Слово и Клинок

Я шла по длинному коридору, слегка устав от шумных разговоров, от мыслей, которые крутились в голове, как сорвавшиеся с цепи. Пальцы нервно теребили рукав зелёного свитера - того самого, уютного, широкого, с мягкой ворсистой тканью, которую я надела сегодня. Специально, зная, что он мне идёт.

Я уже почти свернула к лестнице, как взгляд цепляется за знакомую фигуру. Чуть впереди, у окна, освещённые утренним светом - Адам. Но не один. С ним - Аделина.

Я замираю.

На ней приталенное светло-бежевое пальто, идеально сидящее на фигуре. Под пальто - тонкое белое платье, слегка выглядывающее из-под полы. Волосы накручены в мягкие волны, уложены небрежно, как будто она только что вышла с фотосессии. Красная помада, серьги в форме капель. В руке - маленькая чёрная сумка. А в другой - рука Адама.

Я смотрю на них. И где-то внутри всё скручивается в тугой узел. Холодно. Не снаружи - внутри.

"Господи, Лиана. Что ты творишь? Почему тебе грустно? С чего вдруг?" - отчитываю себя мысленно. - "Ты просто проходишь мимо. Всё."

Я уже почти прошла, как её голос, слишком звонкий, слишком сладкий, настиг меня:

- О, Лиана, дорогая, как ты? - говорит она, и её губы растягиваются в приторную улыбку, а пальцы сжимаются крепче на запястье Адама.

Я поворачиваюсь. Неспешно.

- Ты спросила - стало лучше, - говорю спокойно, но голос предательски дрожит на последнем слове.

- Ох, как хорошо, - она будто поёт, - слышала, вы с Адамом работаете над проектом?

Я вдыхаю глубже. Окидываю её взглядом сверху вниз. Потом смотрю на Адама. Он... он не говорит ничего. Он просто смотрит. На меня. Не на неё. Его лицо не выражает злости, он просто... выглядит потерянным. Обиженным. Словно щенок, которого забыли в холодном подъезде.

- Да. Работаем. Только работа, - говорю резко, чуть приподнимая подбородок. - И всё.

Он всё ещё смотрит. Молчит.

- Просто хотела узнать, - невинно пожимает плечами Аделина. - Ади, кстати, завтра же ужин с нашими семьями. Ты не забыл?

Я резко поворачиваюсь к нему. Смотрю, не мигая. Мне не нужно ничего говорить. Он должен понять сам - завтра у нас репетиция. Финальная. Мы договаривались.

Адам смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Аделину. Его лицо чуть напрягается.

- Не забыл, - говорит он.

Аделина довольно улыбается и, не стесняясь, целует его в щёку. Я не выдерживаю. Разворачиваюсь и ухожу. Быстро, почти бегом. Хочется спрятаться. Не от них. От себя.

"Вот как... Значит, это ничего не значило? Ты поцеловал меня, а теперь стоишь там, позволяешь ей держать твою руку, целовать тебя. Дура, Лиана. Какая же ты дура."

АДАМ.
Она была там. В зелёном свитере, волосы небрежно собраны, утором были распущенными, лёгкий румянец на щеках. Шла уверенно, как будто знала, что не хочет останавливаться. Но Аделина, конечно, не смогла молчать.

Когда Лиана заговорила - коротко, резко - я почувствовал, как что-то в груди щёлкнуло. Я знал этот тон. Я знал её взгляд. Она была задетой. И это мне понравилось.

Когда она ушла - так быстро, почти бросив нас, - я знал: попал. Её это ранит.

Я отдёрнул руку от Аделины.

- Я не забыл. Но не приду, - сказал резко.

- Ади, почему? - она округлила глаза. Театрально.

- У меня дела поважнее.

- Но... свадьба, Ади...

- Не будет никакой свадьбы. Не обманывай себя. И оставь меня в покое.

- Но я... я люблю тебя...

- Нет. Ты любишь хвастаться. И говорить красивые слова папе. А я - не твой трофей.

Разворачиваюсь и ухожу. Впервые - по настоящему.

Тишина. Стеллажи с книгами тянут вверх, как колонны храма. Свет приглушён, лампы золотят страницы. Я сижу за столом в углу, раскидав листы с записями. Рядом чашка холодного чая.

Адама нет. До сих пор. Сколько уже прошло? Полтора часа?

"Наверное, там... с ней. Идиллия." - думаю, стиснув зубы. Глупо. Но я жду.

Щелчок двери. Он входит. Уверенным шагом. На нём чёрная водолазка, пальцы сжимают тетрадь, волосы чуть растрёпаны.

Я смотрю на него, не поднимаясь.

