Мой Паучок

Питер опустился на пластиковый жёлтый стул в кафе, пытаясь сохранить равновесие среди шума и суеты утреннего час пика. Его взгляд блуждал по заголовкам газет, лежащих на столиках. Он старался не обращать внимания на газету "Дэйли Бьюгл", сложенную на углу барной стойки, но чувство издевательства над самим собой оказалось сильнее. Паучок медленно поднялся и подошел к стойке, подхватывая газету и возвращаясь обратно к своему столику. Он в самом деле не хотел читать её, но не мог сопротивляться желанию узнать, что на этот раз написал про него Джей Джона Джеймсон. Конечно, главной темой всегда был он, так как Джеймсон не видел никого более интересного, на ком можно разгуляться.

Питер развернул газету на первой полосе, и его тут же встретила гигантская фотография Человека-Паука, сделанная во время битвы с Мистерио. Он поморщился, вспомнив хаос и разрушения того ужасного дня. Под фотографией был подзаголовок, написанный жирным, черным шрифтом:

"ЧЕЛОВЕК-ПАУК: ГЕРОЙ ИЛИ УГРОЗА?"

Паркер тяжело вздохнул и начал читать статью.

"Вчера вечером я вышел из 6-го поезда на 96-й улице, и меня встретило свеженарисованное граффити с изображением большого красного паука, нарисованное на деревянном строительном заборе. Обычно я игнорирую "современное искусство" масс. Должно быть, я слишком нецивилизован, чтобы оценить тонкие нюансы работы. Но в данном случае смысл не был открыт для интерпретации.

Действительно ли молодеж этого города хочет превратить таинственное существо, известное как Человек-Паук, в своего рода современного Робин Гуда?

Прошло три месяца с момента событий в центре Нью-Йорка. Три месяца назад мужчина из другого мира, который умел летать и создавать иллюзии, сразился с другим мужчиной в красно-синем комбинезоне, который мог лазать по стенам. Итог этого стражения вам печально известен. Прошло три месяца, а мы знаем о человеке по имени Человек-Паук не больше, чем в тот ужасный день.

Линчеватель в маске отказывается называть себя. Он не даёт никаких публичных заявлений. Он отказыватся от допроса в полиции. Он неоднократно отклонял просьбы средств массовой информации, в том числе и этой газеты, заверить жителей этого города в том, что он не желает нам зла.

Кто назначил его новым шерифом в городе? Я этого не делал. А вы?

Что дает ему моральное, а тем более юридическое право решать, кто заслуживает наказания и как это наказание должно быть распределено?

Героям не нужно рекламировать свои действия, но они также не прячутся от людей, которым помогают. Пока Человек-Паук не расскажет нам больше о себе, он не герой"

Слова Джеймсона резали, как острый нож, каждый абзац был наполнен ядом. Он обвинял его в том, что он линчеватель, который узурпировал роль защитника города. Он утверждал, что Питер отказывается раскрывать свою личность и отвечать за свои действия, превращая себя в единственный закон.

Паучок откинулся на спинку стула, чувствуя, как злость и обида волнами накатывают на него. Он не был никаким линчевателем. Он был просто парнем, пытающимся делать то, что правильно, парнем, который хотел помочь людям. Но некоторые не хотели этого видеть. Он стиснул кулаки, ногти впились в ладони. Он хотел останавливать преступников и защищать невинных. Только в глазах Джеймсона он был чудовищем, опасным и непредсказуемым.

Питер скрывал свою личность, потому что боялся, что люди, которых он любил, пострадают, если узнают, кто он такой. Он не хотел, чтобы тетя Мэй, которая была единственной семьей, что у него осталась, была в опасности. Он не хотел, чтобы друзья и одноклассники узнали, что он Человек-Паук, и стали мишенью для его врагов.

Джеймсон не понимал этого. Он не понимал, что иногда самая трудная борьба – это борьба, которую мы ведем с самими собой.

