Полыхай

Ночь действительно была хорошей, хотя, быть может, после неё я опять буду себя ругать в том, что кому-то открываюсь.

Почему с ней я другой. Она меня слишком плохо знает, даже минусов не видит. Не понимаю.

Я агрессивный, злой, жёсткий человек. Я посылаю всех и всегда. Мой характер не любят даже мои друзья. Он тяжёлый. Все меня грузят, я отстраняюсь от них.

Ненавижу себя, ненавижу то, кем я являюсь. Внутри меня пустота, в которой нет места светлым чувствам. Я себя построил таким, чтобы сохранить и жить. Никто, кроме меня самого, не поймёт себя. Да я и не хочу, чтоб понимали.

Когда она лежит рядом и говорит что-то обо мне, я удивляюсь, что сквозь деградацию она смогла разглядеть хоть что-то хорошее.

Она слишком мила и невинна для этого мира. Не посылает, видит свет в конце туннеля. Ей слишком будет больно жить в этом мире. Даже не понимаю, что она делает тут, а уж тем более, со мной.

Когда я встречался с Кейт, то в наших отношениях не было уважения. Я её всегда посылал. Не мог с ней нормально жить, не хотел. Бытовуха меня пугала. При любом удобном случае я грубо выражался и лишний раз говорил уебывать. Но со Стейси все по-другому. Я никогда её не посылал, каким бы наше общение не было.

Моё подсознание мне кричит каждый раз, чтоб я ей открылся, чтоб я всем делился. А мозг сбивает с толку со своим: "Никто не должен знать твоих слабостей, ты же не уязвим. Знает один - знаю все. Не открывайся".

Нет, Нейтан, как ты не поймёшь, она тебя слишком хорошо знает уже. Ты не любишь, когда о тебя что-то знают, но она знает о тебе все. Самого себя ты обмануть не сможешь. В феврале она дала по твоим слабостям. Вот тогда ты и проиграл.

Эта дурында считает меня добрым и мягким, а себя эгоисткой. Ну в каком месте эта милая девочка эгоистка. Она жертвовала всегда, ради меня. Делала себе больно, отказывалась от всего, выбегала даже в самый холодный день с мокрой головой ко мне, хоть и могла легко заболеть. Она каждый раз разжигала меня и заставляла чувствовать нужным. Если это эгоизм, то хотелось бы, чтоб все были такими в этом гнилом мире.

Я сплю с ней, обнимаю её.

- Зачем ты это делаешь?

- Эм, что?

- Я низкая, неудобная. Тебе вообще полторашки не нравятся, так какого хуя ты тут забыл?

- Ээ, кхм, неудобная?

- Ты сам вчера сказал, что тебе со мной неудобно. И всегда говорил.

О Господи, это что за.. Мои же слова против меня. Да, мне непривычно, что меня окружали девушки выше 170, но сейчас все поменялось. Я не нуждался в них, я нуждался в ней.

- Ты чего такое говоришь? Я же тут с тобой. Мне с тобой было всегда комфортно. Я привык. Я быстро привыкаю, особенно, к тебе. Привязался, как дурак, к тебе, к твоему росту, ко всему, что с тобой связано. Так что спи, пожалуйста, спокойно. Я обожаю тебя и мне ещё ни с кем не было так удобно.

Как можно думать о ком-то другом, когда все мои мысли лишь о ней. Ещё сомневается во мне.

М-да, мы многое прошли, но ещё больше нам придётся пройти дальше, чтобы восстановить все то доверие, которое мы благополучно потеряли.

Утром мы встаем. Я обычно никогда не заставляю её что-то делать. Она может не готовить, может не мыть посуду. Я сам в состоянии позаботиться о себе. И так приезжаю, напрягаю её.

Пока она в кое-то веки жарит блинчики, я её даже не отвлекаю. Знаю, что её бесит, когда к ней лезут. Предпочитаю молча играть в хартстоун, даже её присутствие меня успокаивает.

Она достаёт разные варенья. Ахах, сладкоежка. Как обычно, сильная и независимая начинает открывать все сама.

- Мужчина в доме не нужен что ли? А ну давай.

- Я же без тебя как-то справлялась.

- А теперь у тебя есть я. Я помогу во всем. Я все сделаю. Я тут мужчина в конце концов.

- Тогда открой и попробуй это варенье. Может, тебе оно понравится? Будто карамель!

Её глаза так и светятся от восторга. Она, как ребёнок. То дите, которое всему и всегда радуется. Понятие не имею, откуда столько позитива в ней.

Пробую. Ладно, она не обманывала. Это действительно очень вкусно.

Пока она копошится я завариваю нам чай. Знаю, что она обожает много пить, поэтому самая большая кружка исключительно для неё.

- Ты чего? А я сама не могла?

- Ты и так занята. Мы же друг другу помогаем, верно? Тем более, я знаю, что ты любишь чай, много чая, поэтому решил, что большая кружка - это твоё все.

Она с удивлением на меня смотрит, будто я ей с неба звезду достал.

- Серьёзно..? Э.. А.. Спасибо!

Когда мы уже поели я встаю помыть посуду.

- Нейтан..?

Вопросительно Стейси смотрит на меня и выражает свое неудомение. Она была вообще похожа на чистого невинного ребёнка с ангельским личиком, светлыми волосами, но потом открывала рот и говорила: "Хули ты здесь стоишь".

- Женщина, не все тебе делать в этом доме. Ты готовила - Я мою. Все честно, это перераспределение обязанностей, каждый на подхвате и дополняет друг друга. Истина же в простых вещах.

Пока я сою посуду, у меня идёт катка, поэтому прошу Стейси поиграть за меня.

- Нееейт.. Я... Не могу.

- С чего бы? Я же прошу тебя.

- Это твой телефон, твой аккаун. Я не могу что-то в нем делать.

- Можешь!

- Я тебе все испорчу. Что-то не так сделаю, ты же знаешь, я лох. Давай не надо. Ты мне потом все мозги съешь, сделаешь виноватой.

- Стейси, успокойся, я же даю тебе все сам, возьми. Я доверяю тебе. Нет, правда, доверяю, делай там, что хочешь и играй. Обещаю не ругаться!

Да уж, мои шутки, где я в чем-то её обвинял зашли далековато. Боится вообще что-либо делать, аж стыдно. Но она умиляется и начинает играть за меня.

После завтрака, как в обычный будний день, мы держим путь на пары. Едем в маршрутке, стоя сзади, где никого нет.

Она опирается на заднюю стенку, а я стою рядом спереди нее.

В один момент водитель резко тормозит, поэтому я подставляю, прикладываю и опираюсь руками в стенку, тем самым, случайно прижимая её тело, чуть ли не вжимая в эту стену.

Мы слишком близко друг к другу. Мы будто друг в друге. Лицом к лицу, носом к носу, да чуть ли не губами.

Общественное место, а дыхание сбито к херам, вот черт. Я отстраняюсь. Возможность, конечно, поцеловаться была огромной, но если так продолжится, то кто-то из нас, явно, потеряет контроль.

Потому что я её целовал, когда мне хотелось курить, и в итоге менял одну зависимость на другую.