, что я уже написала.
Точно. Прекрасная идея. Я просто зайду к Алексу. Всего лишь на пять минуточек… да. Просто скачаю на флешку все, что уже написала. Справедливо? Очень даже. Буду холодна, немногословна и неприступна. Обменяюсь с ним дежурными фразами и как только заберу материал, помашу ручкой…
Все именно так и будет.
Через пять минут я прохожу через круговые двери очередной высотки, и меня встречает улыбчивый худощавый консьерж выше меня головы на четыре. Я уверенным голосом называю ему номер квартиры, в которую направляюсь.
— Извините, мисс. Должен вам сообщить, что мистера Джордана нет дома, — сообщает мужчина, и я непроизвольно опускаю плечи. Время же уже полночь. Алекс даже и не думает ждать меня. Наверняка он ушел в клуб искать мне замену. Зачем тогда позвал? Хотел, чтобы я всю ночь ждала его под дверью? Он просто надо мной издевается.
— Спасибо, за информацию. И прошу вас, не говорите мистеру Джордану, что я его искала. Пожалуйста, — чуть ли не с мольбой в голосе прошу я, грустно улыбаясь консьержу.
— О… — его глаза мгновенно округляются, но он тут же заверяет меня: — Разумеется, мисс.
Я направляюсь к выходу, глядя на носки своих черных, промокших насквозь ботильонов. Мне нужно как можно скорее согреться и…
Резко ударяюсь лбом об что-то твердое и в то же время мягкое, и чуть не потеряв равновесие, автоматически хватаюсь за чужой ворот пальто.
Знакомый аромат проникает в легкие, и я смело поднимаю голову, заведомо зная о том, чьи каре-зеленые глаза сейчас увижу. Мы столкнулись с Алексом прямо у самого выхода. Черт, и никакая это не судьба. Это гребаный рок, от которого мне по ходу никак не избавиться.
— Ты здесь, — немного отстраненно комментирует Алекс, а я на секунду теряю способность мыслить, понимая, насколько в опасной близости он находиться.
— Уже ухожу, — пытаюсь дернуться в сторону, но Алекс резко обхватывает меня за плечи, слегка встряхивая.
— Ты остаешься, — непоколебимо заявляет он, и от стальных нот, звучащих в тоне его голоса, я уже… уже вспоминаю о том, что за безумие сегодня творилось в его кабинете.
— Я… мистер, Джордан, мне нужно домой. Я пришла только, чтобы забрать все, что написала. Подумала над вашим предложением и хотела бы продолжить писать наш роман, но решила, что нам необязательно делать это в одной гостиной, — бормочу я, пытаясь найти пути к отступлению, утопая в омутах его потемневших глаз. В них горят искры и пляшут бесы, те самые, которых я видела уже в ту ночь и сегодня днем, когда ощущала ритмичные движения его пальцев глубоко внутри себя. От одного этого воспоминания у меня ноги подкашиваются, и пересыхает во рту. Остается только сжимать вспотевшие ладони в кулаки и пытаться прогнать волнение и трепет.— Решила она, — Алекс даже бровью не ведет и, хватая меня за руку, тянет в сторону лифтов. Нажимает на кнопку, здороваясь с консьержем:
— Здравствуйте, мистер Олбрайт. И до свидания, — только и успевает сказать Джордан и насильно заталкивает меня в лифт, несмотря на мои жалкие попытки вырваться из его мертвой хватки голодного хищника.
— Что ты себе позволяешь? — возмущаюсь я и пячусь в один из углов замкнутого пространства, как только мы оказываемся внутри и стремительно набираем высоту.
— Придем и поговорим, Лана. Точнее, поработаем, — отрезает Алекс, по-прежнему удерживая рукав моего пальто.
— Ты вообще меня не ждал, — упрекаю его я, стараясь больше не смотреть в его сторону.
— Ты не читаешь смс? И трубку не берешь, — хладнокровно отрезает он, и только сейчас я начинаю понимать, что давно не держала свой старый телефон в руках. Черт, неужели я опять отключила звук.
— Думаешь, я бы стала читать твои сообщения или отвечать на звонки после сегодняшнего? — мгновенно вспыхиваю, глядя в одно из зеркал. Наши взгляды, наконец, пересекаются в отражении, в бесконечном лабиринте, сотканном из нас двоих. У меня нет никаких шансов на спасение. Алекс повсюду.
