Слово и Клинок

Поздняя ночь. Лиана лежит на подушке, глаза закрыты. Телефон дрожит где-то на прикроватной тумбе.
Адам.

Она тяжело выдыхает, нащупывает трубку, жмёт "ответить".

— Алло... — голос сонный, еле дышащий.
— О-о-о! Подняли трубку! Как же я рад, — весёлый голос, в нём почти смех.
— Адам?.. Ты пил? — чуть приоткрывает глаза, щурится.
— Я? Та-а-к, а вот это уже обвинение... без доказательств.
— У тебя голос пьяный.
— А у тебя — сонный. Ничего, я тебя не упрекаю.

Она фыркает.

— Зачем позвонил?
— Хотел услышать тебя. Просто... ты — тёплая. Даже через телефон.
— А ты странный. Особенно ночью.
— А ты у нас самая обычная и самая красивая, особенно всегда? Говорит Адам и делает вздох.

Пауза.

— Ты где?
— У окна. Смотрю на город. Тут так красиво... Мигает всё. Как в детстве гирлянды.
— А сам один?
— Ага. Не люблю, когда кто-то рядом в такие моменты. Только голос тво.. — он не говорит. Он... как будто смотрит.

Она молчит, глаза снова закрываются.

— Не пей больше, Адам.
— Что, беспокоишься обо мне?
— Нет.

Он усмехается.

— Ты псих. Никто о тебе не беспокоится.
— Ладно. Тогда просто — спокойной ночи, Лиана.
— Спокойной ночи, Адам.

Он не сразу кладёт трубку.
Она уже почти спит.
А на том конце — тёплый, ночной город, и он — тоже молчит. Но улыбается.

Утро.

Адам открыл глаза, поморщился. Голова будто раскалывалась изнутри.

— Чёрт... — пробормотал он, откинув одеяло.

Он с трудом поднялся с кровати, прошёл к тумбочке. Движения резкие, злые. Дёрнул ящик, вытащил пластиковую бутылочку с чем-то противным, но полезным — от похмелья. Выпил прямо из горлышка, криво поморщился.

— Никогда больше, — пробормотал, хотя знал — не в первый раз так клялся.

Он сел на край кровати, провёл рукой по лицу.
Потянулся за телефоном.
Экран загорелся — и он застыл.

Вызов: Лиана. Вчера. 00:42.

Адам закрыл глаза.
— Ну, красавец… — прошептал.
В голове всплывали её сонный голос, паузы, то, как она сказала «не пей больше».
И как он ответил. «Спокойной ночи».
Почему от этого было тепло… и неловко?

Люмьер.

Холод пробирается в город с каждым днём.
Город уже дышал поздней осенью — ещё не зима, но листья уже улеглись на мостовых. Ветер тянулся по улочкам, срывая капюшоны и поднимая шарфы. Люди спешили, кутая носы в воротники.

Лиана спускалась по лестнице в свитере и мягком пальто.
На кухне шипел чайник, а у окна стояла мама.

— Лиана, надень что-нибудь потеплее, — сказала она, не оборачиваясь. — Сегодня вечером обещали резкое похолодание.

— Хорошо, мамочка, — ответила Лиана, застёгивая пальто до самого подбородка.

В комнату заглянул Леон — младший брат, уже в куртке, с рюкзаком за плечами.
Он надуто смотрел на сестру.

— Почему ты так поздно приходишь? Я тебя почти не вижу.

Лиана подошла, положила руки на его плечи.

— Прости. У нас проект. Я всё время в библиотеке. Но как только мы сдадим его, я обещаю: пойдём гулять. Только ты и я. Хочешь? С глинтвейном и мармеладками.

Леон смягчился, кивнул.
Она поцеловала его в щёку, и он убежал.

— Я побежала! — крикнула она маме.
— Береги себя! — в ответ.

Университет Либера.

Лиана подошла к центральному входу, где её уже ждала Амелия — в длинном коричневом пальто и с картонным стаканом кофе в руках. Губы розовые от холода, волосы аккуратно заправлены под капюшон.

— Доброе утро, соня, — сказала она, протягивая ей второй стакан. — На этот раз ты почти не опоздала.

— Спасибо… — улыбнулась Лиана, прикоснувшись к тёплому стакану. — Мне сегодня снился странный сон. Или это был не сон.

Амелия прищурилась:

— А ну-ка, выкладывай.

— Потом, — прошептала Лиана и посмотрела в сторону. Почему-то было стыдно.
Сонный голос. «Не пей больше». Его тихое «спокойной ночи». Всё это было. Она ведь помнит.

Амелия ухмыльнулась, как будто что-то почувствовала, но не настаивала.

— Ладно, только знай: я сегодня вся — уши. После пары.