Питер отбросил газету в сторону, отвращение и отчаяние захлестнули его. Он не мог победить Джеймсона или ненависть, которую он разжигал в людях. Ему оставалось продолжать делать то, что он делает, чтобы заставить их увидеть, кто он на самом деле. Звучало легко, когда он думал об этом. Но Питер всё чаще показывал свою слабость, поступая наоборот.

После оплакивания Мистерио и монументального возвышения в виде его статуи, общественное мнение разделилось. Питер, блять, не понимал, почему Щ.И.Т. не сделали никаких заявлений, чтобы вернуть доверие к Человеку-Пауку?! Ник Фьюри поблагодарил его за помощь и предпочёл уйти в тень, скинув на подростка все оставшиеся проблемы, с которыми тот сам должен был разобраться. Супер, что тут ещё сказать.

Три месяца, как он исчез с радаров фотокамер, но СМИ продолжали до сих пор про него писать. Кто-то задавался вопросом, почему он исчез и не объявляется уже в течение нескольких месяцев. Питер тоже задавал себе вопрос: что это, затянувшийся кризис? Всегда так было, вспоминает он, с самого начала его карьеры в роли дружелюбного соседа Человека-Паука, что ему приходилось прилагать много сил для того, чтобы его стали замечать, и все те добрые дела, что он делал. Неужели ему надоело быть супергероем, усилия которого не ценят?

Тётя Мэй не лезла к нему с разговорами, понимая, что ему нужно было время. Она втайне и рада была, что он не геройствует, не подвергая свою жизнь опасности, однако знала, что вторая тайная личность от него не отделима, и городу, да и не только, всему миру, всегда будет необходим Человек-Паук. Что до его обыкновенной жизни, то всё шло, пожалуй, своим чередом. Он вот-вот закончит школу, сдав экзамены, и уже будет думать о том, в какой университет поступать. Эм Джей и Нед предлагали поступать в одно заведение и Питер не видел причин отказываться.

Он думал, его будут беспоить отношения тёти Мэй и Хэппи, но потом понял, что её счастье важнее, да и этот временами занудный здоровяк ему действительно нравился. Питер был уверен в нём и его искренних чувствах к тёте. Поэтому стоило дать ему шанс.

Однажды за завтраком тетя Мэй как бы невзначай спросила:

— Питер, ты не против, если Хэппи придет на ужин в эти выходные?

Питер пожал плечами:

— Конечно приглашай, если хочешь. Я не против.

В глубине души он всё ещё ревновал, но понимал, что лучшего человека для своей тёти он и сам не смог бы подобрать. Хэппи был хорошим мужчиной, и они заслуживали счастья.

Завтрак прошел в веселой и теплой атмосфере. Тетя Мэй с гордостью слушала, как он рассказывал о своих успехах в школе и о том, как рад предстоящему поступлению в университет. Питер чувствовал, как в груди у него растет тепло. Он уже давно не ощущал себя так свободно. Так... по обычному. Как когда-то в прошлой жизни, жизни без супергеройской ответственности.

В какой-то момент тётя Мэй спросила:

— Питер, а ты когда-нибудь приведешь кого-нибудь познакомиться? Мы могли бы устроить двойной ужин.

Паркер, делающий глоток апельсинового сока, резко подавился им, разбрызгивая капли по столу. Он закашлялся, стуча себя кулаком по груди. Смущенно покраснев, пролепетал:

— Тётушка Мэй, не торопи события.

Она понятливо улыбается, взяв салфетку и вытирая с поверхности апельсиновое недоразумение.

— Я не тороплю, дорогой. Всего лишь хочу знать, что моему племяннику не грозит вечное одиночество.

Питер улыбнулся:

— Не беспокойся. Всё в порядке. Я... не одинок. Просто мне нужно время, чтобы позволить отношениям выйти на такой уровень.

Нет, он не стеснялся Дэдпула. Особенно после того, как они сбоизились ещё больше перед битвой с Мистерио, казалось бы чего стесняться. Скорее... Питер боялся, что всё так быстро может закрутиться. Знакомство тёти Мэй и Уэйда, университет... Одним словом – взрослая жизнь, которая пугала. Но избежать её никак не получится. Разве что снова исчезнуть на пять лет и вот тогда он действительно уже не будет считаться молодым пареньком, а вполне себе зрелым человеком. Хотя эти изменения не касались бы его разума.

