Глава 14
Пробыв в общежитии университета целую неделю, Итан смог изучить его только наполовину. Оно было слишком велико, и многие места можно было увидеть лишь к началу семестра, когда открывались дополнительные корпуса и аудитории. Территория была полна красивых пейзажей, мини-садов с цветами и разнообразными растениями, а рядом с третьим корпусом университета, который предназначался для биологических наук, текла небольшая река с кристально чистой водой. Вокруг было много зелени, и трава, росшая на территории, казалась словно неземной — идеально зелёной и пушистой, как большой мягкий ковёр, укрывающий весь университет.
Внешние стены главного здания были сделаны из графитового камня, который идеально подчеркивал антураж и атмосферу всей местности; иногда казалось, будто ты ходишь по садам замка давних веков. Некоторые корпуса были более новыми — это можно было понять по их современной архитектуре: странным формам, панорамным окнам, серо-чёрным тонам и дверям, работающим от датчика движения. Хоть они и выделялись среди старых главных корпусов, но всё же идеально вписывались в общий вид, ведь по всей площади их наружные стены были покрыты лианами, на которых распускались белые лепестки цветов, названия которых Итан даже не знал.
Внутренний двор училища был оборудован для времяпровождения студентов во время обедов и перерывов между занятиями: там стояло много столиков и было достаточно мест, где можно было просто расположиться на траве. Несколько высоких, словно столетних деревьев создавали густые тени, под которыми можно было спрятаться от палящего солнца. Но из всех красот университета Итан выбрал ту, в которой проводил больше всего времени.
Почти каждый вечер парень приходил к месту, где ручей рядом с биологическим корпусом обрывался в небольшой водопад. Там он мог уединиться с тишиной и собственными мыслями, которые, хоть и съедали его изнутри, всё же будто напоминали, что он ещё жив. Это место словно дарило ему свободу и помогало забыть моменты, о которых ему было больно даже вспоминать. Он часто сидел там до утра, встречая рассветы. Приносил свой плед, садился на него и читал, рисовал, иногда писал мысли в личный дневник — всё это помогало ему хоть как-то ощутить вкус той жизни, когда он чувствовал радость и был беззаботен, не придавленный тяжестью мира.
На протяжении всей недели Итан не выходил за территорию кампуса: изучал местность, игнорируя всех вокруг. Он часто даже не слышал, когда к нему обращались профессора, живущие и работающие на территории университета или студенты прошлых годов оставшиеся в кампусе на каникулах.
На телефонные звонки друзей, в особенности Джаспера, он не отвечал, думая, что не справится с собственными эмоциями. Сообщение, полученное от Мин-хо с искренними извинениями, он даже не открывал — ведь понимал, что не хочет тратить на это ни сил, ни времени.
Из-за игнорирования друзей он чувствовал жуткую вину, особенно перед Джаспером: тот помог ему в самый сложный момент. Но ответить другу он не мог — не знал, как объяснить своё внезапное исчезновение, почему не писал и не отвечал на настойчивые звонки. К тому же он боялся, что если начнёт говорить, то просто разрыдается от боли воспоминаний.
Иногда он отвечал только Пайпер и Эмме, по очереди говоря, что плохо себя чувствует и ему нужно побыть одному. Постепенно звонки от друзей прекратились — после того как он попросил передать всем, что с ним всё хорошо, что он живёт в общежитии и ему просто нужна тишина, списывая всё на адаптацию к новой стране и жизни. Подругам было сложно в это поверить: они были с Итаном всё время после его приезда, и он был чрезмерно рад происходящему — не было ни единого намёка на плохие мысли или отстранение от мира.
В один из таких тихих дней, утром, парня разбудил телефонный звонок. Он поднял трубку, даже не задумываясь, — усталость и долгие дни без нормального сна притупили реакцию и сознание.
— Алло... — тихо прозвучало в комнате, отдаваясь лёгким эхом.
В трубке раздался эмоциональный голос Эммы, которая хотела увидеться с другом, а на заднем фоне были слышны крики Пайпер, пытавшейся поймать своего кролика, выбежавшего из клетки.
