Заброшка моего сердца

Когда я в очередной раз открыл глаза, на улице было немного светло. Держусь до последнего, чтобы не потерять сознание. Всё тело ломит. Внизу липко, я чувствую, противно. Смотрю по сторонам: всё та же комната, серые стены, твёрдый бетон. Я ощущаю лёгкий колкий холодок, резко вздрагиваю. Мне нет дела к окружающим факторам, я выжил, — а это самое главное. Даже смешно, что меня не убили.

Смотрю в окно: сколько я уже здесь? Где-то неделю, да? Наверное, все уже что-то заподозрили? Или нет. Я не знаю. Сидя тут, я ничего не могу знать.

Веки опять слипаются, меня клонит в сон, но я не засыпаю. Через несколько минут слышу какой-то шум внизу. Эти придурки буянили всю ночь, так что нечему удивляться. Странно, но шум не утихает, а чуть позже я и вовсе слышу другие голоса. Открываю глаза, ведь не понимаю, что происходит. В мою комнату заходят новые люди. На них чёрно синяя форма, в руках пистолеты. Кажется, они что-то говорят.

Все смотрят на меня, а потом переводят взгляд на дверь. Тоже смотрю туда, и мне сразу хочется закрыть глаза. Но я продолжаю смотреть и не верю, что это происходит в действительности. Я вижу его, он идёт ко мне. Старательно отмахиваюсь, когда подходят и остальные. Мне страшно, почему они все здесь, ничего не понимаю.

Внезапно Дима срывается, впервые слышу его крик, и никто больше не двигается. Через несколько секунд комната полностью пуста, а он смотрит на меня своими глазами. Надо что-то сказать, но в ушах звенит, поэтому я могу лишь только догадываться, о чём он говорит сейчас. Но вскоре я слышу: он просит прощения.

Мне хочется сказать, что он не виноват, но вместо этого я вспоминаю, почему он извиняется. Он действительно обещал… Мои глаза вновь красные, они горят, когда я вспоминаю, что остался без одежды. Мне противно. Диме, наверное, тоже.

Он не отводит взгляд, от чего мне становится ещё хуже. Кто-то зашёл, но я не видел его лица, и вот на мне уже одежда. Пара слов, и мы спускаемся по лестнице: Дима пешком, а я — прижавшись к нему. Впервые за эти дни вдыхаю чистый воздух, без запаха сигарет. Не успели мы пройти и десяти шагов, как вновь раздался крик. В следующее мгновение я был почти у земли, но крепкие руки продолжали держать меня. Как я позже понял, один из похитителей пытался выстрелить в Диму, а он вместо того, чтобы хоть как-то уклониться, остался на месте и закрыл меня собой. Наверное, в тот момент он просто больше не мог ни о чём думать, поэтому так глупо среагировал.

В машине мне оказали скорую помощь: намазали мазью все раны и позаботились об остальном. Дима смотрел на меня не отрываясь. А я… не мог выдавить из себя и слова. Все мои силы уходили на то, чтобы вновь не заплакать.

Когда все процедуры были окончены, я как-то оказался у Димы на коленях. Он был не против, а я не имел возможности сопротивляться. Почему-то на время мне стало так спокойно. Когда мы приехали в больницу, я увидел, что меня хотели положить на каталки. Никто не представляет, какое унижение я испытал тогда. В итоге всё, что мне оставалось, это принять помощь Димы. На его руках было тепло, но я не хочу выглядеть слабым. Достаточно, он видел достаточно.

Не успел я расположиться на кровати, как меня снова забрали делать какие-то тесты. Я старался держаться стойко, ведь не хотел, чтобы Дима волновался. И так до вечера.

На закате меня привели в большую палату. Всё чисто, стерильно, мягко, удобно. Даже не скажешь, что лежишь в больнице. Дима постарался, я знаю, поэтому… я не должен больше изводить его, он и так наверняка устал. Пока что спрашивать, как меня нашли и как долго искали, не буду. Сегодня я точно не готов вынести этого разговора.

Дима сказал, что отлучится поговорить с доктором, но прошло всего минуты две, как он быстро вернулся обратно. И когда я увидел его в проходе, на него падал свет из окна, я искренне улыбнулся. Я был рад, что наконец могу снова видеть его.