— Я забираю написанное и ухожу домой, ясно?
— Ставить условия здесь буду я, ты поняла меня? — как к маленькой обращается ко мне Алекс. — Если ты пишешь роман со мной — то будешь писать его только в моем присутствии.
— У меня нет вдохновения, когда ты рядом. Не прет, — откровенно лгу я, одаряя его яростным взглядом. В следующую секунду Алекс хватает меня за ворот пальто и одним резким движением почти вытряхивает меня из него, прижимая спиной к стенке лифта с такой силой, что всю кабинку пошатывает.
— Черт, детка. Я знаю, как вдохновить тебя засчитанные секунды, — шепчет он, толкаясь своими бедрами в мои.
— Алекс… — я хотела, чтобы мой голос звучал уверено, но язык перестал меня слушаться. Рядом с Алексом я растворяюсь, превращаюсь в податливый пластилин, согретый его теплом. Таю. И черт, сейчас я таю на его губах, когда он врывается в мой рот языком, быстро раскрывая им губы. Не могу устоять и обхватываю его язык в ответ, и перехожу к полной нижней губе, пробуя его на вкус и бесконечно вдыхая обожаемый аромат парфюма. Настойчивость и напор Алекса — это то, чего мне всегда не хватало, от жадности, с которой он на меня набрасывается, мгновенно бросает в жар. Слегка вздрагиваю, когда его ладони грубо сжимают мои ягодицы, и, перебирая пальцами по коже, Джордан задирает юбку. К моему стыду его руки на этот раз не нарываются на преграду из нейлона и уже через секунду мнут мои обнаженные ягодицы. Я в чулках. В самых развратных, которые только нашла в своей коллекции. Черт… чувствую себя настоящей шлюхой.
— Моя плохая девочка послушалась. К чему это сопротивление, Руслана? — шепчет в губы, снова забирая их в сладкий плен, терзая, покусывая, не отпуская… мы едем вверх целую вечность, но на самом деле все происходит слишком быстро, и мне жаль, что я не могу остановить время и насладиться каждой секундой близости с ним, перед тем как оттолкну.
Ощущаю, как теплые руки Алекса скользят по кружевной резинке моих чулок, и, прежде чем окончательно потерять голову, с силой отталкиваю его, разворачиваясь к Джордану спиной. Надеваю пальто, умоляя лифт остановиться как можно скорее.
— Алекс, хватит. Пожалуйста, — дрожащим голосом умоляю я. — Я останусь писать роман. Но только при одном условии. Скажи мне сейчас, поклянись. Что ничего не будет.
— Ничего не будет, Лана, — расплываясь в коварной улыбке, заверяет меня Алекс, хотя в каждом звуке, который вырывается из его губ, звучит откровенное «будет». Алекс вдруг прижимается ко мне сзади и просто обнимает меня, утыкаясь губами в шею. Это так нежно и чувственно, что я даже теряюсь, наблюдая за нами в отражении с толикой… боли.
Мы могли бы быть красивой парой — невольно проносится в голове.
— Ничего не будет, — повторяет Алекс, собственнически положив руку на мою талию. Он начинает вести поднимать ладонь выше, по моему шелковому топу на тонких бретелях. Мои зубы врезаются в нижнюю губу, я прикрываю глаза, покачиваясь на волнах удовольствия. Я готова умолять его, я хочу ощутить его руку немного выше. Но то ли к счастью, то ли к моему сожалению двери лифта распахиваются, и мы оказываемся в квартире Алекса.
— У тебя были проблемы с мистером Райтом? — будничным тоном спрашиваю я, пока Алекс закрывает за нами дверь.
— Нет, не беспокойся, — коротко отвечает он.
— Вау, — на выдохе вырывается у меня, когда я вижу место, где оказалось. Мы живем не так высоко, как Алекс, и из наших панорамных окон не открывается подобный вид на Манхэттен и часть центрального парка. Мне видно даже отсюда — огни ночного города ослепляют и завораживают, и на Нью-Йорк с высоты птичьего полета я готова смотреть вечно. — Это волшебно, Алекс, — шепчу я, не в силах подавить внутренний порыв, и подбегаю к окну, ощущая прохладный паркет ступнями. — Здесь просто грех не творить. Но опять так пусто… — замечаю я, окидывая взглядом интерьер. Явно и здесь и в доме поработал один и тот же дизайнер. — Ты тут не живешь?