— Ит, пошли прогуляемся. Рядом с Центральным парком открылась новая кофейня, — она сделала паузу, ведь на заднем фоне послышался грохот, из-за Пайпер, которая упала гоняясь за своим питомцем. Эмма тихо усмехнулась и продолжила: — Думаю, она тебе понравится. Там есть отдельная комната с книгами, играет только джаз из винилового проигрывателя.
Она понизила голос, делая его мягче, будто осторожно уговаривала.
Итан, который ещё толком не проснулся, подумал, что и сам устал быть один. Ему нужна была его холеричная подруга, которая, казалось, способна достать даже труп с того света.
— Дай мне часа полтора. Я схожу в душ, соберусь и поеду. Только скинь адрес, — монотонно, ещё сонным голосом пробубнил он.
— Мы заедем за тобой. Через час будем.
— Эмма, я...
Но девушка уже сбросила звонок, зная, что друг начнёт отказываться. Она была намерена приехать — отказ не принимался.
Парень, выключив телефон, уронил его на подушку и медленно начал засыпать.
Через полчаса он резко проснулся от грохота сверху — будто что-то тяжёлое и металлическое упало на втором этаже. Спустив ноги с кровати и взяв телефон, он увидел сообщение от Эммы:
«Через полчаса будем у тебя».
Он вскочил и направился в душ. Простояв под водой минут пятнадцать, прежде чем начать мыться, он пытался прийти в себя.
Парень вышел из душевой медленным шагом. На нём были только пижамные штаны — футболка осталась внутри. Вытирая мокрые волосы полотенцем, он направился к кровати, когда услышал щелчок входной двери.
В комнату зашла Пайпер, а за ней — Эмма.
— Мы пришли, — улыбчиво сказала подруга.
Сначала её смутил вид друга — видеть его полуобнажённым было неловко, тем более что они вошли без стука. Эмма, закрыв дверь, обернулась — и тут же покрылась румянцем.
Итан от неожиданности уронил полотенце, ещё больше оголив торс. Улыбки девушек мгновенно исчезли.
Спустя неделю синяки и отметины на теле Итана стали ярче — не заметить их было невозможно.
Парень, увидев их лица, резко осознал, в каком виде стоит, и поспешно поднял полотенце.
— Итан... это что? — тихо спросила Пайпер, подходя ближе.
— Вы почему не предупредили, что уже тут? — растерянно промямлил он, понимая, что увиденное не останется без разговора. Он собирался замазать синяки тональным кремом, а для губы придумать какую-нибудь отговорку.
Девушки подошли ближе, глядя на его шею.
— Итан... — дрожащим голосом произнесла Пайпер, не отводя взгляда от укуса, гематом и тёмных следов от пальцев на запястьях.
Она осторожно протянула руку к его кисти. Итан едва заметно кивнул. Её пальцы коснулись синяков — и от боли его рука дёрнулась.
— Что случилось? — нервно спросила Эмма.
— Всё в порядке, — резко ответил он и направился к душевой, хватая футболку и судорожно надевая её. Из-за напряжения движения были резкими и неловкими, и ткань не успела скрыть тёмные пятна на торсе, а воротник и вовсе не закрывал укус, создающий контраст на бледной коже парня.
— Это что, чёрт возьми, такое?! — повысила голос Пайпер. — Ты из-за этого не хотел видеться?
Она коснулась укуса.
Итан убрал её руку и сделал шаг назад.
— Прошу... давайте просто пойдём гулять и забудем об этом, — тихо сказал он, опуская глаза, в которых уже собирались слёзы. Сердце билось быстрее, предвещая срыв, но привычка скрывать эмоции помогала держаться.
Девушки переглянулись и, поняв, что давят слишком сильно, сменили тему.
