Сорвавшееся наказание
В аудитории стояла такая тишина, что было слышно, как работают механические стрелки часов, висящих над выходом. Мо Жань сидел, склонившись над своей тетрадью, и нетерпеливо, даже гневно вырисовывал слово за словом, мысленно добавляя к ним ругательства. Сегодня профессор был к нему как никогда строг, оставив его одного единственного после пары переписывать тексты лекций. Но разве он один был виноват в том, что выпил вчера чуть больше положенного, что полез по водосточной трубе, с целью посмотреть на уже спящего Ши Мэя. Определенно нет! Виноватых было много. Взять того же коменданта, который отказался открыть дверь в общежитие. Вот открой он ее, и никаких проблем не было.
Тяжело вздохнув, Мо Жань поднял голову и подпер ее ладонью, локтем упираясь о стол. Он устремил свой взгляд на профессора, взявшегося за его наказание. Этот мужчина даже не смотрел в его сторону. Его веки были слегка опущены, а взгляд скользил по строкам очередной скучной, по мнению студента, книге. Холодный, бесчувственный и красивый, но недосягаемый. Таким видел его юный студент. Вечно одет в белое. Вечно ходит один. Даже в столовой профессор, Чу Ваньнин, обедал в полном одиночестве. Никто не решался заговорить с ним, зная его суровый и колкий характер.
Уголки губ Мо Жаня растянулись в улыбке. А ведь он когда-то решился оказаться первым смельчаком, который подсел рядом и попытался с ним заговорить, но встретил лишь холодный взгляд и упертое молчание. Стоило ли говорить, что студента это не остановило? Знал бы только он, что это закончится наказанием после пар в виде уборки территории от осенней листвы. И за что? За то, что попытался поговорить с профессором?
И вот сейчас он сидит в этой скучной аудитории, с этими скучными текстами. Вместо того чтобы пойти с остальными ребятами в какой-нибудь ресторан и «поправить здоровье» после столь бурного вечера? Это было несправедливо.
Взгляд Мо Жаня задержался на руках Чу Ваньнина, держащих книгу. Он завороженно смотрел за тем, как его длинные тонкие пальцы переворачивают страницу, как придерживают ее, чтобы было легче читать. Студент затаил дыхание, когда его глаза медленно поднимались взглядом на грудь, шею. Да, теперь он задержался на ней. Интересно, как долго с этой бледной кожи сходили бы запретные цветы? А как бы изменилось его лицо, почувствуй тело что-то большее, чем холод и отстраненность?
Лицо... Точно. Сейчас он, скорее всего, хмуро сводил брови, читая текст. Но нет. Стоило только Мо Жаню посмотреть на лицо профессора, как он встретил направленный прямо на него строгий взгляд. Сердце студента дрогнуло, в то время как на лице появилась поистине глупая улыбка. Как долго он блуждал в своих мыслях? Как долго Чу Ваньнин смотрел на него в ответ? Так не проронив ни слова, Мо Жань тут же опустил голову в тетрадь, вновь принимаясь писать тексты и мысленно ругать профессора, а Чу Ваньнин продолжил чтение.
Повисшая тишина в аудитории внезапно начала давить, стала неловкой, и проказник студент начал ерзать, отвлекая все больше и больше профессора. Нарочито спокойно закрыв книгу, Чу Ваньнин тихо подошел к Мо Жаню и, как бы ненароком, заглянул в его тетрадь. В этот миг земля прекратила кружиться вокруг своей оси, время остановилось, все звуки этого мира исчезли. В этот миг глаза невинного во всех смыслах профессора широко распахнулись, а после опасно сузились. Громкий шлепок разнесся по пустой аудитории, сопроводившийся громким «ауч». Потирая ушибленный книгой затылок, Мо Жань со всем бесстыдством изобразил непонимающий вид, хлопая глазами.
– Профессор, вам так не понравился мой рисунок? – губы студента невольно растянулись в неприличной улыбке.
– Прочь.
– А мне кажется, вы вышли великолепно. Как думаете, если вас...
– Мо Жань!
Юноша подскочил с места, хватая тетрадку, и с задорным смехом собирался убежать из аудитории, как его «шедевр» перехватила на удивление крепкая хватка Чу Ваньнина, явно намеревавшегося вырвать его из рук Мо Жаня.
– Так все-таки понравилось? – попробовал подначить студент.
Но профессор не поддался провокациям мальчишки. Почти не поддался. Мочки ушей Чу Ваньнина горели от возмущения и стыда. Сама мысль о том, что он сейчас пытался забрать у студента постыдный рисунок самого себя, облаченного в распахнутое ханьфу, обнажающее якобы его грудь, заставлял кончики его пальцев подергиваться. Не говоря ни слова, профессор вновь замахнулся книгой, но на этот раз она прошлась аккурат над макушкой вжатой в шею головы Мо Жаня, продолжающего довольно посмеиваться под своей шалостью.
– Хорошо-хорошо, тогда я вам оставлю ее.
Мо Жань отпустил свою тетрадь и бросился прочь. Он бежал так быстро, словно был уверен, что за ним попятам бежит Чу Ваньнин. Но нет. Профессор остался стоять в аудитории, позволив эмоциям проявиться на лице лишь оставшись наедине с собой. Сердце же Мо Жаня в этот момент зашлось в груди, заставляя странное теплое чувство расплываться по телу и концентрироваться внизу живота. Он заметил, как покраснели мочки ушей преподавателя. Видел смятение в его взгляде.
«Интересно, как он выглядит, когда спит? А когда...»
Ход мыслей Мо Жаня прервал внезапно выскочивший из-за угла Сюэ Мэн. Влетев в своего сводного брата, он едва не сшиб его с ног, заставив тут же разразиться отборной бранью. Выпустив пар, юный «феникс», а именно так его называли на их курсе ребята, решил уточнить, от кого бежал его бездельник брат.
– Да так... Опаздываю кое-куда.
– Опять собираешься шляться по барам?
– Ой, кто-то решил из феникса превратиться в курочку-наседку? – лукаво едва ли не пропел Мо Жань.
– А ну повтори! – не церемонясь, Сюэ Мэн схватил брата за груди, намереваясь его хорошенько потрепать.
– Когда же вы успокоитесь, – мягкий голос раздался рядом, тут же заставляя двух братьев разойтись. – А-Жань, ты уже закончил?
– А, да... – неловко улыбнулся Мо Жань, растрепав волосы на затылке. – Идемте скорее, пока меня опять не поймали.
Юноша подхватил под руки ребят и потащил за собой, игнорируя ругань брата и растерянность в глазах Ши Мэя. Больше всего Мо Жаню не хотелось, чтобы они увидели тоже, что смог увидеть он.