Но, кажется, ему что-то не понравилась, ведь я не увидел его улыбки в ответ. А я так ждал… Он взял меня за руку и нежно провёл своими губами по моим пальцам. Я совсем запутался, я не понимаю его реакции. Он стал просить, чтобы я не врал ему, потому что он не хочет снова потерять меня… Что…

И когда я всё понял, мои глаза вновь стали мокрыми. Я так испугался, когда он сказал, что может уйти. Я ухватился за его кофту, в последней надежде оставить его подле себя, ведь я бы просто не выдержал, если бы его снова не было рядом. Плевать как это выглядит, он нужен мне прямо сейчас больше всего на свете. На его груди так тепло, а его прикосновения ласковые, неторопливые, спокойные.

Сегодня я спал в его одежде: и вновь в голову закрадывается глупая мысль, что весь путь был пройден не зря. Мне хорошо, тепло, я отпускаю, засыпаю, впервые за долгое время я могу спокойно вздохнуть, без опаски.

Поправляю одеяло, ворочаясь, и случайно открываю глаза: он спит на соседней кровати, через несколько метров, почти рядом. Если бы он только знал, что даже сейчас я думаю о нём…

***

Когда Эмиль проснулся, Димы уже не было. Парень расстроенно вздохнул и перевёл взгляд на окно: солнце только недавно взошло, куда же ушёл Масленников? Через несколько минут в палату зашёл врач.

— Доброе утро, — мужчина приветливо поздоровался и не спеша подошёл. За ним в комнату зашла ещё медсестра. — Как себя чувствуешь?

— Мне лучше, — Эмиль не врал. После хорошего сна и пары медикаментов его состояние действительно улучшилось.

— Сегодня тебе нужно будет сдать оставшиеся анализы, а после этого мы тебя покормим, — доктор немного отошёл в сторону, позволяя женщине снять капельницу. — Ты готов идти? Или может…

— Я пойду сам, — Иманов понял, что имел ввиду врач, но с его ногами всё в порядке, поэтому нет нужды в костылях или в чём-то ещё, он не инвалид. — А где Дима? — одному было немного не по себе находится здесь. И кто, если не этот человек, может знать, где сейчас блогер?

— Он ушёл, когда только начало светлеть. Сказал, что к обеду обязательно вернётся и чтобы ты не волновался.

— Ясно, спасибо, — Эмиль встал с кровати и сам ступил на пол. Ноги крепко держали, никаких проблем.

— Тогда пойдём.

Парень знал, куда ему сегодня предстоит пойти, Дима вчера очень осторожно поднял эту тему. По его взгляду было видно, что он сам не в восторге говорить об этом, но процедура обязательна. Также вчера под вечер он принял душ, ведь изначально отказывался от идеи полной проверки себя. Эмиль понимает, что это необходимо, но ничего не может поделать со стыдом. Это ужасно, мерзко, отвратительно.

Юноша снимает тёплые вещи Масленникова и переодевается в ледяной больничный халат. Пока его проверяли, он не знал, куда деть глаза, поэтому всё время жмурился. В голове проскакивала лишь одна мысль: я теперь грязный, и так будет всегда.

Эмиль возвращался в палату один, по пути оглядывая больницу. Интерьер в болезненно белых тонах, только деревянные лавочки и разноцветные вывески хоть как-то украшали однотипность. Глаза парня зацепились за приоткрытое окно, он подошёл к нему и выглянул на улицу: свежо, небольшой приятный ветерок чуть взъерошил его волосы. Захотелось прогуляться, всё-таки конец апреля, вокруг пестрит зеленью.

Иманов ещё немного постоял так, а затем устало поплёлся дальше. В комнате его ждал сюрприз — на соседней кровати сидел Дима. Тот задумчиво оглядывал лекарства, поэтому не сразу заметил парня. Эмиль нервно отвёл глаза, когда чужой взгляд коснулся его фигуры. Он не знал, что делать. Вчера всё казалось проще, всё шло своим чередом, а теперь, когда он безмолвно застыл в проходе, в душе снова появилась какая-то опаска.