— Да. Квартира в основном пустует.
— Но почему ты позвал меня сюда? — нахмурившись, интересуюсь я.
— Подумал о том, что здесь также красиво, как и у меня дома. Плюс шикарный вид, — пожимает плечами Алекс и сам смотрит на погрязший в огнях город.
— Хотел произвести на меня впечатление? — я и сама не замечаю, как перехожу на флирт. Видимо рядом с ним этот режим включается у меня автоматически.
— Думаю, уже произвел, — без тени улыбки и смущения напоминает Алекс, кидая на меня прямой и горящий взгляд. Я прижимаю холодные ладони к горячим щекам. — Мне нужно переодеться. Может, дать тебе еще одну футболку, воришка моих футболок? — Алекс направляется в сторону гардеробной, и на этот раз я отвожу взгляд и не подглядываю, чтобы лишний раз не трепать себе нервы.
— Сегодня мне итак удобно, — пожалуй, слишком резко отвечаю я. Точнее я достаточно трезва, чтобы разгуливать перед ним в короткой футболке, которая едва прикрывает пятую точку. Я оглядываю себя в ближайшем зеркале, нервно переступая с ноги на ногу — на мне черная юбка, плотно прилегающая к бедрам, которая слегка задралась после нападения в лифте, бельевой топ из тончайшего синего шелка и белое пальто. Совсем забыла его снять, залюбовавшись видами.
— Так зачем ты ее утащила? — напоминает Алекс.
— Я же тебе говорила. Это футболка для вдохновения, — кричу я и когда оборачиваюсь, Алекс уже выходит из гардеробной — на нем темно-синие штаны, низко сидящие на бедрах и больше ничего. Даже ноги босые. Не знаю, каким он мне нравится больше. В костюме «с иголочки» или таким домашним, расслабленным, сексуальным.
Разным. Любым он мне нравится.
— Думаю, что знаю более интересные способы найти вдохновение, — напоминает Алекс, взглядом приглашая меня пройти в столовую зону. Замечаю, насколько привычными, доведенными до автоматизма жестами он достает из холодильника пак пива, чипсы из верхнего ящика, засовывает китайскую еду из доставки в микроволновку. — Тебе что-то заказать? Будешь пить? — я без энтузиазма смотрю на пиво и слегка недовольно поджимаю губы.
— Нет. Мой тренер говорит, что пиво — главный враг плоского живота. А я слишком долго занималась с ним, чтобы добиться хоть какого-то намека на пресс. Хотя он разрешает мне пить игристое вино, но не больше одного бокала.
Мышцы на спине Алекса заметно напрягаются и, склонив голову на бок, он разворачивается ко мне.
— Во-первых, почему ты забыла об этом, когда хлестала из горла текилу? А во-вторых… хм, твой тренер? — Алекс прищуривает веки, его взгляд замирает на моем животе, и я не упускаю шанса подразнить Джордана.
— Угу. Личный тренер, мы занимаемся раз в неделю…
Кажется, Алексу не нравится этот разговор. Брови нахмурены, желваки играют над очерченной линией челюсти. Он медленно отодвигает пиво в сторону и достает из домашнего бара новую бутылку Lаmbrusсо.
— А виноград и сыр найдется? — расплываюсь в улыбке я, одобрительно кивая.
— Только клубника, — его взгляд замирает то на моих губах, то на моих глазах. Черт, мы оба уже на грани… к чему вся эта прелюдия? Кажется, в его мыслях вертится тот же вопрос.
— То есть ты все-таки любишь сладкое? И клубнику? — игриво интересуюсь я, заглядывая в холодильник, вставая на носочки. Не сомневаюсь, что он сейчас пялится на мою задницу.
— С сегодняшнего дня, возможно, — уклончиво отвечает он, пока я перекладываю помытую клубнику в прозрачную тарелку.
— Моего романа начитался? Думаешь, клубничка доведет меня до сексуального безумия, и я, наконец, не устою? — задумчиво зажимаю красную ягоду между губ, пока Алекс наполняет бокалы игристым вином.
— Мне не нужна «тяжелая артиллерия», чтобы урвать свое, Лана. И сегодня мы в этом убедились.