— Ты какого чёрта ещё не одет? — усмехнулась Эмма, приобнимая его за плечо. — Давай, собирайся. — сделав небольшой удар по затылку парня девушка прыгнула на кровать и легла так, словно эта комната принадлежала ей, — я жду когда ты начнешь переодевать штаны, — попыталась пошутить девушка, но в смех кинулась только Пайпер, вовсе не от шутки, а от лица Итана, который смотрел на лежащую подругу, как на сумасшедшую, збежавшую из клиники.
Итан слабо улыбнулся, тихо усмехнулся и потянулся за феном.
ㅎ
День прошёл без лишних вопросов. Они сидели допоздна в новом кафе. Позже он проводил их домой, вызвал такси и вернулся в общежитие.
Зайдя в комнату, парень в очередной раз оглядел её. Белые стены казались серыми под не очень качественным светом люстры, выполненной в стиле модерн. Она была похожа на стеклянный шар, внутри которого проходила светодиодная лента.
Две кровати из тёмного дерева стояли по разным сторонам комнаты. Раньше его кровать находилась у окна — так же, как и вторая, стоящая справа, — но он передвинул её так, чтобы ночью можно было смотреть в окно на луну и звёзды.
Комната была прямоугольной формы, с небольшим коридором в начале. Когда заходишь внутрь, тебя встречают несколько вешалок для верхней одежды и место для хранения обуви. Проходя дальше, пространство уходило влево, где сразу стояла кровать Итана, направленная к окну, находившемуся прямо напротив двери.
За кроватью, в углу, располагался стол, полностью заставленный книгами, его любимой кружкой, подаренной Эммой, парой фигурок любимых исполнителей и настольной лампой. На стене висела картина по номерам, всё ещё не законченная: на ней был изображён закат на берегу моря в розово-голубых тонах. Рядом находилась обычная подвесная полка, пока ещё пустая.
В следующем углу было пусто — в будущем Итан планировал поставить туда зеркало в полный рост. Дальше располагалось большое окно с коричнево-бежевыми шторами, которые он купил ещё тогда, когда заселился в отель.
Справа в углу стояла кровать второго соседа, рядом с ней — прикроватная тумба, а над ней висела такая же подвесная полка. Справа от входа находились две двери: одна вела в душевую, другая — в небольшой гардероб.
Окинув комнату взглядом, можно было сказать, что она немного пустовата — здесь были лишь накопленные им вещи. Но со временем она должна была превратиться в настоящий дом.
В тысячный раз осмотрев всё вокруг, парень медленно разулся и направился в душевую.
Встав перед зеркалом, он снял футболку и начал смывать тональный крем с тех мест, где замазывал синяки.
— Паршиво... — тихо произнёс он, отводя взгляд от своего отражения.
Он встал под душ и повернул кран. Слишком горячая вода обожгла кожу — стало больно, но в этом ощущении было что-то странно притягательное. Будто физическая боль могла заглушить внутреннюю. Лишь осознав, что ожоги только усугубят ситуацию, он сделал воду холоднее и глубоко вдохнул.
Через пятнадцать минут он вышел, подошёл к кровати и почти рухнул на неё, укутываясь в тёплое одеяло. Его взгляд устремился в потолок — туда, куда он смотрел каждый вечер перед сном, словно пытаясь сосредоточиться и найти ответы в собственном сознании.
Решив лечь спать, он поставил телефон на зарядку и повернулся на противоположный бок. Его взгляд остановился на соседней кровати — пустой, ожидающей своего будущего хозяина.
Тишина давила. Целый день он старался быть сильным, улыбаться, делать вид, что всё хорошо, скрывать всё, что накопилось внутри. Но в памяти снова и снова всплывали моменты: как его хватают и тянут в кровать, как чьи-то губы касаются его шеи, губ, тела...
Эти вспышки воспоминаний словно погрузили его в транс. Взгляд застыл, глаза перестали двигаться. Страх того дня медленно возвращался, и слёзы начали накатываться, а затем тихо стекать по щекам. Это не была истерика или паника — он даже не мог описать своё состояние. Слёзы просто текли.
В какой-то момент ему перестало быть страшно. Перестало быть грустно. Перестало быть вообще что-либо. Будто в один миг эмоции покинули тело, оставив после себя только пустоту.