— Я ездил в участок. Офицер попросил меня заполнить оставшиеся данные, — Дима говорил спокойно, своим привычным тоном. — Сегодня ближе к трём поймали ещё одного соучастника. Его дружки решили, что он пойдёт на дно вместе с ними. Валентин Александрович позвонил мне через час, так как на тот момент его только доставили в отделение. Я попросил передать, что скоро приеду, надеюсь, тебе сказали об этом, — Эмиль постепенно поднял глаза, после чего лишь кивнул. — Садись, я не хочу, чтобы из-за меня ты чувствовал себя неловко.

Иманов послушно подошёл к своей кровати и сел. Почему-то теперь отводить взгляд от Димы совершенно не хотелось.

— Офицер сказал, что улик и преступлений достаточно, чтобы надолго упрятать их за решётку. Мне даже не нужно что-то делать, достаточно выступить в качестве свидетеля. На счёт этого… я бы и хотел поговорить с тобой, — младший перебивать не стал. — Пока готовят все документы и их переводят в другое подразделение, у нас есть время, чтобы отдохнуть, а потом нужно будет поехать в суд. Нам обоим. Это просто… необходимо. Всего на час или чуть больше. Я понимаю, что ты наверняка этого не хочешь, но пока что ничего не смог с этим сделать…

— Всё нормально. Я понимаю, я поеду. Тебе не нужно ничего делать, — меньше всего Эмилю хотелось доставлять Масленникову неудобств и возни. Конечно, видеть лица тех уродов может оказаться выше его сил, но того требует закон. Тем более адвокатов у них нет, защищать их некому, поэтому всё пройдёт быстро.

Дима как-то тяжело вздохнул. Кажется, это были ещё не все новости, которые он должен был рассказать.

— Поскольку это дело раскрывали довольно долго, и много человек в курсе об этом, его финал покажут по новостям, — теперь понятно, почему Дима так переживал. Уже в который раз парню было нечего сказать. — Но расскажут только саму историю похищения, без особых деталей. Также скроют твою личность. Никто более ничего не узнает.

Мужчина уверенно смотрел на своего младшего. Ясно, он этому поспособствовал. Кто знает, сколько денег он потратил за последние дни — как он и сказал ранее, Эмиль не будет этого спрашивать.

— Спасибо, — губы парня сжались в тонкую линию. — Это всё, что я могу тебе сказать. Только спасибо… за всё.

— Скоро придут двое полицейских. Они хотят задать тебе несколько вопросов по делу.

— Хорошо, — брюнет согласно кивнул.

Эмиля покормили, еда оказалась довольно вкусной: тут нет чему удивляться, он же в VIP-палате. В течение следующих сорока минут прибыли двое мужчин, как и говорил Дима. Разговор с ними продлился недолго, по истечении десяти минут они покинули больницу. Потом заходил врач, а медсестра опять поставила капельницу. Доктор сказал, что через несколько дней уже можно ехать домой.

Дима был рядом целый день. Он рассказывал про новые проекты, а ещё про страну для гостбастера. Ехать туда ещё рано, но в вариантах Испания и Португалия. Масленников болтал обо всём на свете, лишь бы только улучшить Иманову настроение. Чуть позже он вспомнил, что купил вкусняшки, когда ехал из участка. В то же мгновение на тумбочке у кровати оказались несколько шоколадок, кексы и йогурт.

Дима всё-таки смог вызвать у младшего чистую улыбку, его улыбку, ту самую, которая навсегда останется в памяти, самую яркую и неповторимую. На душе блогера всё ещё было беспокойство и огромное чувство вины. Присутствие Эмиля подле себя значительно успокаивало, но в то же время и напоминало о фатальной допущенной ошибке.

Далее Дима рассказал, что друзья хотели бы увидеть парня, на что Иманов ответил резким отказом. Масленников не стал дальше настаивать, не ему это решать.

***

Через три дня, получив выписку из больницы, Масленников забрал Эмиля домой. Зайдя в свою квартиру, на младшего нахлынуло чувство ещё большего опустошения. Эти стены, пол, комнаты, интерьер… а ведь какое-то время назад он думал, что больше этого не увидит. Он правда так думал, от этого и было страшно. Наверное, он бы не поверил, если бы ему когда-то сказали, что он задумается о смерти, но в том ужасном месте…

Парень осторожно прошёл по коридору вглубь квартиры, будто всё происходящее для него в новинку. Хотелось сесть на диван, но почему-то его мысли отрицательно реагировали на это место. Может, потому что он съехал сюда в спешке, или потому, что он давно тут не был?

