Сохрани меня в секрете

То, как быстро проходят четыре дня, буквально не замечают ни Антон, ни Арсений. Душевный разговор вчерашнего понедельника их будто бы действительно сблизил. Они проболтали до тех пор, пока в Нью-Йорке не начало темнеть и пока Шастун не осознал, что домой ему всё-таки нужно, чтобы во вторник не быть на парах вареным.

      И парень наконец-то спит до обеда, не тревожимый ни будильником, ни соседом. А затем, когда он собирается идти в университет, появляется Попов и добровольно вызывается сопровождать его, ибо жаждет увидеть город. А ещё, чтобы таким образом подтвердить новую теорию, что и происходит — несмотря на то, что на улице было довольно прохладно, Арс в футболке и джинсах этого совсем не чувствует. После занятий Шастуна актёр снова появляется и провожает парня обратно. Толку от него, конечно, мало, ведь для всех окружающих он невидимый и ему даже отвечать нельзя, но Антон всё же чувствует себя спокойнее, когда рядом с ним идёт Арсений, о чём-то рассказывая. А вечером студент ложится «спать пораньше», на самом деле проводя это время в Нью-Йоркском пентхаусе.

      И по такому сценарию они с Арсом просуществовали до начала выходных. Антон мог сказать, что привык к этому слегка наглому и самовлюблённому, но очаровательному актёру, а Попов к парню привязался до такой степени, что иногда ему не хотелось никуда уходить — остаться в этой довольно милой и уютной общажной комнате и больше никогда не оставаться одному. Один минус был в том, что Позов его не мог видеть, да и вообще никто не мог, кроме Шастуна. Это было немного обидно.

      По его делу не было никаких продвижений. Ни от судьи, ни от обвиняющей стороны не поступало никаких сообщений. Арсения это пугало до жути, но он не решался что-то предпринимать первым. Паша звонил ему каждый день, иногда даже заходя на пару минут, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке и что он случайно не повесился на люстре. Арс ценил эту заботу. Он даже рассказывал о Воле Антону, хвастаясь своим чудесным менеджером и замечая, что они бы с ним наверняка подружились. Причину своего прекрасного самочувствия и присутствия на лице загадочной улыбки Арсений Паше рассказать не мог, поэтому чаще всего пытался вовсе не улыбаться и быть крайне серьёзным.

      Подобная жизнь теперь кажется обоим парням такой привычной. Однако, когда Шастун собирается провести вечер пятницы, как обычно, в Нью-Йорке, Позов с утра пораньше напоминает ему, что сегодня они идут в клуб на день рождения Матвиенко. Антон лишь хлопает себя ладонью по лбу. И как он мог забыть об этом?

      Как оказалось, даже Попов помнил о запланированном мероприятии. Русоволосый даже не удивляется, когда, провожая днём в пятницу его на занятия, Арс расспрашивает о деталях. А Шастун не помнит. Или не знает. Сначала ему вообще хочется не идти, но затем он понимает, как давно нормально не отрывался, и желание пойти в клуб возрастает до небес.

      Вечером Арсений не появляется, чтобы провести Антона обратно к общежитию. А появляется уже позже, когда студент стоит у зеркала и рассматривает свой обыкновенный и вовсе не нарядный видок: любимая фиолетовая футболка с каким-то странным абстрактным рисунком, старые джинсы и тёмно-синий пиджак.

      — В общем, я готов покорять Питер! — восклицает мужчина, появляясь в комнате и вытесняя Шастуна у зеркала, чтобы полюбоваться собой.

      — Желаю удачи, — смеясь, отвечает ему парень, — ведь нельзя не взять во внимание тот факт, что лицезреть тебя могу только я.

      — Ну и ладно, в любом случае, я красавчик, — наигранно обижено произносит Арс и отходит от зеркала, пока Антон прыскает со смеху. Хотя выглядит брюнет действительно, как всегда, великолепно: от идеально уложенных волос до сверкающих белизной кроссовок. Антон снова чувствует слабый укол зависти этому во всём совершенному засранцу.

