Глава 3
Сразу после того, как я покинула квартиру Даниила Вячеславовича, вернулась в свою, чтобы оценить обстановку в ванной и, сфотографировав отвалившуюся плитку, отправить фотки преподавателю. Он сообщение просмотрел, но ничего не ответил, зато с улицы раздавались трёхэтажные маты. Когда я открыла дверь на балкон, поняла, голос был более чем знакомым. Поулыбавшись, зашла домой и села за компьютер выбирать новый дизайн, с которым, скорей всего, Даниил Вячеславович меня пошлёт лесом.
Спустя два часа, ранее пустой диалог в социальной сети был забит изображениями плитки из строительных магазинов. Увидев это безобразие, преподаватель написал: «лучше бы я тогда утонул», и продолжил отмалчиваться.
На парах он вёл себя прилично, ко мне не цеплялся, лишь хмурился и тяжело вздыхал при взгляде в мою сторону. Я посылала ему воздушные поцелуи, широко улыбалась и махала рукой, когда он закатывал глаза. Так продолжалось пять дней, пока я не подошла к нему после занятия и не сказала:
— Хочу покрасить потолок в синий.
Моё заявление стало для него последней каплей, и преподаватель высшей математики задумался над бесспорно философским вопросом:
— Где я так согрешил? — Даниил Вячеславович проследил за моей наглой издевательской улыбкой и, сложив ладони в замок, поинтересовался: — ты хоть понимаешь, что синий потолок — это извращение?
Помню, как мама мне говорила то же самое, но я всё ещё решительно настроена попробовать.
— Ну, пожалуйста, вы натворили дел, а теперь отказываетесь брать на себя ответственность. Так нельзя, — захныкала я, раскачиваясь на носках. Он обречённо вздохнул и, ещё раз посмотрев на меня, пробормотал:
— А я так хотел отдохнуть в эти выходные.
***
Когда закончилась последняя лекция, я вышла из аудитории и безумно уставшая поплелась на выход, намереваясь вызвать такси, потому что ноги уже не держали, а идти на стоянку, ждать свой автобус, драться за сидячее место сил уже не было. Когда потянулась за телефоном, взгляд метнулся к двери, у которой стоял Данил Вячеславович и нервно поглядывал на наручные часы, видимо, кого-то ожидая. Позже, несколько секунд спустя, я поняла, что ждал он меня. Как только увидел мою блистательную персону, нахмурился и махнул рукой, призывая следовать за ним.
Преподаватель ушёл вперёд, а я немного подождала и, оглядываясь по сторонам, пошла на парковку. Как только села в машину, мы тут же тронулись с места.
— Сегодня побелю потолок, завтра всё остальное, — подал голос Даниил Вячеславович, как только мы выехали на проезжую часть.
— Я хотела синий потолок.
— Поздно. Я уже купил белую краску.
— Ну, так сдай по чеку обратно.
— Нет! — нахмурившись, чуть повысил голос. Меня это не задело, но я, посмотрев на преподавателя, который выглядел злым и подавленным, замолкла, решила не провоцировать его и не нервировать ещё больше. В конце концов, я знала, что синий потолок не одобрят родители и сразу, как приедут в гости из деревни, будут перекрашивать.
— Извини, — пробормотал он, — сорвался.
— Что-то случилось?
— Вечером предстоит трудный разговор… а я и так вымотан.
— Знаешь, — протянула я, — ремонт как бы дело не настолько неотложное, так что можно…
— Не бери в голову, чем быстрее начну, тем быстрее закончу. И ты, наконец, перестанешь ебать мне мозги.
— Как будто я часто это делаю! — хмыкнула я, косясь на него
— Последний год только этим и занимаешься, — я бы продолжила спорить и отрицать очевидное, но преподаватель, остановившись у светофора, тяжело вздохнул и потёр глаза. Наверное, правда устал. Я замолчала, уставившись на дорогу.
— Спасибо…
***
Когда мы приехали, нас уже ждали. Бабушки у подъезда, увидев, что мы вышли из одной машины, начали качать головами и говорить о степени моей распущенности. Преподаватель смерил их хмурым взглядом, от чего они замолкли, и, достав ключи, пошёл открывать дверь. Когда мимо сплетниц прошла я, услышала, как одна из них пискнула:
— Сатанист! — и умолкла, провожая меня возмущённым взглядом.
Меня галантно пропустили вперёд, а затем закрыли дверь.
— Как думаете, Даниил Вячеславович, через сколько дней из сатаниста вы превратитесь в наркомана?