— Я наберу ванну. Тёплая вода расслабляет, — сказал Дима и удалился.

Дима… Хоть он больше и не ночевал в больнице, мотаясь по разным делам, но большую часть своего рабочего дня проводил в палате. Он сказал, что это ничего, что он хочет быть рядом, что ему вовсе не в тягость. Дима… Он постоянно спрашивал, в порядке ли Эмиль, в то время как младшего больше интересовало, в порядке ли он сам. Масленников говорил, что плохо спал, пока длились поиски, а глядя на то, в каком уставшем состоянии он сидел в больнице, можно с уверенностью сказать, что нормально отдохнуть по сей день ему так и не удалось.

Иманова гложет чувство вины, в какой-то степени они с Димой похожи — они согласны лгать во благо других дорогих им людей.

— Всё готово, — Масленников показался из-за дверного косяка. — Я подожду тебя тут.

Старший пошёл на кухню, чтобы поставить чайник, а Эмиль скинул кофту и пошёл в ванную. Вода действительно была приятно тёплой, но не горячей, ведь раны ещё не до конца зажили. Напротив ванны была установлена раковина, а над ней зеркало. Парень мельком посмотрел в своё отражение. Первое, что проскочило в сознании, это его глаза. Они показались другими. На лице по прежнему красовались ссадины, особенно выделялась счёсанная правая щека.

Дотронувшись до неё, он вновь перенёсся в тот дом. Плохо. В голове слышится шум, противные голоса эхом откликаются с разных сторон. Больно. Снова на коже ощущаются их грубые касания, холодные руки. Противно. Гадко. Мерзко. Ужасно. Невыносимо.

Эмиль опускает голову на колени, его не заботит, что вода уже остыла, он не думает об этом, не может переключиться. Это уже не исправишь, эту грязь ничем не смыть. Ему придётся жить с этим, жить, глядя всем прямо в глаза. Пусть они и не будут знать, но ведь он никогда не забудет…

Диму насторожило то, что шум воды прекратился. Возможно, младший решил немного полежать, но блогер всё-таки встал проверить.

— Эмиль? — он подошёл к двери и негромко постучал. Ответа не последовало. — Всё хорошо? — почему он молчит? — Я сейчас зайду, — предупредил Дима и нажал на ручку.

Эмиль сидел, тихо всхлипывая. Мужчина понимал, что он бы наверняка не хотел, чтобы его кто-то видел в таком состоянии, но не зайти и не проверить Масленников просто не мог. Иманов не должен переживать всё в одиночку, он не обязан сам справляться, если он только захотел бы…

— Извини, что вот так зашёл. Я очень переживал, — Дима осторожно подошёл ближе и присел на колени, попробовав воду. — Уже остыла. Ты можешь простудиться, если будешь долго сидеть. Вот полотенце.

Видимо Масленников как-то неаккуратно это сделал, но, по всей видимости, он случайно зацепил плечо парня своей рукой, на что тот резко отреагировал, достаточно сильно отмахнувшись.

— Не трогай меня, — отчаянно вырвалось, — я грязный… — последовало почти шёпотом.

— Я помогу смыть с тебя эту грязь, — Дима более ничего не сказал, потому что Эмиль взял полотенце. Старший снял с крючка халат и положил рядом с ванной, после чего покинул комнату.

Младший вышел следом через несколько минут и направился к себе в комнату.

— Я сделал чай. Хочешь? — Масленников остался за порогом.

Иманов сидел на кровати с опущенной головой, глаза немного красные, потуплены в пол.

— Эмиль, — Дима понимал, что, возможно, он здесь лишний, но сказать то, что он хочет, просто обязан. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, что могу себе позволить, а что нет.

— Что ты имеешь ввиду? — юноша в непонятках поднял взгляд.

— Я знаю, что тебе противно от прикосновений, поэтому извини, если был груб, но… объятия и слова поддержки это единственное, что я могу тебе дать сейчас. Скажи мне, если тебе чего-то хочется или наоборот, если я слишком докучаю. Просто и ты пойми, я очень переживаю, безумно, и не хочу сделать тебе больно, — Дима смотрел так ласково, но с такой горечью.