— Урвать свое? — нервно смеюсь, каждый раз млея от его уверенности. — Прекрати все эти намеки, — отрезаю я, разглядывая рельефный торс Алекса. Для меня он идеален. Ненавижу, когда вместо сухих мышц у мужчин «надутые банки». — Все еще хочешь повторить сцену из моего романа? — засмотревшись на его тело, непроизвольно снова заигрываю с ним. Кажется, мой гениальный план «просто зайти и скачать материалы на флешку» стремительно летит к черту. И сейчас… мне почти плевать на это, когда каждая клеточка моего тела плавится под его магнетическим взглядом, и я ощущаю, как кровь закипает, превращается в лаву, медленно разливающуюся по телу.
— Я не против. Ты напомнишь мне? — Алекс незамедлительно преодолевает расстояние между нами и оказывается в считаных сантиметрах от меня.
— Ты читал его совсем недавно. Неужели забыл эти сцены? — вопросом на вопрос отвечаю я, вдыхая запах его тела и парфюма.
— Не уверен, — мягко шепчет Алекс, глядя на меня сверху вниз. Черты его лица меняются, становятся более жесткими, словно на моих глазах он превращается в другого человека, «входит в роль». В следующую секунду он берет клубнику и прикладывает спелую ягодку к моим губам. — Обхвати, детка, — хрипловатым шепотом приказывает Алекс. У меня волоски встают дыбом от угрожающих нот в его низком голосе. Я чувствую себя полной дурой, и одновременно меня просто распирает от любопытства. Я хочу повторить сцену, которую когда-то написала. Как минимум для того, чтобы убедиться в том, что пишу не фантастику.
— Не буд… — приоткрываю рот, чтобы выразить сопротивление, но Алекс тут же затыкает меня, просовывая ягоду между губ. Даже не представляю, как выгляжу сейчас со стороны: губы надулись и сложились в идеальную букву «о».
— Какая послушная девочка, — хвалит Алекс, и на дне его карих округлившихся глаз разгорается опасное пламя. Черт, по ходу он уже где-то напился, или Джордан всегда такой раскрепощенный? Или он просто вошел в роль одного из своих героев? Того самого из «Lаst Viсtim».
— Вошел в роль, — словно читая мои мысли, произносит Алекс. — Войди и ты в роль, Лана. Пусть наша история будет наполнена настоящими, неподдельными эмоциями. Это именно то, что нужно нам обоим, — медленно продолжает он, вводя меня в транс своим бархатистым голосом. — Отпусти себя, ты слишком напряжена. Я обещал тебе, что между нами ничего не будет. Это просто игра, — он вскидывает бровь, пока я утопаю в его глазах, не в силах разорвать наш зрительный контакт. Мой рот до сих пор занят клубникой, которую держит Алекс.
— Съешь, — непоколебимым тоном снова бросает он, так ни разу и не моргнув. Я только сейчас начинаю чувствовать, что все это время его свободная рука, забравшись под топ, ласкает обнаженную кожу живота именно в том месте, где каждый раз зарождается желание. И оно стремительно нарастает, тяжелеет, отдаваясь сладкой пульсацией между бедер. Так хочу его, что мне больно.
— Так напряжена. Неужели так сильно хочешь, малышка? — выдыхает он, и я едва сдерживаю свой всхлип.
Конечно, хочу.
— Чего тебе хочется, Лана? — в духе своего героя-садиста продолжает давить Алекс. Нет больше преподавателя Джордана, передо мной настоящий гипнотизер и змей искуситель. Поддавшись инстинкту, я кусаю ягоду и ощущаю вкус клубники и его солоноватой кожи. Большой палец Алекс по-прежнему находится между моих губ, когда я проглатываю ее.
— Возьми в рот, — еще один четкий приказ, но за несколько секунд до того, как Алекс отдает его, я уже обхватываю его палец губами и втягиваю в рот. — Твою мать, еще. Хорошая девочка. Сделаешь это с моим членом, детка?
Меня словно током бьет, когда он задает этот вопрос. Ты совсем охренел, дорогой мой? Я со всей дури толкаю его в грудь и автоматически замахиваюсь, чтобы залепить пощечину, но Алекс вовремя ловит мое запястье. Тяжело дыша, не собираясь сдаваться, я замахиваюсь второй рукой и задеваю кожу на его скуле заостренным ногтем. Он отвечает мне практически звериным рыком, но его лицо искажает не маска гнева и ярости, нет… а похоти. Нескрываемой, жадной, первородной.
— Черт, Лана. Ты с ума сошла? — Алекс проводит пальцами по щеке, и на них остаются капли его крови.