— Если проведу ещё несколько дней без сна, то в понедельник уже точно, — он, улыбнувшись мне, нажал на кнопку вызова лифта.
Ещё одним сюрпризом стало отсутствие в кабине света. Я посмотрела в непроглядную тьму и развернулась к преподавателю, который, оскалившись, сообщил:
— Лампочка, видимо, сгорела, — я ещё раз заглянула в кабину и приняла решение:
— Я пожалуй по лестнице, а ты давай как-нибудь сам! — радостно сообщила я и развернулась, не успела ступить и шагу, меня схватили за руку, притягивая к себе.
— На седьмой этаж?
— Кардионагрузки полезны для сердца, — он мне не ответил, запихал в лифт и, приглядевшись, нажал кнопку моего этажа на панели.
Сердце гулко забилось, когда лифт загудел, двери закрылись, а мы погрузились во мрак. Я отвела руку в сторону, нащупала плечо преподавателя и, спустившись ниже, схватила его ладонь. Даня, вздохнув, тут же её отдёрнул и придвинулся ближе. Коснулся губами щеки, поднял подбородок, а потом и губами завладел. Во время поцелуя я не шевелилась, хотя и хотелось прижаться к нему, обнять, но тот факт, что лифт может застрять, как в прошлый раз, вызывал дикий страх.
Когда двери лифта разъехались, преподаватель отстранился и, спросив:
— Совсем не страшно, правда? — потянул меня к двери моей квартиры, а потом, пообещав скоро вернуться, взбежал по ступеням.
Даже ничего сказать не успела, он уже исчез за бетонной постройкой. Я зашла в квартиру, сразу же переоделась в домашнее и побежала застилать газетами всё, на что может попасть краска.
Жара началась, когда, как и обещал, пришёл преподаватель. Оказалось, что всё необходимое уже куплено и готово к использованию. Плитку и краску Даниил Вячеславович выбирал сам, не спрашивая хозяйку квартиры, то есть меня. Я естественно начала протестовать, вот только протесты тут же прервали, запихав мне в рот конфетку. Пока я удивлённо хлопала ресницами, преподаватель закрылся в ванной и велел ему не мешать.
***
Позже преподавателю позвонили. На дисплее телефона, который он оставил в прихожей, высветилось «***». Обладатель гаджета появился почти мгновенно, но отвечать не спешил. Повертел его в руке, нажал на кнопку блокировки, подождал несколько секунд и, посмотрев на мой заинтересованный вид, отмахнулся:
— Знакомый, — потом, проведя пальцем по экрану, шёпотом добавил: — я ему денег должен. — Я кивнула и, прежде чем он вышел из квартиры, чтобы поговорить, услышала женский голос. Друг, значит.
Когда преподаватель вернулся, попросил ничего в ванной не трогать, по возможности вообще не заходить, раздал указания и ушёл.
Я, проигнорировав слова Даниила Вячеславовича, всё же зашла оценить работу. Он, как и обещал, сегодня только потолок побелил. Теперь на нём не было жёлтых пятен и подтёков. Полюбовавшись, пошла в гостиную, чтобы включить фильм и провести выходной как обычно, лёжа на диване. По пути взгляд зацепился за телефон, который лежал на тумбочке в прихожей.
Рассмотрев его, я поняла, что принадлежит он преподавателю. Недолго думая, оделась в приличную одежду, чтобы не провоцировать Даниила Вячеславовича на издёвки, и выбежала из квартиры. Поднялась по лестнице и тут же остановилась, услышав знакомый голос. В том, что говорил преподаватель, сомнений не было, но обладательницу женского голоса я не знала.
— Твои вещи в прихожей, забирай и уходи, — вот чьи это были чемоданы, о которые я споткнулась в понедельник. Незнакомка, специально громко стуча каблуками, сменила дислокацию.
— Ты, как всегда, слишком категоричен. Я не настаиваю на немедленном возобновлении отношений, понимаю, тебе нужно время, — я всё так же стояла около мусоропровода и подслушивала то, что не было предназначено для моих ушей, и мысленно молилась, чтобы Даня послал её подальше, потому что я вряд ли смогу спрятать свою влюблённость и сделать вид, будто ничего не было.
Но он молчал. Молчал пока она шла, видимо, к нему, молчал пока она шептала:
— Ты мне очень дорог…
За эти бесконечно длинные секунды я поняла, что это конец. Мои грустные мысли прервали одной безэмоциональной уверенной фразой:
— Я люблю другую.