— Ты правда сделаешь всё, что я захочу?

— Да, — ответ просто не мог быть отрицательным.

— Тогда… подойди и обними меня. Пусть даже если это покажется странным, — кажется, Эмиль и сам не понимал, что именно сейчас сказал, его слова были продиктованы только искренними чувствами, возможно, потом он будет жалеть, что позволил себе вновь приблизиться к нему.

— Позволь мне быть рядом, — Дима присел на кровать и в то же мгновение аккуратно прижал парня к себе. — Пообещай, что не закроешься от меня.

«Это единственное, чего я не могу тебе обещать…»

Эмиль сомкнул руки за его спиной. Масленников обнимает так крепко, так нежно, как возлюбленный. Внутри всё горит, это невыносимо.

Этим вечером Дима остался переночевать. Никто из них не знал, последний ли это раз, когда он так остаётся. Юноша просил, чтобы старший лёг в комнате на диване, но тот настаивал, что поспит на полу возле кровати. И — разве тут были какие-то сомнения? — блогер получил разрешение и умостился рядом.

За окном давно стемнело, на часах почти двенадцать. Слышится ворочание, после чего учащённое дыхание. Слишком громко как для ночи. Масленников всегда чутко спал, а сегодня особенно. То, что он предполагал, всё-таки случилось — Эмиля мучили кошмары.

— Эми, — Дима осторожно коснулся его плеча. — Эмиль, проснись.

Младший резко открыл глаза. Сначала он испугался фигуры в темноте перед ним, но Дима включил лампу на тумбочке. — Всё хорошо, это был сон, — старший успокаивающе взял парня за руку. — Если хочешь, можем немного поговорить, — Иманов отрицательно помотал головой. — Тогда я посижу, пока ты не уснёшь.

Эмиль не знает, сколько времени прошло, но точно помнит, что его руку до последнего не отпускали.

***

Дима находится рядом уже несколько дней. Не то, чтобы Эмилю это совсем не нравилось, но он по понятным причинам не хочет видеть его. Дима уже несколько дней ни на шаг не отходит: завтрак, обед, ужин; если попросишь что-нибудь, сразу идёт в магазин. Они вместе смотрят кино, даже один раз ходили гулять, но в места, где не будет лишних глаз.

Иманову эта ситуация доставляла неудобства. Масленников не его раб, не прислуга, он отлучался иногда, и угадайте к кому? К своей девушке. Эмилю не хотелось тотального контроля, но также и не хотелось никуда отпускать Диму. Ему было неловко почти всегда, когда старший был рядом, ведь его щёки пылают, потому что он любит, но также его присутствие льстило парню. Дима отказался от всех съёмок, лишь бы убедиться, что в порядке. То ли это глупо, то ли очень сильное решение. Брюнет совсем запутался.

А ещё Масленников стал выходить из квартиры, чтобы поговорить с кем-то по телефону. И так с самого приезда. Ранее его это не очень беспокоило, мало ли — по работе или кто-то из родных звонит, но на четвёртый день, когда Эмиль заметил на экране контакт, который записан как «Лиза», больше не смог скрывать своего любопытства. Он совершенно забыл про неё, хотя не факт, что это была именно она. Но тогда почему Дима постоянно уходит?

Старший был на кухне, поэтому звонок услышал не сразу, а когда пришёл за телефоном, тот уже держал в руках младший, вопросительно глядя на него.

— Кто это?

— Твоя девушка, — абсолютно спокойно ответил блогер.

— Почему она звонит тебе? Это поэтому ты постоянно выходишь из квартиры?

— Я сейчас всё объясню.

— Почему ты скрывал это?

— Я знаю, ты сейчас не хочешь никого видеть. Я просто не хотел, чтобы у тебя было ещё больше стресса.

— Она ведь звонит тебе, чтобы встретиться со мной? Как много она знает?

— Когда ты перестал выходить на связь, я набрал её, думал, может она в курсе. Я не говорил, что тебя похитили, но она позвонила Полине, а та… думала, что Лиза уже в курсе.

— Алло, — Эмиль на последних секундах поднял трубку.

