Глава вторая
Видимо мои веселые дни начнутся прямо сейчас! Кто же знал, что в этот обычный вечер меня похитят.
Я вышагивала по двору своего дома, как сзади меня схватили за руки, пристраиваясь к моему шагу. Кричать было бесполезно, ведь в это время уже никого на улице нет. Балончик всегда лежал в левом кармане, но за левую руку и ухватился мой похититель.
— Тише, — сверху донеслось тихое предупреждение, а меня бросило в жар. — Не вздумай дергаться и возмущаться. А лучше, вообще молчи.
— Может мне еще на себя ошейник нацепить? — прошипела я, уже понимая, кто меня похитил. Мышцы под прикосновениями знакомого мне человека расслабились.
— Было бы славно, но сейчас просто мило улыбайся и кивай, — Антон Андреевич сильнее сжал мою руку, и мы продолжали неспешно прогуливаться по моему двору. Если это вообще можно назвать прогулкой. Только я здесь вижу абсолютные бредни преподавателя. И все же, я не лишила себя удовольствия легонько, или не очень, наступить шпилькой ему на ногу. Мужчина зашипел, но быстро отключил все возможные эмоции.
— Антон, — сзади послышался чересчур сладкий женский голос.
— Вы убегаете от одной женщины к другой? Как интересно.
— Блумберг, закрой свой рот по-хорошему, — куратор как-то зло улыбнулся, а глаза в темноте засияли. Он повернулся к женщине сзади, я сделала тоже самое. Красивая, высокая брюнетка с прекрасной фигурой. И что она нашла в Антоне Андреевиче?
— Шастун, мы же можем все еще обсудить! — в сердцах начала она.
— Нет, не можем. Я уже сказала Егору, что он может смело делать тебе предложение.
— Какой же ты козёл! Ты соображаешь, что делаешь и говоришь?
Вот это еще интереснее. А если я всё-таки вставлю свои пять копеек, мне потом сильно влетит?
— Если тебя не устраивает решение моего мужа, — встряла я, надеясь, что потом не пожалею. — То предлагаю обсудить это со мной.
— Мужем? — женщина широко раскрыла глаза. — Так ты женат?
— С недавних пор, — пожал плечами Шастун, крепче сжимая мою руку. Мне потребовались большие усилия, чтобы сдержать жалобный писк, а на лице сохранить маску безразличия. — Предлагаю разойтись мирно, по-хорошему.
Она хотела еще что-то добавить, но не стала. Молча и с психом развернулась на высоких шпильках и направилась в противоположную сторону, шипя что-то про себя.
— Ну что, муж, объяснишь кто это?
— Обязательно, женушка, когда услышу оправдания твоему вранью.
Я закатила глаза.
— Мы давно на «ты»?
— Вы первые начали, Блумберг.
— Ну да, конечно, — я крепче ухватилась за руку Антона Андреевича. — Это же я в темноте схватила вас за руку, чтобы покрасоваться перед бывшей.
Куратор расцепил наши руки слишком резко, от чего я еле удержала равновесие на, уже довольно скользком асфальте. Истинный джентльмен! Я отряхнула невидимую пыль со своего плаща и поправила сумку на плече, вздернув подбородок. Тоже мне, еще будет тут командовать, что мне делать.
— Тогда, приятного вечера, Антон Андреевич, — процедила я сквозь зубы, и уже хотела развернуться, но мужчина схватил мою руку. Его теплые прикосновения чувствовались даже через ткань плаща. Мне срочно нужно отогнать это наваждение, наваждение тепла и уюта, которое возникало от его рук. Боже! Нет-нет-нет. От этого есть таблетка или какое-нибудь другое лекарство?
— Теперь ты моя жена, — серьезно начал Антон Андреевич. А я, не содержавшись, рассмеялась. — Не смешно, Блумберг. Это ты придумала, что мы женаты!
