Украшение

Я ходил в то место и днём, и ночью в течении двух недель, практически там поселившись. Но Ада так ни разу и не появилась. Мне было очень грустно. Я впал в огромное отчаяние. Я очень хотел её увидеть. Но увы.

И вот, спустя месяц в один из дней я сидел на её любимом месте. Смотрел на фонарь, кустарники, тропинку, пытаясь перевернуть мир внутри себя и найти ответы. Порой я думал о том, что, может быть, всё это было сном, и я просто свихнулся от безделья. Но всё-таки до последнего верил, что наша встреча была реальной.

Вдруг я услышал шаги и обернулся. Удивление было велико, потому что я впервые за несколько месяцев своего посещения этого парка, кроме Ады, увидел здесь кого-то ещё. Это была старушка, которая двигалась очень резво и, как мне тогда показалось, направлялась именно в мою сторону.

Я ждал развития событий и оказался прав. Пожилая дама действительно подошла ко мне и села рядом.

– Ты же Богдан? – спросила она.

– Эмм... да.

– Что же, Богдан. Готовься слушать.

– Извините, конечно. Но вы меня ни с кем не перепутали?

– Нет, сынок. Ты не смотри на мой возраст. Я всё прекрасно понимаю, но спутать я не могла. Ты точно такой же, каким нарисовала тебя Ада.

– Что? Ада? Вы её знаете?

– Да, – грустно сказала старушка. – Она была прекрасной девочкой. Этот мир не заслуживал её.

От услышанного, внутри меня что-то сжалось, страх окатил с ног до головы.

– Что? – произнёс я шёпотом.

– Понимаю, тебе сейчас, вероятно, тяжело, – я чувствовал, будто внутри что-то трескалось, и сидел неподвижно. – У меня есть кое-что. Но сначала выслушай её историю.

Сначала старушка протянула лист, на котором Ада меня нарисовала. И уже тогда я понял, и мне стало больно от того, что именно я понял. Портрет был обычным, она рисовала его в правильном положении, не вверх ногами, как это делала всегда. Но понятое мной не означало, что я стал для неё банальным. В этом рисунке я прочитал крик отчаяния и ещё одно, какое-то более сильное чувство, которое не мог пока определить. Портрет означал, что я последний реальный человек в её жизни. Старушка выждала, пока я сосредоточусь на ней, и начала рассказывать. А внутри меня паззл, который строился всю жизнь, стал рассыпаться. Это он издавал больнючий и неприятный треск.

Ада до начала этого года жила прекрасной и насыщенной жизнью. У неё была семья – отец, добрая мачеха и её дочь, сводная сестра девушки примерно такого же возраста. Несколько лет жили они в любви, счастье и богатстве. Но в канун главного праздника в году, её отец внезапно скончался. Врачи диагностировали инсульт, которого быть у него не могло, потому что мужчина был совершенно здоров. После того дня жизнь Ады в корне изменилась. Оказалось, что мачеха никогда не была хорошей, она всегда притворялась, потому что это было выгодно, ведь отец её падчерицы был очень богат. После смерти своего мужа, женщина не давала покоя Аде, постоянно относилась к ней плохо и ни во что не ставила. Однажды они очень сильно поругались, и мачеха проболталась, что сама отравила отца девушки. Женщина не сделала этого раньше, потому что ждала совершеннолетия Ады, иначе ей пришлось бы её опекать, чего она не хотела. Именно тогда и случился непонятный щелчок внутри девушки, тогда всё и перевернулась. Признаться она никому не могла, потому что мачеха подавляла её морально. После чего из-за очень сильной психосоматики в ней зародился тот самый страх, что она перестала выходить на улицу днём. Это повело за собой прекращение общения с друзьями. Вскоре пришёл нотариус и сообщил, что единственной наследницей всего состояния покойного является его дочь. И так как она была на тот момент уже совершеннолетней, могла распорядиться наследством, как хотела. Мачеху это очень разозлило, ведь она специально в течение нескольких лет притворялась, чтобы муж видел, что она хорошо относится к Аде, и мог переписать на жену хоть какую-то часть. Её план шёл совсем не так, как нужно было. Поэтому женщина решилась на последний шаг. Она в течение месяца подмешивала падчерице психотропные вещества, вызывающие галлюцинации. Этот фактор и страх девочки, позволили мачехе засадить Аду в психиатрическую больницу, хоть она и была совершенно здорова. Справка из психушки доказывала «недееспособность» молодой девушки, что значительно повышало шансы мачехи получить наследство. Пару месяцев пока шли суды, Ада находилась в больнице. Она не принимала никаких таблеток, которые ей давали. Девушка просто их всё время прятала. Вскоре, в начале мая, мачеха наведалась к падчерице, чтобы сообщить, что с трудом, но всё-таки получила наследство. Ада ответила ей, что обязательно скоро выйдет и заявит на женщину. Та, естественно, испугалась, ведь девушку должны были выписать в июне. Тогда мачеха подкупила кого-то из больницы, чтобы те подмешивали Аде в еду какие-то вещества, делающие её неадекватной. И тогда срок пребывания в заключении стал увеличиваться. Но женщина понимала, что рано или поздно падчерица всё же покинет стены больницы и тогда отдала медбратьям, которых подкупила те же препараты, которые подсыпала мужу. Организм Ады оказался сильнее, так как был ещё молод. Но долго протянуть девушка так и не смогла. Отравившие её люди написали в заключении, что она сама наглоталась таблеток. Но на самом деле это сделали они, просто списав на самоубийство.