      Пока Шастун пытается разобраться с торчащим смешным «хохолком» на своей голове, Арсений вполне по-свойски располагается на его кровати и наблюдает за этой картиной с насмешливой улыбкой на губах. А затем в комнату залетает Дима, только пришедший из душа, и начинает в ускоренном до предела темпе собираться. Попов хотел бы ещё поговорить с Антоном, но Позов мешает парню отвечать, так что брюнет молчит, от чего-то чересчур сосредоточенно «залипнув» на виде спины Шастуна. Парень худющий, и Арс до сих пор не знает, нравится ли ему это или вызывает желание продолжать усиленно откармливать юношу. Через футболку и пиджак трудно рассмотреть, но Попов зачем-то представляет, как выпирают лопатки и позвоночник парня. Его взгляд невольно опускается чуть ниже спины, и он бы, наверное, додумал до этого ещё что-нибудь, если бы Антон не обернулся на него и не кивнул на дверь. Не понимая, зачем он вообще подумал об Антоне в таком ключе, Арс кивает и встаёт с кровати, направляясь к выходу из комнаты. Позову Шастун говорит, что выйдет покурить и будет ждать его у входа в общагу, а тот в ответ лишь что-то неясно мычит, пытаясь влезть в футболку.

      То, что Антон курит, брюнет узнал совсем недавно. Не сказать, что он был этому рад, но решил тактично промолчать. Сам-то он бросил, причём довольно давно, и возвращаться к этой вредной привычке не собирался. Да и читать Шастуну лекции о вреде табака было бы, что о стенку горохом. Он успел заметить, что юноша упрям в своих решениях, как осёл.

      Когда они оказываются на улице, у них появляется возможность перемолвиться словом — у общаги ни души. Октябрьский холодный ветер заставляет Антона вздрогнуть и начать скучать по летним денькам, жалея об их невозвратности. Парень присаживается на ограду клумбы и зажигает сигарету, поднимая взгляд на Арсения, который становится напротив.

      — Сегодня напьюсь, — негромко произносит парень, выдыхая дым с довольной улыбкой.

      — А завтра с постели не встанешь, если вообще до неё доберёшься, — скрестив руки на груди, отвечает Попов и невольно усмехается. Антон щурится.

      — С каких это пор ты у нас в Минздрав записался, умник?

      — С тех самых, как понял, что у меня напиться сегодня не выйдет.

      — Страдай, — произносит Шаст с наигранно злобным смешком, получая от Арса за это лёгкий подзатыльник.

      — Но не думай, что я решил просто с этим смириться, — произносит Попов. Он лезет во внутренний карман своего пиджака и, улыбаясь аки мартовский кот, достаёт оттуда небольшую флягу, наверняка, наполненную его любимым коньяком, после чего снова прячет её.

      — Вот сейчас прям уверен, что ты русский, — сквозь смех произносит Антон, снова затягиваясь. Арсений вытягивает правую руку вверх, левую кладёт на пояс, а затем громко выкрикивает:

      — Русские не сдаются!.. Или как там говорится?

      Антон прыскает со смеха, невольно подавившись дымом, и начинает кашлять.

      — Блять, — приходя в себя, произносит он, — да тебе и пить ничего не надо — ты всегда как бухой себя ведёшь.

      В этот момент из общежития выходит Позов и, застав друга в странном состоянии, приподнимает брови.

       — Ты тут с кем базарил?

       — Да так, сам с собой, — отвечает Антон, пытаясь подавить улыбку и выбрасывая окурок. — Радуюсь, что наконец-то можно отдохнуть. Пошли, Серёга твой уже заждался, наверное.

       — Ничё он не мой, — тихо бормочет Дима, но Шастун его уже не слышит, направляясь к выходу из студгородка. Арсений следует за ним, всё ещё негромко хихикая.

     
***

      В клубе шумно, душно и людей, наверное, больше, чем в какой-то среднестатистической деревне. Какая-то популярная музыка звучит слишком громко, буквально оглушая, но всем присутствующим это даже нравится. На танцполе много танцующих и просто шатающихся из стороны в сторону людей, что при светомузыке не выглядит слишком ущербно. У стен стоят столики и диваны, на которых восседает, в основном, молодёжь с выпивкой и кальянами. Выкрики, разговоры, музыка — всё смешивается в ужасающую какофонию, которая любого бы свела с ума, но Шастун, оказываясь погружённым в эту атмосферу прямо с порога, не чувствует себя плохо. Парадокс — он, наоборот, начинает постепенно расслабляться.