— Если бы я знала, что в вашей семье принято жениться по первому зову женщины, то не делала бы этого, — но куратору не понравилась моя шутка. Он смотрел серьезно, а в глазах теперь играли не смешинки, а самые настоящие черти. Видимо, готовят для меня котел. — Хорошо, согласна. Переборщила с браком, но я больше не собираюсь играть вашу жену.
— Придется, Блумберг. Сказала бы, что ты просто девушка, никаких претензий сейчас не имела бы.
— А кого бы я имела? — возмутилась я. — Вам нужна была помощь, я её оказала.
— Когда оказывал её мне, надо было просто молчать!
Этот тон разозлил меня не на шутку. Я напрочь забыла о его прикосновениях и как они мне понравились.
— Я хотела помочь! — крик выбил весь воздух из легких.
Антон Андреевич закрыл глаза и отвернулся. Простояли мы так достаточно долго, поэтому я решила, что на этом весь разговор закончен. Я развернулась на каблуках максимально тихо, как это возможно и двинулась к своему подъезду.
— И куда ты пошла? — донеся его голос, а потом и вовсе он подстроился под мой шаг. — Извини, не хотел на тебе срываться. Был не прав.
Я резко остановилась и заглянула ему в глаза. То есть, мой злобный куратор, который целую неделю явно насиловал мой мозг в институте, сейчас просто извиняется? Да нет, не поверю.
Рассматриваю его зеленые глаза и мне почему-то это нравится. Глаза, разумеется. Всегда обращала внимание на них при первой встречи. Они говорят громче и больше слов, как бы банально это ни звучало.
— Забудьте, — махнув рукой, я полезла в сумку за ключами от квартиры. — Я тоже много наговорила.
— Отлично, что мы друг друга поняли. Но жену мою сыграть придется.
— Вы из цирка что-ли? — не понимала я. — Зачем, а главное перед кем мне изображать вашу жену.
— Ты сказала Катерине, что ты моя жена. Это пройдется до самых верхушек моей семьи. А там люди пострашнее меня сидят, — и он рассмеялся.
— Ого, вы еще и шутить умеете?
Видимо, мои шуток он так и не научился воспринимать. На его лице вновь возникла маска безразличия.
— Блумберг, мне нужно, чтобы вы побыли моей женой пару месяцев. Пожалуйста.
Его «пожалуйста» меня поразило. Надеже, он и такие слова знает. Что ж, тогда я смело могу записать еще одно имя в особую тетрадочку. Тетрадочку должников.
— А через пару месяцев мы умрем в один день?
— Если будешь продолжать, то умрешь только ты.
— Угрозы, Антон Андреевич! — я погрозила указательным пальцем. — Вас совсем не красят. Я вам тут услугу оказываю.
Мне казалось, что куратор вот-вот и наброситься на меня. Настолько выглядел злым.
* * *
Серёжу надо было видеть, когда я рассказывала свежие новости. Бедного парня по полу можно было собирать.
Я лишь недовольно нахмурилась и вышла из его комнаты. Жили мы вместе, так как мой институт находился недалеко отсюда, а Серёжа вообще можно жить в глухой деревне. Все равно работает из дома. Я налила себе кружку горячего чая с рябиной и вернулась к брату. Он все еще пытался удержать свой смех и мне это начало надоедать.
— Ты долго будешь смеяться или мне уйти?
— Прости, но моя сестра теперь замужем, а я даже на свадьбе не погулял.
— Очень смешно, — я рассердилась окончательно. Первая, лежавшая подушка рядом со мной полетела в него. Серёжа очень ловко увернулся от нее. — Что мне теперь делать? Зачем я только ляпнула это?
— Да, Ась, тебе лучше вообще не открывать свой ротик.
— Мой дорогой брат, можешь начинать молиться всем богам, которых знаешь, потому что я тебя щадить не буду! — и кинулась на него с устрашающей щекоткой. Серёжа начал смеяться еще больше и пытаться оттолкнуть меня, но ничего у него не получилось. Вот бы сейчас его девушки слышали, как мой сводный пищит.
* * *
И почему мне не спалось вовремя? Я точно помню, что ставила будильник. Но разбудил меня не он, а Матвиенко, который с самого утра бегал, как ужаленный.