— Это ты сошел с ума, — возмущаюсь я, испытывая легкий стыд за то, что позволила себе вытворять с его пальцем подобные выкрутасы. — Я же сказала тебе. Я не как твои героини! Последний вопрос был за гранью!
— Да неужели? Хочешь сказать, ты так невинна? — в лоб задает вопрос Алекс, и мои щеки начинаю гореть, когда я понимаю, что он имеет в виду под этим вопросом.
— Это тебя не касается, Алекс. Насколько я невинна или наоборот. Как, с кем и что у меня было…
— Касается, — отрезает Джордан да так резко, что я ощущаю, как грудь сдавливает тугими путами страха. Я начинаю всерьез думать о том, что где-то здесь в квартире у Алекса имеется «зеркальная комната». — Я хочу знать о тебе все. Сколько было любовников? Сколько, как, с кем?
— Ты точно ненормальный! — делаю шаг назад, качая головой. — Я думала, мужчины не очень любят говорить о бывших.
— Я хочу, чтобы ты рассказала о них и навсегда забыла о своем печальном опыте до этой ночи. Тебе было хорошо с кем-то из них? — напирает Алекс, вновь проникая в мое личное пространство, глядя на меня так, словно старается прочесть ответ в моих глазах. Черт, уже читает.
— Алекс, кажется, мы пришли сюда, чтобы написать роман, — я снова пытаюсь уйти от ответа, и мой телефон, который я оставила на столе, начинает вибрировать. Тяжело вздохнув, поворачиваюсь спиной к Алексу и тянусь к противоположному краю стола. Нащупав телефон, отмечаю, что звонит Колин. Кажется, Алекс тоже видит его имя на экране. Я тянусь к кнопке «отбой», но замираю, вздрагивая всем телом, ощущая, как Алекс пристраивается сзади и плавно вжимается бедрами и каменной плотью в мою попку.
— Ты совсем охренел? — шиплю я, чувствуя себя буквально прикованной к краю стола.
— Возьми трубку. Давай, — слегка толкаясь, произносит Алекс. Боже, он дьявол. Меня бросает в жар, а потом резко в холод и снова в жар… капли пота ласкают ложбинку между грудей, посылая потоки мурашек по всему телу. — Выполняй, Лана, — слегка шлепает ягодицу, и, когда я пытаюсь развернуться, Алекс нажимает на кнопку «принять вызов» и приколачивает мои запястья к поверхности стола. Подается вперед, чувственно потираясь. Я вновь пытаюсь вырваться, мечтая оставить на его лице и теле еще десяток кровавых царапин, но мне приходиться молчать, чтобы Миллер не услышал нас.
— Привет, детка, — бросает Колин, и я ощущаю новый мощный толчок Алекса, которым он напоминает, чья я на самом деле «детка». Ох, пожалуйста, остановите это кто-нибудь. Колени дрожат, низ живота горит от того, что я так сильно нуждаюсь в нем.
— Да, привет, Колин, — надеюсь, радиоволны не поймают дрожь в моем голосе.
— Где ты? Я жду тебя целый час в твоей комнате, — слышу ответ Колина и в то же время чувствую, как Алекс слегка приподнимает юбку и ласкает край моих чулок и кожу над ними, шепча прямо в ушко: «Хорошая и грязная девочка. Ты одела их для меня. Только для меня.»
Мне хочется застонать в голос, но я сдерживаюсь из последних сил, отчаянно кусая губы.
— Лана? — так и не дождался ответа Колин.
— Кол, я на работе. Какого черта ты ждешь меня? Между нами все конечно, сколько раз повторять?
На миг он замолкает, а потом добавляет с плохо скрываемой яростью:
— Скажи мне. Это из-за него?
— Из-за кого? — напрягаюсь всем телом, ощущая приступ дикой паники.
А Алекс только подливает масла в огонь, шепча: «Тебе страшно? Я не причиню тебе боли. Разве что немного, Лана. И столько удовольствия…»
— ПРЕКРАТИ! — кричу, вслух умоляя Алекса остановить эту пытку.
— Прекратить что? — уточняет Колин. — Так это из-за этого Джордана, да? Думаешь, я слепой и не вижу, как он на тебя пялится?
— Колин, ты в своем уме? Из-за какого еще Джордана?
