Наркоша.

Дилюк понёс Кэйю к дому Барбары. Так как был вечер, скорее всего собор Барбатоса был закрыт. Кэйа что то пытался говорить, но ему удавалось это делать как маленький ребёнок. Дилюка это бесило, но он всё держался и держался, что бы не наорать на Альбериха, ведь тот ведёт себя как ребёнок. Подойдя к дому Барбары, Рагнвиндр вежлево постучал 3 раза. Ему открыла дверь сонная девушка.
- Здравствуй, чего тебе надо в такое время?
- Кэйа поранился, поможешь привести в чувство?
Барбара зевнула, но разрешила пройти в дом.
- Как вас сюда принесло?
До этого девушка и не видела кровь из головы Альбериха.
Увидев, она сильно испугалась.
- Что с ним? Что с его головой? - судорожным голосом начала расспрашивать Барбара.
Дилюк усмехнулся, и сказал:
- Долгая история. Любит он вечно вляпываться в неприятности.
- Ладно.. Я схожу за аптечкой, а ты посиди с ним тут, а то вдруг снова куда нибудь вляпается. - Засмеялась девушка.
Кэйа в тот момент был уже будто бы в отключке, но всё ещё не спал. Из за веществ, он не чувствовал боли, но всё слышал и многое понимал.
Дилюк, подумав что парень уснул, погладил его по голове. И тихим голосом говорил про себя:
- Какой же ты дурак.. Вечно во что то вляпаешься.. Ты не поменялся.. Остался таким же дурачком, которого я до сих пор люблю..
Кэйа в этот момент все слышал, и возможно даже и понимал. Он никогда не думал, что его кто то ценит, он никогда и не думал, что бы доверять другим. Хоть и "братья" были разные, но в душе у них была одна и та же мелодия любви.
Наконец пришла Барбара с медикаментами. Она достала вату, перекись водорода и всякую фигню для больных. В этот момент Альберих не чувствовал боли, он чувствовал тепло брата, на котором он сейчас лежит. Он ни с кем, никогда не испытывал такие чувства как с Дилюком. У обоих было ощущение, будто бы каждый из них чувствовал сердцебиение друг друга. Каждый вздох и выдох..
Барбара закончила, Дилюк подлагодарив девушку, решил пойти в Таверну. Хоть и там были не такие хоромы, что бы спать, но у того уже отваливалось буквально всё. Нести тяжёлого брата, после и так тяжёлого дня.
Дилюк вышел из дома Барбары, и побрел на Винокурню. Ночь была красивой, но и холодной. Рангвиндр никогда не понимал, как Кэйе никогда не холодно. Он мог выходить без крутки или пальто в самую холодную зиму, при этом не капельки не подавать виду, что ему холодно. Были догадки, что это все его глаз бога. Ведь у него самого, при использовании огня не ощущалось какое либо тепло.
Прийдя к Таверне, Дилюк еле как поднялся на второй этаж, уложил Кэйю на диванчик, присев рядом. Альберих чувствовал, как Дилюк сидит рядом. Он вроде бы и спал, а вроде бы и чувствовал присутствие брата. Когда тот уснул, Рагнвиндр начал говорить о чём то своём. У него начали течь слёзы. Он начал говорить всякий бред о том, как он любит Кэйю, и как же он хочет вернуть всё назад. Он на него сердится, но до сих пор по настоящему любит. Он чуть ли не задыхался. Кэйа всё слышал. Буквально всё до последней капли. Дилюк крепко сжал руку Альбериха, почувствовав нотку и горячего, и холодного тепла этого мира. В его глазах что то ёкнуло. Он поцеловал Кэйю в повязку, прикреплённую к ране, встал с дивана и начал спускаться по лестнице вниз. Спускаясь, он услышал лишь всего четыре слова, которые поменяли его выражение лица.
Кэйа тихим, уставшим, но родным голосом для Дилюка, произнёс:
- Я тоже тебя люблю..