— Ты издеваешься? — сонно пробубнила я.
— Тебе в институт не пора? — поинтересовался брат, застегивая рукава новой рубашки. Я подарила, как настоящая сестра.
— Я-то ладно, а ты куда намылился?
— У меня свидание, — вот тут мой сон как рукой сняло. Я резко поднялась, заглядывая на часы. Семь? — Братец, ты с крыши свалился? Какая нормальная девушка будет встречаться с тобой в семь утра?
— Может потом расскажу, — Серёжа поправил воротник рубашки и схватив сумку побежал к двери. — Асильда, подъем.
Ну все, этот жук уже достаточно пожил. Я резко поднялась с кровати и хотела уже побежать, но в глазах резко потемнело, от чего я даже и шаг сделать не смогла. В коридоре раздался смех брата, а потом ключи провернулся в замке.
— Сто раз говорила, не называй меня Асильда!
Пришлось собираться быстрее обычного, чтобы успеть к первой паре по русскому. И конечно, к своему новобрачному.
На улице оказалось холодно, но я быстро запрыгнула в свою машину и завела мотор. Салон нагревался, а я все больше не хотела выходить из нее. На парковке института было пусто. Не у всех же есть собственная машина. Я достала свою сумку и закрыла двери.
В кабинете меня уже ждала Ира. Она сидела за нашей любимой четвертой партой третьего ряда. Я бросила сумку на стол и заняла место. Кузнецова так внимательно рассматривала меня, что я тут же заулыбалась.
— Что? — не выдержала я.
— Ты совсем не читаешь группу института? — Ира с круглыми глазами рассматривала меня и тут я заметила не только её глаза. На меня смотрела вся группа и тут явно было не десять пар глаз.
— Да что с вами? — возмутилась я, но продолжить не успела. В кабинете появился Антон Андреевич.
Строгий костюм был ему к лицу. Белая рубашка выглядела идеально. Он небрежным движением повесил пиджак на стул и тут же встал за трибуну для лекций. Ира разглядела мой несчастный вид и сунула мне под нос кофе. Оказывается, она заскочила в кофейню напротив нашего корпуса, и теперь я смогу насладиться прекрасным латте...
— Добрый день. Я на минутку.
Он испортил мне аппетит на латте. Сейчас еще не день. И какая к черту минутка?
Декан заулыбался и поприветствовал Антона Андреевича рукопожатием. Тот лишь недовольно нахмурился, но промолчал. Илья Петрович был уже человеком в возрасте, но это не мешало ему носить каждый день новые разноцветные носки и костюмы. Сегодня он в ярко-зеленом пиджаке и брюках, а на ногах белые. Сегодня Марс упадет на Солнце!
— И так, — начал Илья Петрович. — Хотел вас обрадовать новостью, которая и так уже всем известна, но я хотел лично поздравить нашего писателя.
Все взгляды устремились ко мне, но я этого даже не заметила.
— Ася Блумберг номинирована в конкурсе писателей «Человечность в зарубежной литературе», что непосредственно связанно снашим факультетом. Мои поздравления, Ася. Прекрасная работа!
Все вяло зааплодировали, а я взбодрилась лучше, чем от кофе. Сочинение, что я отправляла на конкурс закончился месяц назад. Я не выиграла в нем, а значит это какая-то ошибка.
— Нет, погодите. Это ошибка. Результаты были месяц назад. Я не прошла.
— Конечно, Блумберг, вы не выиграли номинацию. Вы выиграли следующий турнир в Калининграде. С вами отправится Антон Андреевич, как сопровождающий. Там вы проведете три недели и напишете новое сочинение, которое потом откроет вам дороги в любые издательства и возможности. Все-таки с вашими знаниями зыков просто, я извиняюсь, грех не ездить.
Илья Петрович засмущался и рассмеялся со своей шутки. А где она собственно была, так никто и не понял, но редкие смешки все же прозвучали.
Я взглянула на своего куратора. Он смотрел на меня. Прямо и непроницательно.