Какой же бред у него в голове в последнее время! Даже несмотря на то, что Питер отдыхал от своего альтер эго, то есть Человека-Паука, он всё равно выматывался и уставал. Уэйд любил делать ему сюрпризы, зная, как поднимает этим настроение и прогоняет усталость. Они договаривались встретиться после того, как у Питера закончатся уроки, и сходить куда-нибудь вместе, но по приезду домой, вместо того, чтобы позвонить Уилсону, Паучок завалился без сил на постель, зарывшись головой под подушку.

Проснулся он от гудения своего телефона, и вспомнил, что поставил тот на беззвучный режим. Какой же он мудак. В который раз. Совесть впилась в него клещнями. Питер пытался нащупать вслепую источник звука, и вскоре ему это удалось. Разлепив глаза, он увидел сотню сообщений от Уэйда. Паркер уже хотел было перезвонить и просить прощение, обещая сделать всё, чтобы на него не обижались, как вдруг в окне раздался стук. Паучок мгновенно подскочил с кровати, и повернув голову, увидел повиснувшее за стеклом лицо Дэдпула, который с жалостливым видом лип к стеклу, жарко на него дыша. В другой обстановке это бы выглядело комично и он посмеялся.

— Какого чёрта, Уэйд! – шёпотом возмутился Питер, подойдя к окну и приоткрыв его. — Тётя Мэй дома! – он старался не сильно шуметь и нервно озирался на дверь, в которую в любой момент она могла войти.

— Твоя красивая тётя, похожая на горячую итальянку, ушла. Не волнуйся так, Питти. В спортзал, наверное, ходит по вечерам?

Он даже не обратил внимание на комплимент в сторону тёти. Его больше заинтересовало, как он догадался про спортзал?! Впрочем, если он её видел, то да, когда Мэй ходит заниматься йогой, одевает свой чёрный топ и обтягивающие штаны.

— Что ты здесь делаешь?

— Как что? Я вообще-то волновался за тебя! Ты не отвечал на мои сообщения и звонки, Питти-Паучок, – недовольно качнул он головой, выставляя руку вперёд, чтобы несильно оттолкнуть Питера от окна, позволив наёмнику забраться внутрь.

Питер застывает от неожиданности, не зная, как реагировать на подобный расклад событий. Он, конечно, задумывался о том, что это когда-нибудь случится, но не так же скоро!

Дэдпул подходит к нему и, склонившись, заглядывает ему через плечо:

— Чем занимался?

Когда Уилсон был так близко, ясно думать почти не получалось.
Сглотнув, Питер кидает короткий взгляд на стол, где были разбросаны тетради и учебники, которые он, не глядя, вывалил из рюкзака, потом завалившись спать. 

— Домашку делал, – наконец нашёлся он с оправданием. — В наушниках. Очень много задают под конец учебного года, а ещё к экзаменам готовиться нужно, ну сам понимаешь. Не видел поэтому твоих сообщений и звонков. Извини, что не предупредил что буду занят.
 
— Врать ой как нехорошо, малыш, – руки Уэйда ложатся ему на плечи, проходясь то вниз, то вверх, отчего стало жарко. — Какие уроки, если ты очень сексуально спал в обнимку с подушкой между ног? Я неспециально где-то час наблюдал за тобой! Добрый Дэдпул сжалился над своим мальчиком Паучком, дав ему хорошенько поспать сладким сном.

Питер краснеет, напоминая красный перец из рекламы по телевизору, и не знает, что сказать, чтобы не выглядеть ещё более глупо. И выбрал сказать правду, как она есть.

— Ладно, я действительно спал! Как только пришёл со школы, сразу уснул. Прости меня, Уэйд...