      Позов первым замечает за одним из столиков Матвиенко и кивает русоволосому, чтобы тот шёл следом. Вместе с именинником за столом сидят ещё два парня. Когда Антон с Димой (и с Арсением, конечно же, хоть его и не видит никто) подходят к ним, Сергей здоровается с широкой улыбкой на лице, а когда Позов дарит ему конверт со словами: «От нас двоих», он и вовсе радуется, как дитя малое.

      — Димас, Антон, познакомьтесь, это мои однокурсники Стас и Тоха. Антоны сегодня в большинстве.

      — А ты не слышал, Антоны вообще скоро мир захватят, — пытается пошутить Шастун, протягивая новым знакомым ладонь для рукопожатия. Парни смеются, и Попов вместе с ними. Он наблюдает за Антоном, пока тот вливается в компанию, и улыбается уголками губ. Всё это время он считал студента необщительным и застенчивым, прячущимся из-за этого в своём мирке на крыше общежития, но сейчас, наблюдая за ним в компании его сверстников, Арс будто открывает его с новой стороны. Был ли он таким всегда или только сейчас преобразился? Может, тому виной алкоголь — приличная порция виски, которую принесли к их столику почти сразу же после их появления? Брюнет не в курсе, но понимает, что вот таким вот Шастун нравится ему даже больше. И хоть парню нельзя разговаривать с Арсением сейчас, тот доволен и изредка бросаемыми на него взглядами. «Всё нормально?» — спрашивают зелёные глаза. «Конечно», — быстрый кивок, улыбка и их обладатель салютует парню флягой.Друзья Матвиенко быстро находят общий язык с Шастуном и Позовым, что не может именинника не радовать. Музыка перестаёт казаться такой громкой, а люди вокруг — такими раздражающими. Алкоголь расслабляет, равняет всех в этом помещении, не заставляя никого выделяться. А вскоре парням приносят заказанный заранее кальян, и всё — все они окончательно теряют связь с реальностью. Через какое-то время раздаётся громкий выкрик Матвиенко: «Пацаны, танцуют все!», после чего компания с громкими свистами вливается в толпу тех самых шатающихся под светомузыкой людей. Антон встаёт последним, кивая остальным, чтобы шли без него, оправдываясь, будто хочет допить свою порцию виски. Он оборачивается к Арсу и широко ему улыбается, залпом осушая стакан. Попов и без особых размышлений догадывается, что студент пьян в стельку и ему бы уже хватит. Сам же он, хоть и, довольно быстро выпив коньяк из фляги, возвращался к себе за добавкой пару раз, сейчас вполне себя контролирует. По крайней мере, ему так кажется.

      — Веселишься? — громко, чтобы перекричать музыку, спрашивает Арсений у Антона, уже даже не кривящегося после новой дозы виски. Тот смеётся и, уже не парясь о том, что его могут посчитать психом, кричит в ответ:

      — А ты вот что-то слишком занудный сегодня. Веселись, Арс!

      После этого парень снова смеётся и отправляется в толпу танцующих. Попов же немного обиженно хмурится от заявления Антона. Его ещё никогда никто занудным не называл! Как этот наглый парнишка посмел? Возмущённый до предела, мужчина провожает его взглядом и, наплевав на все предосторожности, оборачивается к столу. Он находит бутылку с виски и делает пару глотков, уже представляя себе завтрашнее похмелье. Утирая рукавом губы, он осматривается — никто всё ещё его не замечает. Чудно. Затем он с трудом находит на танцполе Антона и компанию и направляется к ним, готовый показать, что он, конечно же, не занудный.

      Шастун встречает его довольной усмешкой и кивает, когда тот присоединяется к танцу, если это можно так назвать. Хотя всем плевать. Кажется, все посетители клуба пьяны в дрова, так что не видят ничего и никого вокруг себя. Кто-то дико танцует, кто-то, игнорируя все нормы приличия, страстно целует свою вторую половинку, ну, или абсолютного незнакомца — это как кому повезёт. В яркой игре света и бликов смешались все — и парни, и девушки, и с каждой секундой толпа будто бы всё растёт и растёт, образуя давку, но всем телам всё равно — они продолжают свои странные движения.