Они шагнули внутрь здания, растворяясь в шуме студенческой толпы.
Адам вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. На щеках — лёгкий румянец, кудри чуть взъерошены. Он бросил взгляд на телефон.
10:42.

Он застыл.
— …Чёрт.

Телефон тут же завибрировал.
На экране: Эрни.

Адам нажал «принять».

— Ты серьёзно?! — послышался в трубке возмущённый голос. — Где ты шляешься?! Первая пара уже закончилась, вторая через десять минут!

Адам плюхнулся на кровать.
— Эрни, клянусь, у меня в голове кто-то стучит ложками. Или кастрюлей.
— Слово дня — «будильник». Адам, ты вообще знаешь, как звучал ночью?.. Будто тебя похитили, напоили клубничным ликёром и выбросили обратно.

— Хотя бы выбросили, — усмехнулся Адам.
— Все ли у меня такие нелучшие друзья?.. — Эрни обречённо вздохнул.
*Воспоминания
Иногда окружающим казалось, что они просто друзья по привычке. Взрослые, сдержанные, каждый по-своему закрытый.
Но правда была глубже. Они — больше, чем друзья. Они — люди, которые вытаскивали друг друга в моменты, когда никто больше не мог.

«Ты чего, дурак? Не дерись!»
— «Он тебя обозвал, Эрни. Мне плевать, что у него рост как у шкафчика. Пусть теперь извиняется».

Это было в седьмом классе. Тогда один старшеклассник толкнул Эрнеста в коридоре и обозвал за то, что тот пришёл в школу в свитере с волками — подарок от бабушки. Эрни промолчал. Адам — нет.
Он врезал обидчику и сломал себе кулак.

С тех пор, кажется, всё стало ясно. Эти двое не нуждались в словах, чтобы быть рядом.

И когда в девятом они сидели на крыше школы с двумя банками энергетика и обсуждали, куда пойдут учиться, решение было простым:

— Пойдём туда, где вместе. Иначе неинтересно.

Адам тогда улыбнулся впервые за много дней.

— Лучше с детства. Со школы. Терпишь же.
— Терплю, потому что без меня ты бы до сих пор был в пижаме в поликлинике, а не на фехтовании.
— Ага. А теперь в пижаме в университете.
— У тебя есть десять минут. Если опоздаешь — я скажу всем, что ты слушаешь романтические подкасты перед сном.

— Не смей. Всё, уже почти вышел.
Университет Либера. Столовая. После первой пары.

Амелия с шумом опустилась за столик, рядом с Лианой, у которой в руке был высокий пластиковый стакан с коктейлем — клубника и киви. Цвет яркий, вкус летний. Она молча потягивала его через трубочку, пока Амелия возмущённо жестикулировала:

— Он опять! Он опять начал лекцию с того, что мы — «поколение клипов и отсутствия мозгов»! Как будто бы мы виноваты, что он не может нормально объяснить материал!

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, — рядом уселся Эрнест, бросая на стол пакет с булочками. Он слегка наклонился к Амелии и, почти не глядя, провёл рукой по её волосам. — Он просто старый брюзга. В прошлом году он и меня хотел оставить на пересдачу.

Амелия надулась: — Значит, это у него диагноз!

Лиана краем глаза наблюдала за ними. Между ними явно мелькала искра — слишком легко касались, слишком привычно переглядывались. Она сделала ещё один глоток и медленно подняла глаза, скользя взглядом по столовой. Её взгляд искал одного человека. Виновника её сонного утра.

Адам…

В этот момент у Эрни зазвонил телефон. Он глянул на экран и усмехнулся:

— Ну наконец-то, Его Величество очнулся.
Он нажал на зелёную кнопку.
— Где тебя носит, Адам? Мы в столовке.

Через пару минут дверь распахнулась. Адам вошёл.

Он выглядел… непривычно. Его обычно безупречно уложенные волосы сегодня были растрёпаны, будто он выскочил из дома в спешке. Взъерошенные, мягкие, чуть кудрявые — как у щенка, которого вытащили из корзины слишком рано.

Лиана заметила его сразу.

И не смогла оторвать взгляд.

Он поймал её взгляд… и она тут же отвела глаза, резко, как будто обожглась.

Адам заметно замедлил шаг, подойдя к столу. Амелия скрестила руки на груди и прищурилась:

— Почему все сегодня опаздывают, а? Ты, мистер «я пунктуальность», решил поддержать Лиану в этом безобразии?

Адам уселся рядом с Эрни, фыркнул, но ничего не ответил. Лишь мельком — и почти украдкой — взглянул на Лиану.

Почему, — подумал он, — вчерашний разговор кажется более неловким… даже, чем наш первый поцелуй?