"Не те уроки"

Алиса верила в порядок. Её жизнь была разложена по полкам, как книги в библиотеке: учёба с 8:00 до 16:00, вечерние конспекты до минуты, сон ровно в 22:00. Даже её рыжие огненные волосы, которые могли бы бунтовать локонами, были собраны в тугой пучок - никаких неожиданностей. Последний курс литературного факультета, красный диплом, стажировка в престижном издательстве... План. Но в тишине между строчек конспектов жила другая Алиса - та, что зачёркивала в дневнике «должна» и писала «хочу». Та, что мечтала не об учебниках, а о романах, где герои смеют «гореть» и «полыхать» от желаний.
Единственное что помогло ей совсем не «потухнуть» - её лучшие подруги: Софья Доронина, чья тихая сила напоминала шелест страниц в любимом кафе, и Виктория Романова, чей бунтарский дух мог разжечь огонь даже в самой холодной ночи. Они были двумя полюсами, между которыми Алиса находила баланс - как между спокойным утром и безумным закатом.

✱✱✱

С первого взгляда Софья казалась человеком, который растворяется в фоне: тихая улыбка, книги с потрёпанными корешками, горшки с фикусами на подоконнике её комнаты. Но стоило заговорить с ней - и за её мягким голосом открывалась вселенная. Она не просто участвовала в волонтёрских проектах - она вдохновляла других, словно её руки, привыкшие к земле и страницам, умели выращивать не только растения, но и надежду. А ещё она верила, что «в тихом омуте черти водятся», и потому обожала сюрпризы. Например, однажды уговорила Алису спрятать в школьном саду «клад» - конверт с семенами и пошлыми стихами.

- Знаешь, Алис, иногда тишина - это просто обложка, - говорила Софья, задумчиво улыбаясь во всё лицо. Они сидели в кафе, а за окном лил дождь. - Вот смотри: люди думают, я как этот папоротник - зеленый, скромный, расту себе в углу. А на самом деле... - Она хитро прищурилась, доставая из сумки билеты на закрытый музыкальный театр с полуголыми мужчинами. - Я уже договорилась с организаторами. Завтра проберёмся туда до открытия? И познакомимся с каким ни будь мужчиной? ~

Алиса засмеялась на её веснушках был виден смущённый румянец:
- Ты же говорила, что сегодня будешь пересаживать кактусы!
- Кактусы подождут. Иногда надо нарушать график, чтобы черти из омута не заскучали. - хитро продолжила Софья после чего стала смеяться.

✱✱✱

Вика не нарушала правила - она их сжигала. При росте 157 см она носила каблуки, которые звенели, как оружие, а её тёмная челка всегда падала на глаза, будто бросая вызов: «Попробуй, разгляди меня целиком». Она могла ворваться в комнату Алисы в три ночи с криком: «Собирайся, мы едем в клуб, чтобы оторваться по полной подруга!», а на вопрос «А завтра же экзамен?» ответить: «Завтра будем думать, как выжить. Сегодня - живём». Её философия умещалась в одно слово - «похуй», но за этим скрывалась железная воля. Когда Алиса плакала из-за книжного парня, который решил умереть в конце книги, Вика не утешала. Вместо этого она вручила ей бутылочку пива с открученной железной крышкой:
- Вот, пей пока холодный. А потом подумаем на «трезвую» голову. Так и с памятью - сначала выплесни пива в желудок, а потом забудь.

- Вик, я не могу просто взять и перестать чувствовать, - вздохнула Алиса, разглядывая бутылку с пивом.
- А ты и не переставай. Чувствуй гневно, - Вика ткнула пальцем в её грудь. - Потом станет легче. И да, завтра катаемся с мальчиками на очень крутой тачке. Я уже договорилась.
- Ты серьёзно?!
- Нет, я Виктория Романова - королева шуток. Конечно, серьёзно! Боишься?
- Боюсь...
- Отлично. Страх - это топливо. Заправляемся и вперёд.
Их дружба была как колесо: Софья - спица, которая держит форму, Вика - обод, не дающий остановиться. А Алиса... Алиса крутилась посередине, зная, что каждая из них всегда подхватит её, если земля вдруг уйдёт из-под ног.

✱✱✱

Марк Чернов давно забыл, что такое огонь и студенческая дружба. Его имя произносили шёпотом: «гений», «эрудит», «холодный как мрамор». Он превратил лекции в театр одного актера - Шекспир в его устах звучал как приговор, а страсти Бронте казались музейными экспонатами. Студенты боялись его сарказма, коллеги - проницательности. Никто не видел, как он оставался ночевать в кабинете 312, где на полках стояли книги с пометками «Прости» и «Нет выхода». Никто не знал, что под манжетами его безупречных рубашек прятались шрамы - не от ножей, а от слов. От той, что научила его: любовь - это слабость, за которую приходится платить карьерой.

Их пути пересеклись в дождливый четверг. Алиса задержалась в библиотеке, пытаясь расшифровать метафору у Дикинсон: «Надежда - это перо, что стучит в стекло». Марк, проходя мимо, заметил её пометку на полях - «Стучи громче» - и не удержался. Взял карандаш и приписал:
- Дикинсон писала о тишине отчаяния, - сказал он, выводя рядом: «Но стекло не разбить пером».
Она вздрогнула, когда увидела чью-то пометку на полях с ответом на её, не ожидая, что легендарный Марк Чернов подойдёт так близко. Его голос, обычно режущий аудиторию, теперь звучал приглушённо, будто признаваясь в чём-то.
- А если перо - не метафора? - рискнула она спросить, поворачиваясь к нему, когда он в свою очередь был вновь рядом с ней. - Если это... приглашение?
Их взгляды встретились. В его глазах - трещина. В её - первый бунт в её жизни, который даже бунтарка Виктория не могла выдавить из Алисы.
Он ушёл, не ответив. Но на следующее утро она нашла на своей парте томик Бронте с закладкой: страница, где Джейн Эйр говорит о равенстве душ. На полях - его почерк: «Смешно, не правда ли?». - девушка чуть усмехнулась, увидев это, она еще не знала, что так начнётся их игра. Без правил. Где каждая цитата - шифр, каждое случайное прикосновение - преступление.
Алиса училась читать между его строк: как он сжимает ручку, когда врёт о «бесстрастном анализе текста», как его взгляд задерживается на третьем ряду на секунду дольше, чем нужно. Марк же, вопреки себе, искал её пометки в библиотечных книгах - дерзкие, живые, пахнущие карамельно-сладким кофе и дерзостью начинающей юной бунтарки.
Они ещё не знали, что в этом романе не будет победителей. Что библиотека станет их Вавилоном, а любовь - языком пламени, который не различает, что жечь: правила или души. Но это - позже.
А пока... пока это просто пролог. Где студентка с рыжими волосами перестаёт завязывать их в пучок. Где профессор пишет в дневнике: «Прошу, пусть это будет не очередная трагедия». И где две одинокие строки - его и её - медленно сплетаются в строфу, которой не должно было быть