      Арсений всё ещё наблюдает за Антоном, который тоже двигается довольно нелепо, умудряясь ещё напевать песню, что льётся из десятков колонок. Мог ли Попов где-то месяц назад даже просто подумать, что такая ситуация возможна? Что он будет танцевать в каком-то клубе в центре Санкт-Петербурга рядом с худощавым и нескладным, но таким притягательным юношей? Что, попав в подобное дерьмо, он не будет хотеть выпутаться из него поскорее?

      Замечая на себе взгляд актёра, Шастун выгибает губы в усмешке и делает шаг вперёд к нему навстречу. В его глазах горит необъяснимый огонёк, зажжённый алкоголем. Непонятно куда пропали Позов с Матвиенко, Стас увлечённо танцует с какой-то юной леди, не замечая ничего вокруг, а Антон-номер-два, почувствовав тошноту, давно куда-то запропастился. Русоволосый не огорчается, что его оставили одного, ведь на самом деле один он никогда не будет — рядом есть Арс.

      — А ты, я посмотрю, внял моему совету, — неожиданно подходя практически вплотную к брюнету, произносит Антон. Голос негромкий, учитывая, сколько других звуков их окружает, но Попов отчего-то просто потрясающе его слышит. А при виде довольной улыбки на тонких губах он понимает, что секундное замешательство на его лице забавляет парня.

      — Какому? — спрашивает Арсений и слышит смешок. Антон наклоняет голову ещё ближе, почти касаясь губами уха актёра.

      — Веселиться, Арс, веселиться! И правильно, живём всего лишь раз, — смеясь, отвечает он, и этот негромкий смех отдаётся в каждой клеточке сознания и тела брюнета, пробирая до мельчайших атомов и заставляя вздрогнуть. Ощущение реальности всего происходящего теряется и размывается, и мужчине кажется, будто он спит. Музыка становится медленнее, то ли в их помутнённых разумах, то ли на самом деле, и Антон начинает двигаться в такт, всё ещё прижимаясь к Арсению. У того не остаётся иного выбора как следовать за ним. И плевать, как всё смотрится со стороны — их это перестало волновать давно. Между ними образуется странное напряжение, которое с каждой секундой всё сильнее нарастает. И Попов, и Шастун пьяны достаточно, чтобы быть такими смелыми. Алкоголь, вообще, часто служит оправданием для самых бесшабашных и отчаянных поступков.

      Вскоре руки брюнета по-свойски ложатся на талию Антона, и теперь очередь того вздрогнуть. Он немного отстраняется, чтобы заглянуть в глаза Арса, но не удивлённо, а скорее заинтересованно. Его глаза застелены пьяной дымкой, а губы вновь слегка насмешливо изогнуты. И Попов машинально тянется к ним, чувствуя дикое притяжение. Создаётся ощущение, будто оно существовало где-то на задворках сознания с самого момента их знакомства, а сейчас наконец-то вырвалось наружу. Он чувствует ещё и пальцы Антона на своих плечах, а всё, что он видит, это губы парня — такие непривычно манящие.

      А затем Шастун вздрагивает в его руках, когда случайно, будто бы в попытке прижаться ещё ближе, касается своим пахом бедра Арса. И всё — и музыка вновь оглушает, и окружающий мир снова начинает существовать, и в голове, хоть и здравый смысл всё ещё отсутствует, зарождается паника. Он… возбудился? Неужели у него реально встал всего лишь на прикосновения брюнета и на одну мысль о неизбежном поцелуе?!

      — Блять! — шипит Антон, резко отталкиваясь от Арсения. Лицо у того удивлённое, но он не успевает и слова сказать, как Шаст тут же разворачивается и мчится, расталкивая толпу, в сторону уборных. Он забегает в мужской туалет и сразу же закрывается в первой попавшейся кабинке, пытаясь отдышаться. Попов следует за ним по пятам, чуть ли не сбивая кого-то на входе.

      — Антон! — громко зовёт он. В ответ звучит тишина, нарушаемая лишь слышимыми из зала отголосками музыки. — Я знаю, что ты здесь, не прячься. Что случилось?

