Часть тринадцать.
В последний момент Нам Гю остановился и через плечо взглянул на лежащую Сэ Ми. В какой-то момент другой внутренний голос чуть ли не прокричал ему:
«Если бросишь ее сейчас, то, возможно, никогда больше не сможешь быть с ней».
Тяжело сглотнув, сто двадцать четвертый развернулся к девушке, предварительно выбросив вилку в сторону, чтобы не пугать ее еще больше. На данный момент ему стало плевать на Мин Су. Главное — не дать Сэ Ми впасть в еще большую панику.
— Сэ Ми, — парень присел на корточки, чувствуя, как разбитые стекла впиваются в его обувь, но его это уже не слишком волновало.
Парень осторожно прикоснулся к ее плечу, когда девушка отвела его дальше, закрывая грудь и шею руками, боязно смотря на сто двадцать четвертого. Это мимолётное движение заставило Нам Гю ненавидеть себя еще больше.
«Она боится тебя. Она боится тебя. Она боится тебя», — как мантру повторял внутренний голос.
— Сэ Ми, — мягко произнёс Нам Гю, поднимая руки вверх, показывая, что он безоружный. — Я не причиню тебе вред, — парень всматривался в покрасневшие от слез глаза девушки.
Сэ Ми смотрела на умоляющий (?) взгляд Нам Гю. Она перестала что-либо понимать. То он хочет ее убить, то он сидит перед ней на корточках и мило бормочет, пытаясь не навредить ей больше.
— Я… — что-то внутри побудило сто двадцать четвертого рассказать Сэ Ми правду, которую он пытался скрыть даже от самого себя, когда он внезапно почувствовал крепкие объятия.
Триста восьмидесятая поддалась странному внутреннему порыву и, положив подбородок на его плечо, крепко обняла, хватаясь рукой за его шею. Внутренние чувства переполняли девушку, а мимолетная паническая атака сделала ее еще уязвимее.
Он замер, как статуя. Ни дыхания. Ни тремора в пальцах. Даже сердце, кажется, перестало биться, будто тело отказывалось верить, что это не галлюцинация.
Тепло Сэ Ми просачивалось даже сквозь кофту и футболку, пальцы вцеплялись в его шею слишком крепко, будто боялись, что он исчезнет. Это было…
Невыносимо.
Не потому что ему было неприятно. А потому что —
«Так не бывает. Сейчас она обязательно оттолкнёт меня и посмеется над моей слабостью, как… Как Ха Юн»
Последний раз, когда кто-то обнимал его не для боли (а просто так, потому что любят его), он был слишком мал, чтобы даже запомнить. А потом — только толчки, пощечины, отталкивания, дёрганье за волосы. Даже в ту ночь в клубе он сначала не смел прижать Сэ Ми к себе после, боясь, что она увидит в его руках жадность голодного пса, которого не кормили несколько месяцев.
Он боялся пошевелиться. Боялся, что если поднимет руки, то схватит ее слишком грубо, и она испугается или оттолкнет, потому что не знает, как это быть обнятым, не причиняя боли.
В горле встал ком, а зрение стало размываться.
«Черт… Черт… Только не при ней»
Это было страшнее, чем любой удар. Потому что если сейчас она оттолкнет его — он просто разобьётся и, скорее всего, больше никогда не восстановится.
Внезапные выстрелы прервали их уединение, и Сэ Ми оторвалась от Нам Гю. Эта мимолётная слабость точно будет стоить для триста восьмидесятой многого.
Сейчас Нам Гю наверняка посмеется над ней или начнет издеваться, но парень молчал. Он стоял, внимательно вглядываясь во весь беспредел, который начался в «общежитие»: «крестики» начали отстреливаться от «треугольников» их же оружием.
— Не выходи отсюда, — решительно произнёс Нам Гю, вставая перед девушкой, чтобы в случае чего в нее не попали пули, но, естественно, себе он не признался в таком ключе. Сто двадцать четвертый объяснил это тем, что если один член их команды умрет, то ее больше не будет существовать.
— Прекратить огонь! — прокричал четыреста пятьдесят шестой, но его Сэ Ми уже не слушала. Она увидела, как Су Бон и Ми На пробираются сквозь кровати.
— Ми На! — позвала триста восьмидесятая девушку, отталкивая от себя Нам Гю. Ей было неловко находиться вместе с ним, особенно после того, что она сделала. Эти объятия были приятны ей, но она не знала, как к ним относся сам парень. С самого начала девушка вообще не понимала его, начиная с момента их совместной работы. А сейчас Нам Гю был для нее загадкой, которая была написана на китайском языке, так еще и наоборот.
— Сэ Ми, — с облегчением выдохнула сто девяносто шестая и крепко обняла ее, отбегая от Су Бона. — Ты в порядке? — девушка стала лихорадочным взглядом осматривать все тело триста восьмидесятой на наличие каких-то ранений.