— Эмиль?! — девушка говорила заплаканные голосом. — Ну наконец-то! Что происходит? Мне сказали, что тебя похитили, а потом я звонила Диме, но он… — всхлип — он только сказал, что с тобой всё хорошо. Где ты?

— Я в своей квартире.

— Я хочу приехать…

— Приезжай, я жду тебя.

— Я скоро буду.

Парень выключил телефон. Дима молча стоял и смотрел на него.

— Ты не должен был делать такое. Пусть мы и поссорились, но игнорировать её вот так, когда она всё знает, я не могу. Она и так на нервах, даже представить не могу, что с ней было все эти дни.

— Извини, я был не прав. Мне следовало сказать тебе.

— Следовало, но ты… — младший не стал заканчивать. Уже всё решилось, сейчас это не имеет значения.

— Нам с ней нужно поговорить.

— Сколько?

— До вечера. Не приезжай до вечера, к девяти или позже.

— Хорошо.

Дима захватил рюкзак, взял телефон и вышел из квартиры без лишних слов. Иманов же пошёл в свою спальню. Почему он так поступил? Разве такое поведение в его стиле? Неужели это из-за тех слов, что младший сказал ранее?

Эмиль лёг на кровать и взял мобильник: Масленников вчера купил ему новый. Раз всё так сложилось, что теперь ему предстоит поговорить с Лизой, будет лучше, если он позвонит ещё одному человеку, чтобы не откладывать это на потом.

— Макс, привет.

— Офигеть, это реально ты? — друг был просто в шоке. — Дима мне говорил, что с тобой всё порядке, и мне не стоит беспокоиться и докучать тебе.

— Знаю, поэтому я сам позвонил.

— Он не с тобой?

— Я попросил его уехать. Сейчас должна прийти Лиза.

— Ого, она всё же связалась с тобой.

— Откуда ты знаешь?

— Она приходила ко мне на работу, когда тебя не было. Мы с Димой, когда ты пропал, одновременно встретились у твоей квартиры. Он сказал мне ничего никому не рассказывать, поэтому я и говорил ей, что ничего не знаю, даже показательно позвонил, чтобы доказать, что я не вру.

— Ты знаешь про новости?

— Да. Мне кажется, Дима обзвонил всех, кто хоть как-то в курсе, и предупредил обо всём.

— Мне тоже так кажется.

— Ты… — последовала небольшая пауза, — тебе нормально с ним? Столько времени рядом… Извини, не моё дело.

— Да нет, я ведь сам тебе уже всё рассказал, — Эмиль шумно выдохнул. — Так сложно перед ним. Чувствую себя последней мразью. Дима заботится обо мне от всей души. Столько дней уже рядом, а я… я уже полгода ему вру, и даже сейчас позволяю себе ревновать. Так глупо. Я не знаю, что мне делать со своей любовью к нему. Боюсь, что из-за сложившейся ситуации я просто проколюсь где-нибудь. Даже не представляю, что тогда со мной будет.

— Он и дальше будет у тебя?

— Без понятия. Я не могу разобраться, что…

Пол предательски скрипнул. Эмиль молниеносно оторвал телефон от уха и подорвался с кровати. В дверях никого не было, но через несколько секунд Лиза всё же пересилила себя и зашла в комнату. В её выражении лица был собран весь ужас и разочарование этого мира, в отличие от до сих пор её парня, на лице у которого кроме этих чувств также присутствовал ещё и страх.

— Что ты… сейчас сказал?

Парень нажал на кнопку «Завершить вызов» и выключил телефон.

— Ты слышала? — глупо, банально, но… что ещё он мог сказать?

— Я спрашиваю, я сейчас всё правильно поняла?

— Лиз… — девушка молча смотрела на Эмиля, ожидая объяснений. — Чёрт, — младший закрыл глаза рукой. — Я…

Почему именно сейчас? Стоило лишь на секунду отвлечься и… Как такое могло бы произойти — Иманов очень часто задавал себе этот вопрос, но даже не думал, что это случится по случайной глупости. Никто не тянул его за язык говорить о таком по телефону, зная, что она приедет. Во всём виноват только он сам.

— Ты скажешь что-нибудь? Скажи что-нибудь! — Лиза была на пределе.

