ГРОМЧЕ ЗВЕЗД [RUS]

Оказавшись на своём этаже, Майя порылась в сумке и достала небольшую прозрачную бутылку.

Свет в коридоре был слишком ярким после темноты улицы, и стекло бутылки на секунду практически ослепило меня отражением.

— Прихватила с вечеринки, — сказала она, крутя её в руке. — Как насчёт продолжить веселье... в одноместных апартаментах Джейми Коллинза?

В её голосе было что-то интригующее.
Как будто она решила бросить мне вызов.

— Майя, если об этом узнают, у нас будут большие неприятности, — сказал я, стараясь звучать серьёзно.

Я слышал в своём голосе отголоски отцовских интонаций, и это раздражало сильнее, чем сама ситуация.

— У нас есть ключ от двери, — ответила она. — А это всё, что нужно, чтобы сохранить наш маленький секрет.

Она сказала это так, словно речь шла не о нарушении правил, а о простом эксперименте.

Я подумал меньше, чем обычно, и кивнул.

Иногда решения принимаются именно так — не из смелости, а от усталости всё время быть правильным.

Зануда, — подумал я о себе.

Войдя внутрь, я отряхнулся от капель дождя и закрыл за нами дверь.

Одежда промокла до нитки, и я предложил Майе свою запасную футболку и старые спортивные штаны.

На ней они сидели естественно — как будто она всегда так и ходила.

Мы нашли в шкафу два небольших бокала, оставшихся, наверное, от предыдущего жильца, и налили жидкость с резким, почти химическим запахом.

Запах обжёг нос, и я поморщился, но не стал комментировать.

Майя плюхнулась на кровать с бокалом, словно у себя дома.

Драка, алкоголь в комнате общежития...
Что дальше?

Кажется, первый день в университете я запомню надолго.

Из рюкзака я достал снеки — те самые, что предусмотрительно прихватил из дома, когда собирался.

Мамина привычка — быть запасливым и иметь всё на любые жизненные случаи.

За окном дождь барабанил по подоконнику.

Сквозь рваные облака пробивался тусклый полумесяц. Он выглядел неуверенно, словно и сам не до конца понимал, ночь сейчас или утро.

Майя подняла бокал и, улыбнувшись, сказала:

— За новый старт, Джейми.

— За... хаос, — ответил я, не удержавшись от иронии.

Слово вырвалось само — как признание.

Мы оба рассмеялись, и на секунду мир стал проще.

Будто правила действительно можно было отложить хотя бы до утра.

— Расскажи о себе, Джейми, — почти умоляюще сказала Майя.

Она смотрела прямо, внимательно и с интересом.

Самый длинный день в моей жизни, — подумал я.

И, похоже, ему нет конца.

Через пару часов мне уже придётся сидеть на лекции по основам космологии и делать вид, что я бодр и готов постигать тайны вселенной.

— Мне будет куда проще, если ты будешь спрашивать, а я отвечать, — сказал я.

— Расскажи про своё детство, — попросила она.

— Моё детство? — переспросил я, пытаясь вспомнить, с чего вообще оно началось.
— Наверное, с формы и расписания.

Отец считал, что дисциплина — это основа всего.

Даже завтрак у нас проходил как построение: ровно в семь ноль-ноль, без опозданий.

Иногда мне казалось, что если я появлюсь на кухне на минуту позже, мир просто рухнет или начнётся третья мировая война.

Я не могу сказать, что у нас было плохо. Просто... не было места случайностям.

Даже улыбки в нашем доме появлялись по расписанию.
И исчезали так же вовремя.

Единственным местом, где я чувствовал себя живым, был чердак.

Там стоял старый телескоп, оставшийся от деда.

Я мог часами сидеть под крышей и смотреть в небо, пока снизу отец сверял отчёты, а мама готовила ужин.

Иногда я специально задерживался там дольше — проверял, заметит ли кто-то моё отсутствие.

Наверное, поэтому я и выбрал астрономию.

Мне всегда казалось, что звёзды — это не про мечты, а про порядок.

Они движутся по своим орбитам, не спорят, не опаздывают.

И всё же, когда смотришь на них, кажется, будто они живые.

Иногда я думаю, что хотел бы быть одной из них — достаточно далёкой, чтобы никто не трогал, и достаточно яркой, чтобы обо мне не забыли.