— Все нормально, — Сэ Ми легко улыбнулась Ми Не, а затем чуть приблизилась к ней, чтобы прошептать: — Меня спас Нам Гю, — увидев ошарашенный взгляд сто девяносто шестой, она продолжила: — И я тоже в шоке.
— Это совершенно не значит, что я его простила. Он все равно заслуживает наказания, — Ми На угрожающе «стрельнула» глазами в сторону Нам Гю.
— Так и знала, что ты не бросила идею с местью, — Сэ Ми закатила глаза. — Ми На, не стоит тратить на него свои силы. Я поняла, что он не заслуживает этого всего.
Сто девяносто шестая выразительно посмотрела на девушку, прекрасно понимая, что та говорит только, чтобы Ми На не трогала сто двадцать четвертого.
— Только если он не изменится, — уже тише добавила триста восьмидесятая. — И прежде чем ты скажешь что-нибудь против, хочу привести аргументы. Во-первых, он меня защитил. Причем дважды, — девушка для убедительности показала два пальца.
— Это явно не перекрывает все его действия, — пыталась вразумить ее Ми На, хотя сама не советчица в этом плане. Она бы тоже простила бы Су Бона, если бы была в такой ситуации.
— Я понимаю, но… Кажется, он меняется. Понимаешь?
— Понимаю, — тяжело выдохнула сто девяносто шестая. — Ладно! — случайно громко выкрикнула девушка, а после уже тише сказала, чтобы слышала исключительно Сэ Ми. — Тебе решать в любом случае. Если ты видишь радикальные изменения, то хорошо. Но прошу тебя, дай ему второй шанс, только если сама этого хочешь и считаешь, что сможешь с ним быть.
— Хорошо, онни, — специально добавила она уважительного тона, после чего обе девушки рассмеялись.
***
Прошло уже, наверное, полчаса или больше после того, как некоторые «крестики» свалили «воевать» против «власти».
Ми На искренне считала их идиотами. Неужели все они действительно думают, что смогут остановить все это? Это же бессмысленно, наверняка в этом месте персонала вдвое больше, чем всех игроков вместе взятых, а туда пошли всего лишь человек 5-7.
— Ми На, — прервал ее поток мыслей Су Бон, который не решался сесть на ее кровать.
— Что-то случилось? — сто девяносто шестая подняла нерешительный взгляд на парня. То, как он защитил ее от разъяренных «кружков», было одновременно круто и страшно. Хотя, с другой стороны, это не было убийством, скорее самозащитой от них.
— Забери, — двести тридцатый протянул ей крест, даже не смотря в ее глаза.
— Что? Зачем? — девушка не понимала, что происходит.
— Так будет лучше для всех. Если я хочу тебя вернуть, то должен показать тебе, что я изменился, — негромко произнёс он предложение и переложил цепочку в руку недоуменной Ми Ны.
— А мне-то он зачем? — девушка рассматривала красивый крест, который точно стоит недешево.
— Просто забери его. Я не хочу его видеть. Если у меня начнется ломка, то боюсь, что сорвусь и опять начну их принимать, — парню тяжело давались эти слова, но ему нужно было объясниться перед Ми Ной.
— Похвально, — по-доброму усмехнулась девушка. — Тогда ты точно не будешь против, если я все эти таблетки раздавлю? — открыв крест, сто девяносто шестая достала одну разноцветную таблетку и стала крутить ее во все стороны.
— Делай, что хочешь, — Су Бон тяжело сглотнул, когда Ми На достала наркотик. Может, позже он и пожалеет о своем решении, но пока он между гранью реальности и ломки, нужно пользоваться случаем, чтобы еще больше не загнать себя в этот ад.
Девушка положила таблетку обратно в крест и, перекинув металлическую цепочку за шею, надела на себя украшение и спрятала под футболку.
***
— Всем лежать! — в помещение вошел один «квадрат» и куча «треугольников».
Сэ Ми испуганно пряталась за железным каркасом кровати, как и Ми На, что стояла неподалёку. Охрана направляла на всех автоматы, а главный «квадрат» стоял с револьвером в руках. Кажется, восставшие все-таки проиграли эту «войну».
После того как персонал забрал трупы и проверил всех игроков на наличие оружия, они все ушли.
Диктор назвал выбывших игроков, именно поэтому все очень удивились, когда в «общежитие» «круги» занесли черный гроб с розовым бантиком.
— Кто-то выжил? — нахмурившись, спросила Ми На у точно так же ничего не понимающей Сэ Ми.