Дэдпул, ничего не ответив, отходит от Питера, и начинает с интересом осматриваться. Тепло его рук покидает плечи Паркера. Комната была отражением его подростковой натуры. Небольшое пространство было заполнено вещами, которые увлекали юного героя: от фигурок Мстителей на полках до ярких плакатов на стенах. Всё вокруг буквально кричало о его интересах и предпочтениях.

Питер смущённо поглядывал на Уэйда, ощущая себя словно под пристальным взглядом. Он явно не успел как следует прибраться, оставив разбросанные здесь и там детали конструкторов Лего. Эта неопрятность, казалось, контрастировала с его ответственным и собранным характером Человека-Паука.

Дэдпул, в свою очередь, неспешно обходил каждый уголок, внимательно разглядывая всё вокруг. Казалось, размеры его неимоверно крупной фигуры едва вмещались в этом компактном пространстве. При этом Уэйд не упускал возможности комментировать увиденное, ведя внутренний диалог со своими голосами.

Питер затаил дыхание, внимательно следя за реакцией наёмника. Он боялся, что яркие, почти детские элементы декора могут оттолкнуть Дэдпула, ведь это был первый раз, когда тот посещал его комнату. Паркер искренне надеялся, что его увлечения и личные вещи не покажутся Уэйду слишком несерьёзными или незрелыми.

— Миленько тут у тебя, – выносит Уэйд вердикт. — Жёлтому нравится, а вот Белому... Эй, блять, Белый, заткнись! Никаких кишок и крови на стенах, это не наша собственность.

Питер усмехнулся с этой мысленной перебранки с голосами в голове и внезапно до него кое-что доходит.

— А как ты узнал, где я живу? Я ведь не говорил тебе свой адрес, – прищурившись, и сложив руки на груди, спрашивает Паркер. Ведь точно не говорил. Не было такого. Это Питер бывал у Уэйда дома, а не наоборот. К тому же, они никогда не говорили об этой части жизни Питера. Хватало раскрытия тайни личности. Дэдпул был посвящён в то, что у него есть тётя, но он не знал, что они живут вместе. Паркер планировал рассказать, честно. Как-нибудь потом. Потому что это было немного... стыдно? Он же Человек-Паук и всё такое, и живёт с тётей... С этими загонами пора прекращать.

— Мне было ужасно хуёво от одиночества и ожидания, что я решил подождать рядом с твоей школой, чтобы сразу же в обнимку отправиться за вкусным тако и шоколадным коктейлем, но тут меня посетила одна назойливая, очень-очень назойливая мысль, и грызущее любопытство. Так что мне пришлось сказать двум голубям на крыше, простите, пернатые, с вами было ужасно весело, но я покидаю вас, потому что...

— Ты следил за мной, – перебил его Питер.

— Боже, Паучок, из твоих уст звучит прямо как оскорбление! – жалуется Пул, подперев плечом стену. — Я просто хотел удостовериться, что твоя нежная попка доберется до дома в целости и сохранности, и никто на неё не покусится. В противном случае, я отличный стрелок, ты это знаешь. Отстрелю яйца со ста метров.

— Прекрати, – просит Питер, который чувствовал, что румянец с него не сходит, как и не проходит вспыхнувший жар и не выходят из головы пошлые воспоминания о том, что они творили в самолёте. — Признай, что следил за мной!

— Назойливые мысли посылал мне Жёлтый! – сдал Уэйд голос в голове с потрохами. — А Белый подкидывал дров в костерок любопытства! Так что я не при делах, нет-нет!

Питер думает, как бы деликатно попросить Уэйда уйти, чтобы тётя не застукала их за чем-нибудь... За чем угодно! Вдохнув и набравшись смелости, Питер тут же сдувается, как шарик, который проткнули и из него ушёл весь воздух, когда видит, как Дэдпул падает на его кровать, спружинив над ней, и затем раскинув руки в стороны, плюхнувшись обратно.