      — Пожалуйста, съеби! — подаёт голос Шастун из ближайшей кабинки. Какой-то парнишка, выходящий из соседней, вздрагивает и осматривается по сторонам, как дебил, после чего спешит вообще ретироваться. Арс, будто бы не замечая его, подходит к кабинке Антона и прислоняется к ней плечом.

      — У тебя всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает он.

      — Нет, блять, — кричит студент, но его голос надламывается, и он шумно выдыхает, — не всё… сука, не всё…

      — Открой мне дверь, — доверительным тоном произносит Арсений.

      — Нет, — доносится тихий ответ.

      — Открой, Шастун!

      — Нет!

      — Открой, блять, эту ебаную дверь, иначе я её с петель снесу! — внезапно восклицает Арсений, и на памяти Антона это первый раз, когда он матерится. Матерные слова, смешиваясь с яростью в голосе и теми самыми гипнотическими нотками, делают своё дело — Шастун дёргает за щеколду. В кабинке чертовски мало места, но Арс заходит внутрь, тут же прикрывая дверь за собой, и тут же замирает от представившейся ему картины. Перед ним находится раскрасневшийся парень в немного сбившейся одежде и со вновь торчащим «хохолком» на голове. Он тяжело дышит, с видом загнанного зверя глядя на Арсения, а рукой пытается прикрыть выпирающий бугор на джинсах в районе паха.

      — Вот, в чём дело, — негромко тянет Попов, не в силах отвести взгляда от того самого места.

      — Не смотри на меня так, идиот, — практически рычит Шастун. — Я это не контролирую.

      — И что ты собираешься делать с этим?

      — Будто бы у меня такой широкий выбор, — бормочет Антон, всё ещё пытаясь привести в порядок дыхание, что является очень трудным заданием. Они молчат с пару секунд, а затем Арсений склоняет голову набок и слишком будничным тоном произносит:

      — Я могу помочь тебе.
      — Ты, что, блять?! — восклицает Антон, но брюнет уже протягивает к нему руки. Парень пытается увернуться, будто остатки здравого смысла всё же где-то в нём остались, но актёр оказывается смекалистее. Он хватается за шлёвки на джинсах Шаста и притягивает того к себе, заставляя практически потерять равновесие. Упасть назад русоволосый не успевает, так как Арс придерживает его второй рукой, вынуждая уткнуться лбом в боковую стену, чуть согнувшись. Антон всё ещё пытается брыкаться, когда руки Попова норовят коснуться ширинки, но мужчина на мгновение перехватывает его руки и наклоняется к уху.

      — Не поверю, что ты такой прям принципиальный, чтобы отвергнуть мою… «помощь» только из-за того, что я парень, мы оба бухие и находимся в туалете какого-то стрёмного питерского клуба.

      Если бы момент не был таким напряжённым, Шастун бы засмеялся, но сейчас он раздражён и возбуждён (что, собственно, его и раздражает). Парень сжимает зубы и цедит сквозь них:

      — Не в этом дело.

      — А в чём?

      Антон не отвечает, лишь всё ещё часто дышит. Голова у него трещит, а в паху всё тяжелеет и тяжелеет от одной мысли о том, что сейчас нужно бы Арсения оттолкнуть, будто сам организм умоляет его это не делать. Ну, естественно, ведь близости ни с кем у него не было довольно давно… Сгорая от стыда, задетой гордости, отвращения и жалости к самому себе, Шастун сглатывает и расслабляет руки.

      — Ладно, — слишком тихо произносит он, прикрывая глаза.

      — Ладно? — переспрашивает Арсений, даже немного удивлённый.

      — Только не переусердствуй, — выдыхает едва слышно Антон, на что Попов усмехается и отпускает запястья парня. Он снова тянется к ширинке джинсов и на этот раз легко с нею справляется.

      — Не волнуйся, у меня в этом опыт есть.

      — И заткнись, умоляю!