Эмиль и так уже заврался перед всеми, врать сейчас — бессмысленно и глупо. Остаётся только всё рассказать и умолять, чтобы она поняла и молчала об этом.

— Тем, кто мне нравится, была не Полина, а Дима.

Лизе вдруг вспомнилась реакция парня, когда она впервые предположила о его чувствах к другому человеку. Тогда Эмиль очень удивился. Получается, он удивился не потому, что она узнала, а потому, что её выбор пал именно на Савекину.

— Полгода? Так ты уехал с ним, потому…

— Нет! — резко перебил девушку Иманов. — Тогда я уехал потому, что действительно хотел начать новую жизнь в Москве. В тот момент я даже не думал об этом. Я не знал, что всё так получится.

— Как ты вообще в него влюбился?! Он парень! Как…

— Я не знаю! — в непривычном для себя тоне произнёс Эмиль. — Думаешь, для меня это нормально? Думаешь, я хотел этого? Ты даже не представляешь, как я себя чувствую на протяжении всего этого времени. Мне противно от самого себя.

— Ты встречался со мной, когда тебе нравился он! Ты даже спал со мной. Я столько сделала, чтобы сохранить наши отношения, а ты всё равно всё разрушил! Я ведь люблю тебя!

— Я уже давно… не чувствую того же к тебе. Я не знаю, по какой причине это произошло. Когда я вернулся в Питер, уже тогда почувствовал, что хочу всё оставить. Тебя тоже.

— Ты гей? — разочарованно спросила Лиза.

— Нет! Я никогда им не был! Мне не нравятся парни, но влюбился я именно в него.

— Как ты вообще понял, любишь его?! Что за бред? — девушка искала любые отговорки, любую ниточку, за которую можно было зацепиться. Она не верила. Не хотела верить.

— Когда хочешь постоянно быть рядом, радовать этого человека, обниматься с ним и целовать, это же любовь, разве нет? Так же как и ты, я…

— Не смей сравнивать меня!

— Что ещё я могу тебе сказать? Оправдываться не имеет смысла. Ты ведь поймёшь, что это ложь.

— Ты мог попытаться. Мог переубедить меня в обратном, но ты не хочешь. Почему ты не любишь меня? — уже в который раз Иманов заставил её плакать. В такой важный для неё момент, в такой ситуации. Он никогда не сможет стереть с памяти то, как поступил с ней, как и она не сможет простить ему и забыть.

— Я уже говорил тебе, не один раз, до переезда и перед случившимся. Я хотел закончить всё, много раз, но ты продолжала меня останавливать. Я себя давно не уважаю, пожалуйста, отпусти меня, я мудак, я не смогу дать тебе то, что ты хочешь. Я больше не люблю тебя. Такое не прощают, но я должен извиниться. Мне правда жаль, что всё так вышло, ведь когда-то я правда дорожил тобой больше всего на свете.

— И что ты будешь делать? Думаешь, он будет с тобой? — иронично произнесла девушка.

— Не думаю, это невозможно.

— Тогда почему ты просто не оставишь это и не можешь жить нормально? Собрался до конца быть один, вздыхая по нему? Я уже говорила, что такой, как я, которая согласна прямо сейчас простить тебя, опять простить и быть вместе, ты больше никогда не встретишь.

— Я знаю. Может, когда-нибудь это прекратится, но это не изменит того факта, что тебя я больше не люблю.

— Знаешь, у такого хорошего парня вроде Димы есть только один минус. У него будет хорошая девушка, которой достанутся поцелуи, свидания, секс. И на встречах с друзьями это она будет сидеть рядом с ним, а не ты. Потому что ты будешь просто другом, которому нужно будет называть их хорошей парой, говорить, что ты рад за них. И какая-то часть тебя будет действительно рада. А другая будет ненавидеть их отношения и эту девчонку, которая присвоит себе всё то, что ты так хочешь, да ещё и без особого труда. Возможно, тебе повезёт и они расстанутся. Но какой в этом смысл? Появится новая, а потом ещё, и ещё. Твердить себе, что одной дружбы достаточно и это выход, дурацкий самообман, Эмиль! Потому что её никогда не будет достаточно. Я это точно знаю.