— Если тёти Мэй сейчас нет, это не значит, что она скоро не вернётся! – в панике говорит Питер, бросив обеспокоенный взгляд на дверь. Вряд ли он сможет внятно объяснить ей, что в его комнате делает наёмный убийца Дэдпул, про которого много чего показывали по телевизору и писали в интернете. Было бы проще, встречайся Питер, например, с Ракетой. И то вопросов к нему было бы меньше.

Питер прячет лицо в ладонях.

— Остынь, малыш. У нас есть время побыть вдвоём, – произносит Уэйд, потянувшись рукой к тумбочке, на которой валялся комикс. Он пытался прочесть его название, пока Паркер не подсказал перевернуть его другой стороной. Тогда Уилсон озаряюще восклицает: — Вот оно что! Я то думаю, какой идиот называет себя Йымивзяуен, и его ещё не упекли в дурку. Оказывается, парнишку кличут Неуязвимый. Дай угадаю, он в детстве обнаружил, что у него неуязвимый член?

Вообще-то там очень интересный сюжет! Питер даже не спал до утра несколько дней из-за желания узнать, чем кончится первый том.

— Тебе же не нравятся комиксы про супергероев, – бормочет Паучок.

— О, ты запомнил! Но я не говорил, что мне не нравятся прямо все комиксы про суперов. У меня в сейфе хранится пачка комиксов про тебя. Не такой поехавший, как я, хранил бы в сейфе деньги, но что там какие-то сраные зелёные бумажки в сравнении с глянцевыми обложками с твоим изображением?

Дэдпул, приняв заинтересованный и расслабленный вид, листал комикс.

— Слушай, Уэйд, – Питер всё же предпринимает попытку избавиться от него, — ты пришёл совсем не вовремя. Я же говорю, что скоро может вернуться тётя Мэй, а я не хочу, чтобы она нас увидела. Я бы познакомил вас потом как положено. Так что тебе сейчас лучше уйти побыстрее.

Дэдпул поглядывает на него, прикрывшись комиксом, и обиженно бубнит:

— Выгоняешь меня, Паучок? Ты такой жестокий!

— Можем завтра побыть у тебя или прогуляться где-нибудь, обещаю, только уходи! – просит его Питер умоляюще.

— Я сильно по тебе соскучился, малыш, – голос Уэйда стал мурлыкающим и Паркер напрягся всем телом, не ожидая ничего хорошего от такого тона. Это значит, что наёмник что-то задумал. Уилсон отбрасывает комикс в сторону и, умудрившись каким-то молниеносным движением подняться и проползти до края кровати, хватает за руки тупо стоящего Питера и тянет того на себя, завалившись вместе с ним.

Питер утыкается Уэйду в грудь, а тот в свою очередь не упускает шанса крепко обвить его руками.

— Не отпущу тебя, Паучок, и не надейся, – вздыхает Дэдпул, зарывшись носом в макушку своего мальчика и втягивая любимый запах.

— Уэйд, я же сказал, чтобы ты уходил! Отпусти меня! Я серьёзно, – Питер брыкается, пытаясь вырваться, пока не поздно, но у него ничего не получается. Дэдпул действительно не собирался его отпускать. Он мог, когда хотел, быть сильнее него.

"Ведь ничем же хорошим это не кончится", – думает Питер, мысленно взвыв от беспомощности.

— Ты слишком напряжён, тебе так не кажется? Хочешь сделаю расслабляющий массаж? – одна рука Дэдпула медленно двигается по груди Питера и пальцы проворно пробираются под футболку.

— Стой, хватит! Прекрати! Я же сказал – нет! – Питер сбрасывает его руку, сжав зубы, чтобы не выдать дрожь, предательски охватившую тело.

— Не ломайся, Питти, – канючит Уэйд. — Тогда хотя бы один поцелуй, а? Маленький, быстрый поцелуйчик и я уйду!

Питер зло сопит и, вскинув голову, посмотрел на него.

— Один поцелуй и ты уходишь, – предупреждает он.