- Соизволил прийти? - говорю сухо. - Ладно, в следующий раз передам Аделине спасибо, что отпустила тебя. У нас, между прочим, меньше двух недель до презентации.

Адам кивает, чуть улыбается. Садится напротив.

- Тогда да. Спасибо Аделине. А то бы мог не прийти совсем, - отвечает, с ухмылкой.

Меня передёргивает. Услышав её имя - хочется ударить. Но я улыбаюсь. Улыбка натянута, но уверенная.

- Конечно, спасибо ей. Ну... работаем?

Он кивает. Мы листаем материалы. И вдруг я, будто случайно, говорю:

- А, точно. Про это Эрнест мне сегодня рассказывал.

Тишина. Он поднимает взгляд. Его глаза... колючие. Острые. И чуть злятся.

- Вот как, - тихо произносит он.

Голос без эмоций, но в нём сквозит всё. И обида. И ревность. И то, чего он не может сказать вслух.

А мне хочется смеяться. От ощущения, что я снова в игре.

В библиотеке царила тишина - только шелест страниц, лёгкий скрип деревянных стульев и мерцание мягкого жёлтого света от лампы над столом. Я сидела, слегка опершись локтями о стол, смотрела на экран ноутбука, но на самом деле совсем не читала. Адам рядом печатал что-то сосредоточенно, не поднимая взгляда. Воздух будто бы плотнее стал - натянутый, словно струна.

Мне всё ещё было немного грустно. Это чувство не отпускало с момента, как я увидела его с Аделиной в коридоре. Но стоило мне случайно взглянуть на него - волосы чуть взъерошены, брови сведены от концентрации, губы поджаты - и... сердце дрогнуло. Мило.
- Что!? Какой ещё милый!? - мысленно одёргиваю себя. - Нет, нет, нет, Лиана, хватит.

Он вдруг замолчал. Кажется, замкнулся. Ответы стали резкими, короткими.
Я не выдержала.

- Значит, завтрашняя подготовка отменяется? - голос мой звучал немного спокойнее, чем я чувствовала внутри.
Адам медленно поднял взгляд. Его глаза встретились с моими. Он долго не говорил. А потом, совершенно неожиданно:
- А ты хочешь, чтобы я отменил?

Я растерялась. Такой вопрос... Я не была готова.
- Ахах, ну... было бы лучше, если бы мы подготовились, - слегка смеюсь, пряча неловкость за иронией.
- Значит, будет. - сухо отвечает он и вновь опускает глаза в ноутбук.

Моё дыхание будто сбилось. Что?..
- А как же ужин? - тихо спрашиваю, удивлённая и растерянная.

Он не сразу отвечает. Потом, не меняя позы:
- Не пойду.

Я в полном шоке.
- Аделина обидится, - вырывается у меня.

Он резко закрывает ноутбук, оборачивается и смотрит прямо в глаза.
- А если я пойду - обидишься ты?

Этот вопрос застал меня врасплох.
- Кто сказал? Я не обижусь. Я же не маленькая девочка, которая расстраивается, когда её оставляют. К тому же, это, наверное, важный ужин...

На его лице мелькает лёгкая улыбка. Настолько светлая и неожиданная, что я будто на мгновение замираю. Глаза засветились мягким теплом, щеки чуть тронула тень румянца - он вдруг стал каким-то домашним, уютным. Волосы небрежно спадают на лоб. Он стал совсем другим - не тем холодным, сухим Адамом из коридора. Таким тёплым, каким я его видела только однажды...

И сердце - снова это сердцебиение, которое грохочет в груди, как барабан.
- Что ты улыбаешься? - спрашиваю, стараясь выглядеть равнодушной.

- Говоришь, что не маленькая девочка... Но ведёшь себя как она. Как та, что не хочет делиться своей сладкой ватой. - его голос звучит чуть насмешливо, но в нём проскальзывает нежность.

- Простите... Получается, вы - сладкая вата, мистер Адам? Не смеши меня, - отвечаю с усмешкой, но в голосе звучит предательская мягкость.

- А что? Могу быть и леденцом, если хочешь, - улыбается он чуть шире.

- Спасибо, ты для меня скорее как острый перец. - резко говорю.
- А острое я терпеть не могу.

Он приподнимает одну бровь.
- Совушка, полюбишь ещё...

И тут - я чувствую, как моё лицо начинает краснеть. Нет, не просто немного - жар вспыхивает по щекам, уходит в уши.
Совушка...
Чувство странное. Мне это вроде бы не должно нравиться, но в груди что-то дрожит от этих слов.

- Не полюблю, - отвечаю резко, упрямо. Хочу сохранить лицо.
Но он всё так же смотрит на меня. Улыбка не исчезает с его губ. И в этот момент я понимаю - я проиграла. Хоть и не подаю виду.