«Да он никогда никому не будет нужен!» — слова матери болезненно отозвались в памяти. Он начал верить им. В голове возникали мысли, что мама права, а все друзья, эмоции и чувства — всего лишь очередная игра с его жизнью.
Продолжая лежать неподвижно, он казался почти не дышащим. Медленно закрыл глаза, пытаясь забыться во сне.
Резкий звук уведомления, который он забыл отключить, вернул его в реальность. Он открыл глаза и снова уставился на ту же пустую кровать. Тело и сознание были настолько уставшими, что даже перевернуться казалось непосильной задачей.
Спустя несколько минут он тяжело выдохнул и всё же повернулся. Рука потянулась к телефону. Как только палец коснулся экрана, тот загорелся, ослепляя привыкшие к темноте глаза. Он прищурился и уменьшил яркость.
Взгляд медленно опустился на уведомление.
«Мин-хо — прошу, позволь с тобой поговорить...»
Он замер. Ни эмоции, ни реакции. Просто смотрел на экран. Сердце постепенно начало учащаться, а дыхание, наоборот, стало медленнее. Внутри живота что-то болезненно сжалось — будто душа пыталась спрятаться глубже. Мысли исчезли. Голова стала пустой.
Экран погас. Он ослабил руку, и телефон упал на ковёр. Он даже не попытался его удержать — словно позволил этому случиться.
Он снова закрыл глаза.
Луна резко осветила его лицо через узкую щель между шторами, которые каким-то образом немного разошлись, пропуская холодный белый свет.
Глаза вновь открылись. Голова медленно повернулась в сторону сияния. Внутри начала подниматься злость.
Он сел. Когда ноги коснулись пола, а тело попыталось удержать равновесие, голова закружилась. Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, понимая, что сейчас упадёт, но стол впереди помог удержаться.
В ту же секунду по комнате разнёсся громкий звон разбивающегося стекла — он задел локтем кружку, и она разлетелась на осколки.
Эмоции нарастали, затуманивая разум. Спокойствие окончательно исчезало.
Он медленно направился к окну, но снова почувствовал головокружение и ударился коленом о деревянную кровать. Боль стала последней каплей — злость достигла пика.
Подойдя к окну быстрым шагом, он схватил занавеску и со всей силы дёрнул её. Карниз вместе с гвоздями вырвался из стены и с грохотом упал на пол.
Переступив через шторы, он рухнул на кровать и закопался в одеяло с головой.
Сердце постепенно замедлялось. Дыхание выравнивалось. Тело начинало расслабляться.
И снова — звук уведомления.
Мышцы мгновенно напряглись.
На этот раз он попытался взять себя под контроль. Медленно опустил руку на пол, нащупал телефон на ковре и затащил его под одеяло.
Яркий свет ослепил глаза. Он зажмурился, затем осторожно приоткрыл их, глядя через узкие щёлки.
«Мин-хо — Итан, просто напиши хоть что-нибудь, я...»
Полностью сообщение не отображалось на главном экране. Он провёл пальцем вверх, Face ID подтвердил пользователя, и текст открылся:
«Я хочу тебе всё объяснить, попытаться просто извиниться. Я не оправдываю свои действия, лишь хочу извиниться... Прошу».
Медленно читая строки сверху вниз, он снова тяжело вздохнул и начал печатать:
«Не пиши мне. Эта тема закрыта, так же как и тот день был последним, когда я видел тебя в своей жизни. Прощай».
Без злости. Без всплеска эмоций. Его состояние было слишком опустошённым, чтобы выплеснуть всё накопившееся или написать сотню обвинений.
— Прощай... — тихо повторил он, наблюдая, как появляются две галочки. Статус сменялся: «в сети», «печатает»... а затем — «не в сети».
Он выдохнул, осознав, что ответа, скорее всего, не будет.
Переведя телефон в беззвучный режим, он положил его на прикроватную тумбу и закрыл глаза.
И наконец просто провалился в сон.