Триста восьмидесятая пожала плечами и решила подойти поближе, чтобы узнать кто там. Что «кружки», что и «крестики» были в замешательстве, поэтому окружили гроб. Несколько игроков: сто двадцатая, дведсти двадцать вторая, сто сорок девятая и седьмой открыли его крышку.
— Четыреста пятьдесят шестой? — девушка не могла поверить, что он единственный выживший, не считая триста восемьдесят восьмого, который по какой-то причине во время этого восстания забирал обоймы, но затем спрятался на своей кровати.
— Надо его перенести, — сказала сто двадцатая своим друзьям, и те, подхватив бессознательное тело мужчины, понесли его на кровать.
***
— Это так странно, — размышляла Сэ Ми, сидя на кровати Ми Ны. — Из всех людей, которые были на том восстании, выжил только он. Тебе не кажется это странным? Единственный человек, которого не убили. Даже первый мертв. А он явно так просто бы не дался, — вспоминала она момент избиения Нам Гю и Су Бона.
— Сейчас это не главное, — Ми На теребила цепочку от стресса. — Нам нужно выжить и выйти отсюда. Не думаю, что они успокоились после всего, — девушка указала пальцем на сидящих на ступеньках «кружков». — Возможно, сегодня они опять начнут бойню.
— Ты права, — согласилась с ней триста восьмидесятая. — Но для начала нам надо выжить в следующей игре. И желательно выйти отсюда с деньгами уже сегодня. Но…
— Но этого явно не будет, — закончила за нее предложение Ми На и грустно вздохнула.
— Эй, ты в порядке? — Сэ Ми положила руку на плечо подруги. — Ты чего такая подавленная? Танос опять что-то сделал? — предположила девушка.
— Да, сделал. Только наоборот, — увидев непонимающий взгляд триста восьмидесятой, Ми На продолжила: — Он отдал мне свой крест с наркотой.
— Офигеть, — рот девушки открылся от удивления. Чего-чего, а такого она вообще никак не ожидала. — Тогда почему ты такая расстроенная? Радоваться же надо. Ну, я имею в виду, что он начинает изменяться.
— Это все прекрасно, вот только без наркоты он же свихнется.
— Ми На, я не знаю, насколько это сильные наркотики, но не думаю, что к ним так быстро вырабатывается привыкание. Так что чисто теоретически им может быть не так уж и плохо.
— Может, ты и права, — Ми На отвела взгляд от подруги и стала искать во всей этой одинаковой толпе родные фиолетовые волосы.
***
35 игроков погибло. 660 миллионов на каждого человека. 18 «за»/41 «против». И все это не укладывалось в голове Ми Ны. Куча людей проголосовало за продолжение этих гребанных игр, хотя денег уже достаточно, чтобы перекрыть половину их долга. Если это не касается людей, у которых по миллиарду. Да даже если это и так. Почему все должны страдать из-за них?
Да, у Су Бона был огромный долг, но Ми На никак не оправдывала его этим. Хотя девушка думала, что после того, как он прекратит принимать наркотики, его сознание сразу станет чистым, а, соответственно, он начнёт размышлять объективно. Но нет, он также проголосовал за кружок, что и в прошлый раз.
Теперь осталось пережить эту ночь, чтобы со спокойной (или не очень) душой отправить на очередную игру.
***
Внимание! Скоро начнется четвертая игра. Пожалуйста, следуйте инструкциям персонала.
В «общежитие», как всегда, зашел один квадрат и несколько треугольников. Как только игроков построили по колоннам, персонал повел их по лестницам этого здания.
Ми На и Сэ Ми шли рядом. У каждой из них ноги уже отказывали от такого количества физических активностей и такого маленького рациона питания.
Проходя очередной пролёт, все внезапно остановились, а по всей территории раздалась радостная музыка.
Вы можете видеть, какая судьба постигла тех, кто отверг возможность демократического голосования и попытался остановить игру насильственными способами. Мы не потерпим безрассудных действий, стявящих под угрозы игровой процесс.
Смотря на висящие трупы игроков прямо на уровне глаз, Ми Ну чуть не стошнило. Вся эта окровавленная одежда, неестественно вывернутые запястья, на которые, собственно, и были подвешены «нарушители», пугало и отталкивало девушку. Она за всю свою жизнь не увидела столько трупов, сколько за несколько дней в этом месте.
Как сто девяносто шестая и говорила, план не сработал. Она изначально считала эту идею провальной, но не высказывала своего мнения. П что от этого поменялось бы? Абсолютно ни-че-го. Но все-таки возможно, если бы они послушали большинство людей, что отговаривали их идти с оружием туда, то все они продолжили играть.
«Хотя такое ощущение, что наступил период, в котором «живые будут завидовать мертвым», — подумала про себя Ми На и, тяжело сглотнув, стараясь не замечать тошноту, пошла дальше, понимая, что теперь все изменилось и явно не в лучшую сторону.