— Того самого, — выдыхает мне в шею Алекса, обхватываю кусочек кожи зубами. Вновь толкается в мои бедра, быстро задирая юбку до талии, оголяя задницу. Нет. Нет… его пальцы скользят между моих ягодиц по тонкой полоске стрингов и спускаются ниже, безошибочно находя подрагивающий от возбуждения и восхитительной пытки чувствительный комочек.
— Колин, тебе лечиться пора. Я просто хожу на штрафные лекции к этому Джордану. Пожалуйста, положи трубку, — почти со стоном произношу я, едва скрывая свое прерывистое дыхание. Хотя это невозможно… невозможно не услышать.
— Лана, чем ты там занимаешься? Детка… ты не одна? — срываясь на крик, интересуется Колин.
— О да, не одна, — отвечает вместо меня Алекс, но перед этим успевает нажать кнопку «отбой» за секунду до того, как я срываюсь на протяжный стон, разрывающий мне грудную клетку.— Алекс, прекрати. Пожалуйста. Это уже не смешно, мы не в долбаном романе…
— К счастью, нет, Лана. На этот раз все по-настоящему. Считай, что пока писала свои романы, притянула в свою жизнь настоящего извращенца. Мысли создают нашу реальность, разве ты не знала, крошка?
— Может, обсудим столь серьезные темы не в таком положении? — постанываю я, ощущая, как медленно он раздвигает мои ягодицы, одновременно сжимая их в сильных ладонях.
— Я хочу в таком. И говорить мы будем о менее серьезных вещах. Расскажи мне об этом молокососе, Лана. Он удовлетворял тебя? — с придыханием продолжает давить Алекс. — Для него ты была такой же мокрой?
— Если ты думаешь, что со мной этот приемчик сработает, то ты очень ошибаешься, — закрывая глаза, я напрягаюсь, ощущая, как Алекс почти не касается меня теперь. Мне хочется двигать бедрами, напрашиваясь на его ласки, но я не могу… не могу себе этого позволить.
— Отвечай на вопрос, — Алекс отвешивает мне сильный, но не болезненный шлепок по ягодицам, и кожа ни них вспыхивает огнем. Несмотря на смущение и стыд, я прогибаюсь в пояснице, ощущая, как он поднимает одну мою ногу под коленом и кладет ее на стол. Даже не хочу представлять, как развратно это выглядит. Я ощущаю себя настолько раскрытой, обнаженной и хочу раствориться в воздухе, либо знать… что ему нравится то, что он видит.
— О да, — его горячая ладонь поглаживает мои бедра.
Задранная до талии юбка, высокие чулки до середины бедра, почти оголенная задница… сейчас я чувствую себя не писательницей эротических триллеров. А актрисой немецких фильмов.
— Нет, — хотела соврать, но с моих губ срывается правда. — Нет, Алекс.
— А твой первый? Он был неплох или так же эгоистичен, как этот убогий качок? — смотрю через плечо и ощущаю новую волну смущения, когда мы встречаемся взглядами. — Ты была влюблена в него, но он не оправдал твоих ожиданий в постели. Я прав? — ухмыляется Алекс, вновь лаская меня подушечками двух пальцев, и с долей стыда я осознаю, насколько легко они скользят. Алекс резко переворачивает меня, распяв под собой на столе. Вскрикиваю, стараясь сопротивляться, пока он крепко обхватывает мои голени руками и раздвигает ноги, хоть я и упорно сжимаю их.
— Нет. Не надо!
— Раздвинь. Будь послушной девочкой. Скажи мне, я прав?
— Да, — сглатываю я, но волнение не проходит, как и дикое, пламенное возбуждение, пронизывающее каждый позвонок, косточку, мышцу и клеточку тела. — Откуда ты знаешь?
— Опыт. Интуиция. И твои глаза говорят о многом. И твоя влажная девочка, — медленными, дразнящими движениями ладони он поглаживает… там, вытворяя бесстыдные вещи. Его палец спускается ниже, мягко лаская меня у входа. — Ты кончала хоть кем-то из своих парней? Сколько их было?
— Трое.
— И?
— Нет, — признаюсь ему я. — Ни разу.
— Только сама с собой, — удовлетворенно заявляет Алекс, вгоняя в меня в краску. Снова.
— Перестань говорить эти вещи! — кричу я и вновь начинаю лягаться, резко хватая со стола какую-то коробку. Очевидно из-под чая. Я бью Алекса по плечу. Черт, это мог бы быть нож…. Это глупо, ведь я сама согласилась остаться, хотя вовсе не собиралась поддаваться на его уловки. Или собиралась?
