Под Звуки Фортепиано...
Комнату заполняли красивые звуки старого фортепиано. Мама обожала играть на нём зимними вечерами в канун Рождества, когда отец ещё был жив. Только вчера выяснилось, что ты талантлив не только в писательстве рефератов в универ. Я был беспардонно втянут в детскую игру…Правда или вызов? Так она называлась? Чета Смит начала творить беспредел в лице бардака и всяких дурацких игр вчера, так и выяснилось, что ты учился в музыкальной школе семь лет, закончил получается…Резко твои руки остановились, прекращая мои размышления.
– Первый раз вижу тебя настолько умиротворённым, на тебя так влияет фортепиано, или ты вспоминаешь очередную «вылазку»? – улыбаешься, я говорил тебе, как люблю твою улыбку? Вылазка…Так ты называешь мои обманы о задержке в отделе? Ты уже давно знаешь, что мы ездим за особо опасными преступниками, когда я отмазываюсь канцелярской работой.
– Ещё обижаешься? – ответ заведомо известен, ты не из тех, кто будет закатывать скандалы о задержке хоть на минуту.
– Нет, – ожидаемо – но впредь, прошу не игнорируй мои просьбы о аккуратности. С тебя хватит шрамов и ранений.
– Кому-то же нужно жертвовать своей красотой, я ведь надежда человечества. – смеёшься, когда-то ты так говорил, правда в укор, но всё же.
– Ты прав, кто-то должен жертвовать красотой…Но не жизнью, как поступаешь ты, – серьёзный тон, Эрен только не это, ты не закатишь истерику, не отправишь меня спать в гостиную…Просто перестанешь со мной разговаривать…Я подхожу сзади, приобнимаю за плечи, целую в макушку и провожу носом по красиво уложенным, отросшим до плеч, волосам – примирительный жест. Ты медленно выдыхаешь. – Леви, ты уходишь от разговора.
– Я не хочу с тобой ругаться, солнце. – немного сжимаю твои плечи и чувствую прикосновение твоей руки к тыльной стороне своей ладони.
– Я не ругаюсь, просто волнуюсь за тебя. – ты откидываешь голову назад, заглядываешь прямо мне в глаза, вышибает мысли. Я всегда тону в твоём взгляде…Сколько комплиментов я тебе не сказал, потому что даже перед тобой не хотел портить репутацию грозного копа.
– Мне нужно будет уехать в Нью Йорк через две недели…
– Снова? Ты ведь только месяц назад туда ездил…Это обязательно? – если бы ты знал, как я хочу просто послать всё нахер и сидеть дома, наблюдая только за твоей безопасностью.
– Эрен, если было бы необязательно, я бы отправил Смита далеко и надолго. – ты вновь сел ровно и положил руки на клавиши. Что теперь? Ты начал играть, очень сложно было бы не распознать Шопена. Медленные переливы музыки созданной классиком снова заполняли собой комнату, в которую я не заходил уже больше пяти лет…Это ты умеешь уйти от разговоров красиво. А мне остаётся лишь слушать твоё молчание под воссоздаваемую тобой же мелодию. Ты играешь так же великолепно, как и выглядишь, особенно сейчас, с ещё завитыми, из-за встречи с моей матерью, с утра волосами, в слабом свете одного единственного бра на стене, немного накрашенными глазами, впервые вижу, чтобы ты так делал. Омежьи странности, точь-в-точь, как у женщин…Сегодня ты сделал всё, чтобы понравится моей маме, даже оделся, как омега, а не как подросток альфа из какой-то банды гопников, не волнуйся, ты её очаровал, как и меня прямо с первой нашей встречи.
– Люблю, – куда-то в затылок, туда же прилетел почти невесомый поцелуй – почему ты такой идеальный? – случайно озвученная мысль не выбила тебя из колеи, только Шопен сменился Бетховеном от чего-то нагоняя тоску. Ты прекрасно переигрывал и скрипку…