Девушка замолкла, чтобы собраться с силами и уже совсем тихо спросить:
— Как? — слова прозвучали правдоподобно, либо она хорошая актриса, либо он ей действительно дорог.
— Я не тот человек, к которому можно вернуться в любое удобное для тебя время, — сказал, как холодной водой окатил. Даже у меня мурашки по коже прошлись.
— Давай зайдём в квартиру и всё обсудим, не нужно делать поспешные выводы.
— Забирай свои вещи и… — Даниил Вячеславович не договорил, эхом раздался звук пощёчины.
Спустя секунду мимо меня пронёсся вихрь, отталкивая преграду в моём лице от себя, и умчался вниз. Я смотрела ей вслед и переживала, как бы она там себе ноги не сломала. Спустя ещё несколько секунд, я поняла, что стою у лестницы, на видном для преподавателя участке, а он смотрел на меня, плотно сжимая губы.
— А вы прям нарасхват… — не удержалась я от комментария. Он грустно улыбнулся и распахнул дверь шире.
— Зайдёшь?
Неуверенно кивнула и, когда он развернулся и вошёл в квартиру, медленно поднялась по ступенькам и шмыгнула за ним. Около двери всё ещё стояли чемоданы, принадлежавшие его, теперь уже бывшей, девушке.
Даниил Вячеславович молча проследовал на кухню и сел на стул, зарываясь пальцами в волосы. Тяжело вздохнул и, не гладя в мою сторону, сказал:
— Извини. Я не думал, что ты станешь свидетелем такой сцены.
— Ничего, бывает… — я мялась у двери, глядя, как он нервно мотает ногой, а потом, достав из кармана телефон, подошла ближе и положила его на стол, — ты как?
— Нормально. — Он усмехнулся и встал, — пойду, умоюсь.
Пока его не было, я думала, как помочь, но в голове стояла пустота. Походила по кухне, померяла шагами кафельный пол, порыскала по шкафам. Идей всё ещё не было. Осмотрела помещение и наткнулась на чайник, решила заварить чай.
Когда Даня вернулся, я повернулась к нему и тут же застыла, глядя на его помятую физиономию.
— У тебя тут… — показала на красную щёку, — нужно лёд приложить.
— Пройдёт, — отмахнулся он и, полностью игнорируя мои слова, уселся на стул. Я демонстративно подошла к холодильнику, открыла дверь морозильной камеры, оценила живописную пустоту, закрыла её. Преподаватель натянул свою фирменную издевательско-нахальную улыбочку и, сложив руки на груди, смотрел на меня.
Я открыла дверь холодильника, там тоже пустота, закрыла. В этой квартире не хватает умелой женской руки… Например, моей.
Пока я возмущалась насчёт пустующего холодильника и говорила о пользе правильного питания для организма, закипел чайник.
— Так… она, значит, твоя девушка? — когда повисла тишина, любопытство всё же взяло верх.
— Бывшая. Да и вряд ли её можно так назвать.
— Вы жили вместе, — мягко напомнила, ставя на стол кружки и доставая из шкафчика упаковку чая.
— Мама попросила, пока она не найдёт жильё, отдать ей одну комнату.
— А потом вы начали встречаться…
— А потом она улетела отдыхать с новым парнем, написав, чтобы я прикрыл её перед родителями, — хмыкнул он. Я залила заварку кипятком и поставила обе кружки на стол перед Даней, обойти его и сесть не успела: меня потянули за руку, и я упала на колени преподавателю, который меня развернул и прижал к себе. Мысленно отметила, что что-то подобное уже было, — слышала про любимую девушку?
— Слышала…
— Как думаешь, о ком я говорил? — и опять я у него на коленях, опять сердце колотится как бешеное, опять он ведёт губами по шее и прижимается щекой к моему плечу, а у меня все мысли из головы вылетели.
— О ком?
— Дурочка, — выдохнул Даня, целуя уже губы.
— Соблазнитель, — выдвинула я ответное обвинение, но больше мне ничего сказать не дали.
Преподаватель быстро встал и пошёл… в спальню. Так как я была у него на руках, мне сбежать не дали, и даже визги об остывающем чае не послужили аргументом. Его мы допили утром — после обеда, если быть точнее. Днём я уговорила Даню объяснить мне тему, которую проходили недавно, он, бурча и разглагольствуя о том, что в выходной нужно отдыхать, принялся разжёвывать непонятный мне материал. Но это не продлилось долго, меня снова затащили в постель, а я и не заметила, как от чисел и выражений мы перешли к поцелуям.
С этого дня за мной крепко закрепился статус его девушки… осталось только с «бывшей» разобраться.