— Пожалуйста, не говори никому, — Эмиль посмотрел на неё со всей болью. Кажется, на секунду она даже испугалась, ведь такого её парня она видит впервые. — Я правда не смогу, если он возненавидит меня. Я могу только просить тебя, пожалуйста.

— Ты реально ждёшь, что я после всего, что ты сделал, буду на твоей стороне?

— Пожалуйста, — ещё раз повторил Иманов. — Я готов просить тебя сколько угодно.

— Значит, между нами всё кончено, — Лиза вышла из комнаты.

— Лиза, умоляю! Пожалуйста, не говори ему, прошу, не делай этого, — младший бросился за ней. — Всё, что угодно.

— Оставишь всё и переедешь со мной в Питер? — она посмотрела на него сверху вниз, впервые показывая своё превосходство. Как и ожидалось, ответа не последовало, он не мог этого сделать. — Я не скажу никому, считай это моим прощальным подарком.

Парень смотрел, как девушка обувается. Она согласилась?

— Дверь была не заперта, наверное, ты не закрыл. Я думала, ты услышишь, когда я войду.

— Прости.

— Какая же ты тварь, — услышал Эмиль перед тем, как хлопнула дверь.

«Я облажался» — отправил младший Максу, который, очевидно, слышал женский голос по телефону.

Дима вернулся в пол десятого, как и обещал. Не найдя Иманова в гостиной, он застал его одиноко лежащим в своей кровати. Вопросы были излишни с его стороны, но ему всё же ответили.

— Мы расстались, — совсем тихо произнёс парень. — Теперь нас ничего не связывает. Думаю, она больше не придёт. Сегодня можешь переночевать у меня. Ложись на диване.

Всё. Этот короткий монолог, и Масленников вышел. Может, всё могло быть не так болезненно, если бы он не скрывал всего изначально?

Этой ночью каждый из них переживал о своём.

***

На завтра был назначен суд, поэтому им с Димой пришлось быть вместе более четырёх часов. Смотреть в лица тех уродов, что так ужасно обошлись с парнем, оказалось сложнее, чем Эмиль себе представлял. Почти всё время его взгляд был направлен в пол. Даже когда они уезжали, он не сказал ни слова, а просто сел в машину.

Спустя более получаса Масленников остановился возле его подъезда.

— Можешь сходить в магазин? — внезапно молвил Иманов.

— В магазин? А что ты хочешь? — Каких-то фруктов.

— Хорошо, тогда я скоро буду.

Дима ушёл, а парень поднялся на свой этаж и закрыл дверь на ключ. Ему вовсе не были нужны никакие фрукты или что-то ещё, он просто не знал, как ещё можно попросить Масленникова оставить его. Он не знает, поэтому не поймёт. Хотя такое поведение заставит его переживать ещё сильнее, но… даже зная это, Эмиль просто хотел забыться, хотя бы ненадолго.

Открытая бутылка текилы прямо с порога ударила в голову. Спустя несколько минут она была опустошена на половину, а юношу можно было смело назвать пьяным. Он сидел под дверью и пил, ведь знал, что скоро придёт Дима.

Так и случилось, снаружи постучали.

— Дим, — закрыв глаза, начал Эмиль, — ты только не злись, но я соврал. Уходи.

— Что это значит? — услышав его голос, сразу захотелось передумать, но нельзя.

— У меня много чего случилось, поэтому я хочу побыть один. Пожалуйста, уйди.

— Я мешал тебе всё это время? Прости, я не думал…

— Бла-бла-бла, хватит. Мне не нужны твои извинения, ты не виноват, что я такой, — бутылка с грохотом опустилась на пол.

— Ты пьёшь?

— И что с того? Ты уйдёшь или нет?

— Я понял, я уйду. Только будь на связи, пожалуйста. Хотя бы одно сообщение, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.

На это Эмиль никак не отреагировал. Дима даже представить не мог, что всё так обернётся. Он оставил пакет с яблоками под дверью, а сам ушёл.

«И снова мы возвращаемся к самому началу… Я веду себя так, будто мне всё равно, потому мне чертовски страшно. Я отвратителен. Я, который смотрит на тебя, который ищет и зовёт меня…»

Любить кого-то, при этом теряя себя, так трудно. Возможно, всё это стоит того, чтобы любить кого-то до такой степени, чтобы потерять себя?