      Арс не может подавить очередной смешок, но тут же запускает руку в бельё Шастуна, чем вынуждает того вздрогнуть и упереться руками в стену, чтобы ненароком не грохнуться от нахлынувших эмоций. Опыт у мужчины, действительно, есть наверняка, так как его рука довольно уверенно сначала проводит по всей длине, а затем сжимает головку. Антон до боли закусывает губы, а затем не сдерживается и издаёт слабый стон, прикусывая уже костяшки пальцев одной из рук. Брюнет нависает над ним, начиная без промедлений двигать рукой, не мучая Шастуна, а давая тому то, чего ему хотелось. Ладонь Арса, хоть и намного приятнее на ощупь, чем любая другая среднестатистическая мужская ладонь, всё же кардинально отличается от женской, и русоволосый эту разницу отчётливо улавливает. Он всё ещё жмурится, до такой степени сильно сжимая веки, что перед ним начинают мелькать разноцветные блики. И он забывает о том, где они находятся, забывает о том, кто стоит за его спиной и чья рука скользит по его возбуждённому члену. Он всё забывает, даже как зовут его, отдаваясь наслаждению, накатывающему с головой, будто цунами.

      А затем он чувствует прикосновение губ чуть ниже загривка. Зубы Арса слабо смыкаются на выпирающей косточке, и от этого Антон издаёт очередной сдавленный стон. Это точно не выглядит, как «дружеская взаимовыручка». Будто это когда-либо вообще могло выглядеть, как «дружеская взаимовыручка»! Шастун продолжает сжимать зубами костяшки пальцев, оставляя на них краснеющие следы, а Попов, не сбавляя темпа, двигает рукой. Какое-то время Антон будто бы находится в прострации, получая кайф от ситуации, но с каждой секундой этого мало, мало, мало…

      И вскоре он ощущает приближение того самого чувства, которого ему так не хватает. Цунами эмоций уже готово накрыть его с головой.

      — Арс, я… — пытается пропыхтеть он, — я сейчас…

      Но мужчина его не слушает, не собирается отстраняться, а лишь ускоряется, доводя всё-таки Антона до конечной точки наслаждения. Вздрагивая всем телом, тот кончает прямо в ладонь Арса.

      Почти с минуту после этого они молчат, замерев во всё той же позе — Антон приклеился к стене, задыхаясь и отходя от произошедшего, Арсений нависает над ним, облизывая пересохшие губы. Они бы, наверное, ещё долго так стояли, если бы вдруг на весь туалет не раздался неожиданный голос.

      — Шаст, ты тут? — это Позов. Голос друга громким набатом раздаётся в голове Антона, и тот открывает глаза. Однако к реальности первым возвращается Арсений, натягивая одной рукой на парня сползающее бельё и отстраняясь. Он сам немного в шоке от произошедшего минутой ранее, поэтому решает поступить очень по-взрослому.

      — Я, наверное, пойду. Ответь ему, — и больше не глядя на Антона, брюнет разворачивается и исчезает почти сразу.

      — Ша-а-аст! — раздаётся очередной, но немного другой пьяный оклик.

      — Я тут, — глухо отвечает парень, находя в себе силы оторваться от стены и открыть дверцу кабинки. Перед ним предстаёт чудная картина: Позов еле стоит на ногах, а на его плече повис Матвиенко с растрёпанным хвостиком, собиравшийся, наверное, снова кричать его фамилию.

      — О, вот ты где, — произносит именинник довольным голосом и икает. Дима, пытавшийся его удержать, беззвучно угорает.

      — Всем нам сегодня досталось, придуркам, — причитает он. Выпивая, Позов всегда превращался в сварливую бабульку. Это была одна из причин, по которой он не любил алкоголь вообще.

      — Я хочу домой, — слабо тянет Антон. — Сегодня на вахте Тимофеич — он нас пропустит.

      Димка кивает и смотрит на Серёжу, который умещает голову на его плече, будто на подушке.

      — А я с вами хочу, — бормочет он, — жить в общаге хочу. Возьмите меня, а? Я на коврике спать буду у двери.

      Парни смеются, переглядываясь, а затем Шастун подходит к друзьям и подхватывает его с другой стороны.

      — Ладно, приютим тебя, куда ж мы денемся? — произносит он, отчего Серёжа радостно хочет чмокнуть его в щёку. Смеясь и пошатываясь, шумное трио направляется к выходу из клуба. А Антон усиленно пытается оставить анализ произошедшего для своей трезвой головы.