12 глава
От лица Авроры
Когда мы с Хисокой покидали Небесную арену, на выходе столкнулись с Гоном и Киллуа. Их фигуры застыли в проёме двери — будто вырезанные из контрастного света и тени.
— Аврора, ты думала над моим предложением дружить? — в голосе Гона всё ещё звенела надежда, упрямая, как он сам.
— Нет, — отрезала я, не замедляя шага.
— Но почему? Когда дружишь с кем‑то, это же так классно! Понимаешь, что у тебя есть опора и поддержка. Так же, когда у тебя есть друзья, происходит очень много добрых, классных событий. А если что‑то пойдёт не так, друзья всегда помогут... — Гон говорил горячо, будто пытался донести до меня что‑то важное, что я упорно не хотела видеть. Он явно вспоминал мои прежние слова о том, что дружба — пустая трата времени.
— Гон, хватит. Ты же видишь, что она бесчувственная тварь. Даже доброго слова сказать не может. Не то что дружить, — Киллуа произнёс это холодно, засунув руки в карманы. Он так делает, когда чувствует безнадёжность.
Я остановилась. Медленно развернулась.
— Мхм... Люди уже одним своим существованием причиняют кому‑то боль. Будут они жить или умрут — это причиняет кому‑то боль. Будешь иметь с кем‑то дело — причинишь боль. А попытаешься дела не иметь — сделаешь ещё больнее...
— Аврора хватит! — голос Гона сорвался на крик.
— Это неправда! — он почти плакал, глаза блестели от невысказанных слов.
— Но если человек безразличен, то даже не понимаешь, что сделал ему больно. Нужно лишь осознать это. И когда человек дорог, ты понимаешь, когда сделал больно. И дорожить кем‑то — значит быть готовым причинить ему боль.
— Аврора, ты же, наверное, даже не знаешь, что такое боль! А тут затираешь такую лекцию... Гону наверняка намного тяжелее жилось, чем тебе, — в голосе Киллуа звучала ледяная уверенность, будто он ставил точку в давно решённом споре.
Я замерла. Потом тихо, почти шёпотом, произнесла:
— Моя мать бросила меня спустя месяц после рождения. Мою мать, которая меня воспитала, а также брата убили у меня на глазах. Мне тогда было восемь. Я жила в лесу, где почти каждый пытался меня убить. Мои тренировки длились по шесть часов минимум. Они были настолько изнурительными, что я не чувствовала своего тела... или чувствовала невероятную боль.
Тишина.
— Аврора... прости, я не знал, — едва слышно прошептал Гон.
Киллуа молчал. Его руки всё ещё были в карманах, но взгляд изменился — в нём мелькнуло что‑то похожее на стыд.
Я не ответила. Развернулась и пошла дальше. Ноги еле держали. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.
Хисока ждал. Он слышал весь разговор. Когда я приблизилась, он молча притянул меня к себе банджи‑жевачкой — мягко, но уверенно.
И тогда он сделал то, чего я не ожидала: обнял.
Просто обнял. Без слов, без насмешек, без своих обычных игривых реплик.
Мы стояли так несколько минут. Для меня это было что‑то новое. Что‑то... приятное.
Но я отстранилась.
— Пойдём дальше.
— Принцесса, тебе лучше? — его голос звучал непривычно мягко.
— Да, — я выдавила улыбку. — Да.
Мы двинулись вперёд. Ветер трепал волосы, а где‑то позади оставались Гон и Киллуа — два человека, которые хотели подарить мне то, от чего я так упорно бежала.
Дружба.
Но сейчас... сейчас я выбрала другой путь.