Там же, на чердаке, я проводил время со своим единственным другом — Остином.

Отец недолюбливал его и называл нас бездельниками, которые «сутками пялятся в небо без всякой причины».

В какой-то момент Остин просто исчез — уехал с семьёй, не попрощавшись.

С тех пор я больше его не видел.

И, наверное, именно тогда я впервые понял, что люди могут исчезать без объяснений.

— А твоё детство? — спросил я, чтобы перевести внимание с себя. — Каково это — расти у моря?

Майя улыбнулась, но не ответила сразу.

Нам послышались чьи-то шаги.

Мы замерли одновременно, будто нас вот-вот поймают на чём-то запрещённом.

Убедившись, что всё спокойно и наш секрет никто не узнает, Майя вернулась на кровать, подогнула ноги под себя и села значительно ближе ко мне, чем раньше.

Я почувствовал тепло её плеча.
Слишком отчётливо.

За окном светало, и первые вспышки света смешивались с остатками ночного дождя.

На часах было пять утра.

— Когда мне было пять, — начала Майя, глядя куда-то мимо окна, — мои настоящие родители отказались от меня и Эйка.

Она говорила спокойно, но в этом спокойствии отчётливо виднелась боль.

Какое-то время мы жили у бабушки с дедушкой, но потом...

Дедушка умер, а вскоре и бабушка.

Это стало для меня очень сильным потрясением.

Нас определили в приют в Брайтоне.

Тогда он казался концом света, хотя теперь я понимаю — это было лучшее, что могло случиться.

Там хотя бы никто не кричал и не бил посуду.

Через полгода Эйк сбежал.

Просто однажды утром его кровать была пуста.

Два года я о нём ничего не слышала.

Я машинально сжал бокал, даже не заметив этого.

Когда мне исполнилось десять, меня забрали Эштон и Маргарет — приёмные родители.

Они добрые.
Настоящие.

Их я считаю своей семьёй.

Позже они нашли и Эйка... но, думаю, было уже поздно.

Улица сделала из него другого человека.

Слишком много злости, слишком мало доверия.

Он стал совсем другим Эйком.

Поэтому его определили в военное училище — «для перевоспитания», как сказал опекунский совет.

— В детстве я часто пыталась понять, почему люди становятся такими, — продолжила она тише. — Почему кто-то спасает, а кто-то всё ломает. Почему кто-то уходит, даже если может остаться.

Вот поэтому я и выбрала психологию.

Хочу разобраться, почему люди поступают так, как поступают.

Может, тогда я пойму и своего брата.

— Психология, — повторил я. — Логично.

— И романтично, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ты смотришь в небо, а я — в людей. Разница не такая уж и большая. Там и там — целая вселенная.

Мне вдруг стало ясно, почему мне с ней так легко.

Мы просто смотрели в разные стороны одного и того же мира.

Она вдруг оказалась слишком близко.

Одно мгновение — и её губы коснулись моих.

Поцелуй был коротким, неловким, как вопрос без ответа.

Майя отстранилась первой, смутившись не меньше моего.

— Прости... я, кажется, переборщила, — сказала она, не поднимая глаз.

В комнате стояла тишина.
Только дождь стучал по подоконнику.

— Всё в порядке, — тихо ответил я. — Просто... наверное, это алкоголь.

Она кивнула, и я заметил лёгкую, почти грустную улыбку.

— И немного глупости, — добавила она.

Мы рассмеялись — тихо, устало, почти одновременно.

Как люди, которые поняли друг друга, но не знают, что с этим делать.

Майя легла поверх одеяла, я выключил свет, и мы больше не говорили ни слова.

Я долго смотрел в потолок, слушая её дыхание и пытаясь понять, что именно произошло.

Утро всё расставит на свои места.

И, возможно, даже покажет, что не всё, что случается ночью, должно что-то значить.

⭐ Конец главы 9

#громчезвёзд #университет #первыйдень #ночь #разговорыподождём #slowburn #доверие #паузы #космос #драма #эмоции #wattpadистория #nichavale

Спасибо, что остаетесь рядом с этой историей. За внимание к деталям, за тишину между строк и за то, что проживаете эту ночь вместе с Джейми.

✨ © Nich A. Vale, 2025

Эта история — часть вселенной «Громче звёзд».
Пожалуйста, уважайте труд автора и не распространяйте текст без разрешения.