Старушка знала обо всём этом, потому что работала там санитаркой. Как только в больницу поступила Ада, они сразу друг друга нашли. Всегда обо всём разговаривали и стали друг другу поддержкой. Антонина, так звали старушку, полюбила девочку и хотела взять над ней опекунство. Но сделать ей это не позволили из-за возраста, а она очень хотела себе ребёнка, ведь своих детей у пожилой женщины никогда не было. Что касается родственников Ады, то они все тоже отвернулись от девочки. Как часто бывает в наше время, она просто была для них неудобной. Антонина любила девушку, как свою дочь, и поэтому помогала каждую ночь выбираться ей на прогулку.

Дорассказав историю Ады, старушка протянула мне её блокнот с рисунками и конверт.

– Что это? – спросил я.

– Письмо от неё. Последнее, – опустила Антонина голову.

Я вытер слёзы, потому что всё в моих глазах было размазано.

Старушка обняла меня и ушла, оставив наедине с блокнотом, рисунками и письмом. Я долго не мог открыть его, потому что каждый раз волна слёз окатывала меня по-новому. Немного собравшись, думая, что слёз больше не осталось, я достал письмо:

«Привет, Богдан. Я пишу это, потому что чувствую, что уже не выдерживаю. Меня то и дело клонит в необъяснимый сон. Закатываются глаза. Осталось совсем немного.

Поэтому я пишу тебе. На самом деле ты прав, назвав меня маньячкой. Я за тобой следила. Но только потому, что мне нужно было убедиться, что я смогу чувствовать себя в безопасности, если вдруг мы пересечёмся. Хочу сказать тебе спасибо. И за всё, и за ничего. Да, мы виделись всего три раза, но это так романтично, не правда ли? В другом мире, возможно, мы были бы вместе. Точнее, я хотела бы, чтобы мы были вместе. Но увы... как бы я не переворачивала внешний и внутренний миры в своей голове, ничего не вышло.

Прошу тебя, не расстраивайся. Не расстраивайся, что не признался мне. Я всё почувствовала, тебе повезло. Но мой тебе совет на будущее – пожалуйста, когда ты кого-то полюбишь, не скрывайся, не скрывай своих чувств, но только, если точно в них уверен. Иначе, может быть поздно... к сожалению, в пример я ставлю нашу ситуацию. Но, повторюсь, тебе повезло. Я всё почувствовала и прекрасно о них знаю. Богдан, ты тоже мне нравишься, и скорее всего, даже больше...

Если ты читаешь это письмо, то скорее всего уже познакомился с Антониной. С этой прекрасной женщиной... она так меня понимала! Ей я тоже написала отдельное письмо. Прошу, приглядывай за ней хоть иногда, ладно? Постарайся развеселить, если ей будет грустно. Она любит пончики. Да! Да! Пончики с малиновой начинкой. Они продаются в пекарне недалеко от нашего с тобой парка. Ты, наверное, уже понял, о какой идёт речь.

Богдан, не забывай мои слова о перевёрнутом мире. Если у меня не получилось, значит получится у тебя. Главное – верь в себя. Я тоже в тебя верю.

Улыбнись, Богдан, пожалуйста... я не выношу слёз, потому что знаю, как это больно. Спасибо тебе... и я, похоже, люблю тебя...»

Я дочитал письмо и закрыл лицо руками. Я не знал, как чувствовать, как понимать всё, что случилось. Но внезапно внутри меня что-то начало происходить. Сначала я не обратил на это внимания, оставаясь в том же положении. Но вскоре это «что-то» начало разрастаться и до меня дошло, что это и есть ответ. Я – это и есть тот самый ответ. Письмо и всё случившееся просто послужили мне пинком. А Ада в этой истории была, будто путеводитель, она, как самый главный рычаг, самое главное украшение моего пути. И мы встретились совсем не просто так.

Эпилог.

Богдан понял, с чем хочет связать свою жизнь. Он переучился на адвоката и одновременно с этим открыл своё следственное агентство, главной специализацией которого была помощь детям и подросткам, оказавшимся в похожих ситуациях, как и Ада. Парень был намерен до конца своей жизни защищать права детей и оберегать их от безнравственных и жестоких взрослых. А по выходным они вместе с Антониной ходили в тот самый парк, сидели на той самой скамье и ели пончики с малиновой начинкой.

Кстати, не волнуйтесь, парень смог доказать виновность мачехи и тех, кто был причастен к убийству Ады. А своё агентство он назвал в память о ней, в память о прекрасной юной девушке, чьё имя в переводе с древнееврейского означает – украшение.