— Последний вопрос, Руслана. Ты думала обо мне, когда делала это?
— Делала что? — пытаюсь свести дрожащие ноги, но он снова раздвигает их.
— Трогала себя вот здесь, — его ноздри раздуваются, и я ощущаю настойчивые пальцы на своем клиторе. — Я, блядь, скоро сдохну, — он втягивает воздух сквозь зубы.
— Нет, конечно! — слишком быстро отвечаю я. Приподнимаюсь на локтях и вновь вступаю с ним в перепалку, используя свои последние шансы вырваться, отсрочить неизбежное… замахиваюсь на Алекса кулачками, но вместо того, чтобы драться со мной, он лишь резко дергает вниз мой бельевой топ и белье, которое слегка больно врезается в кожу под сосками. Дорогой шелк с треском рвется, но, черт возьми, мне плевать, когда наши взгляды встречаются, и Алекс жадно сжимает мои груди в ладонях по очереди. Дыхания переплетаются, сердца бьются в такт, и не нужно быть экстрасенсом, чтобы почувствовать это. В его глазах плещется жажда и безумие, он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, задерживая взгляд на моей полуобнаженной груди.
— Такая красивая, — его слова обволакивают мое сердце медом, и я всхлипываю, осознавая, что это уже — точно конец. Растворяясь в его поцелуях, я слабо брыкаюсь, ощущая, как его мягкие и горячие губы обхватывают мои напряженные соски. Он покусывает их и ласкает языком, опускаясь ниже, и от этого вида у меня перехватывает дыхание. Он не дает мне сесть на столе, с силой надавливая ладонью на низ моего живота.
— Хватит, малышка. Со мной ты узнаешь много нового, Лана. Прямо сейчас, — обещает Алекс с горловым рыком, резко отодвигая ткань моих стрингов в сторону. Затыкая мой рот одной рукой, он резко вставляет в меня сразу три пальца, и я вскрикиваю, ощущая, как мощно они скользят внутри, растягивая меня для его члена. Черт, мне так мало, Алекс.
Он выбивает из меня стоны, которые заглушает его ладонь, чертовски быстро сгибая свои пальцы, задевая чувствительную и пульсирующую точку внутри, готовую взорваться от его искусных ласк. Когда мне кажется, что я близка к тому, чтобы кончить прямо в его руках, он резко останавливается, заставляя меня дышать, стонать, всхлипывать, балансировать на грани и находиться в шаге от того, чтобы умолять его, кричать и требовать. Еще и еще.
Посылая к черту все, я сама начинаю вращать бедрами, глядя в его лукавые и горящие похотью одурманенные глаза.
— О, черт. Еще. Господи, — срывается с моих губ то, что я совсем не хотела произносить вслух. — Почему ты остановился? О Боже, — весь воздух резко покидает мои легкие, как только я вижу, что Алекс опускается ниже и сжимая мои колени вместе, слегка приподнимает, припадая губами к моей коже между бедер. Хватаюсь сначала за край стола, а потом запускаю руку в его волосы, невольно выгибаясь на встречу его умелому языку, плавно, но жадно поглаживающему мой клитор. Он ударяет его, обхватывает губами, посасывает и дарит мне целый водопад нереального удовольствия, которого я, черт подери, никогда не испытывала. Прежде мне было щекотно, но сейчас это неважно, я больше не могу скрывать своих эмоций и обхватываю его ладонь зубами.
— Маленькая злючка, — выдыхает Алекс, опуская ладонь, сжимая мою грудь, приглаживая сосок большим пальцем. Он словно каждую мою мысль читает и знает, как довести меня до безумия. Его пальцы и язык двигаются в синхронном ритме, и я нахожусь на грани потери сознания, крика и плача, вздрагивая и извиваясь всем телом в его руках, потому что мерзавец каждый раз останавливается за секунду до «падения». Его рука спускается с моей груди и ложится под попку.
— Алекс, пожалуйста… зачем ты это делаешь? Я хочу большего… хочу до конца… — чуть не плача, постанывая, умоляю я, вращая бедрами, сжимая его волосы в охапку.
— Кажется, я обещал тебе наказание, крошка. И это только начало, — угрожающе обещает он, вновь останавливая свои сокрушительные ласки.