Дэдпул довольно мычит что-то и, приподняв маску до переносицы, поддаётся к Питеру, целуя его. Паучок тоже однозначно скучал по Уэйду, потому что ему хватает всего нескольких секунд от сумасшедших движений горячего языка в своем рту, чтобы его член затвердел и заныл. Уэйд прижимает его к себе сильнее, и Питер рвано выдыхает. Он явно переоценил себя и свою выдержку. Каким-то титаническим усилием Питер упирается в его грудь ладонью, прерывая глубокий поцелуй.

— Всё... это был... один поцелуй, – тяжело дышит Паучок, сглатывая.

— Подрастерял форму? – хмыкает Пул. — В костюмчике ты любил целоваться дольше!

— Так забирай, значит, костюм, если он тебе так нравится! – в Питере вспыхивает злость и обида, от которых он пока не оправился.

— Нет-нет-нет! Ну, чего ты, малыш? Ты мне нравишься любым, не подумай ничего плохого! – Уэйд судорожно обнимает его. — Просто я давно не видел твою сексуальную попку в обтягивающем костюме. Имей ввиду, что это мой личный наркотик!

— Тебе нравится мой костюм только из-за моей задницы в нём?

— Может я беспокоюсь немного, что из-за всего произошедшего ты его больше не наденешь...

— Со мной всё в порядке, – чуть успокаивается Паучок, погладив Уэйда по плечу, и понимает, что наёмник проявляет заботу, а злиться на то, когда о тебе заботятся, у него не получается. — Дай мне время.

— Или я просто ворвусь в офис, где заседает старый хрен с усами, и засуну его тексты в его же старческую задницу, чтобы он ими срал у себя в туалете! У меня где-то завалялась плётка, ей бы хорошенько отшлёпать этого уёб... м-м, – удивлённо мычит Уэйд, не ожидающий продолжения, когда Питер просто затыкает его жадным поцелуем.

Питеру безумно нравится, что Дэдпул готов ради него сделать всё, что угодно. Это его заводило.

Оттянув его губу зубами, Дэдпул хрипло спрашивает:

— А как же твои слова об одном поцелуе? Ты всё ещё хочешь, чтобы я ушёл?

— Боже, Уэйд, – стонет Питер, — просто заткнись!

И Дэдпул беспрекословно, с удовольствием выполняет этот приказ. Уэйд разворачивает Питера к себе так, что тот лежит на нём сверху, и просовывает руки под футболку, оглаживая спину Паучка. Питер же стаскивает с него маску, обхватив затем изувеченное шрамами лицо ладонями, чтобы осыпать его поцелуями. Целиком они не раздеваются, потому что было рискованно из-за тёти Мэй. Уилсон довольно быстро расправляется с ширинкой джинсов на Питере, и стянув вниз до колен его трусы, обхватывает ноющий, стоящий колом член. Паучок полузадушенно всхлипывает, пытаясь сдерживать громкие стоны, которые рвались из его рта. Он рвано, хрипло дышит в ухо Уэйда, обвив его шею руками, пока Уилсон дрочил ему, размазывая выделяющиеся соки по всему члену, отчего в комнате стали слышны мокрые, неприличные звуки.

Питер зажмурился и закусил губу, пытаясь подавить стоны, рвавшиеся из его груди. Рука Уэйда двигалась сначала в неспешном темпе, но затем он всё больше ускорялся, доставляя ему невыносимое блаженство. Питер чувствовал, как его член пульсирует и вот-вот взорвется.

— Уэйд, – прошептал он хрипло, — я... я сейчас...

— Ты же не откажешь мне, если я оттрахаю тебя пальцами, Питти? – спрашивает Дедпул, любовно оглаживая другой рукой нежную, обнажённую задницу своего малыша, и замедляя дрочку члена. — Мы с тобой тренировались и тебе понравилось...

— Уэйд! – возмущённо стонет Питер и недовольно заёрзал на нём. Ему казалось, если Уилсон не продолжит дрочить, то он умрёт. Глупая смерть – не дождаться оргазма.

Он не отстраняется и вынужден подчиниться. Сдавленный стон вырывается у него, когда смазанные слюной пальцы Уэйда проникают в него потихоньку. Всего три пальца, а у Питера вспыхивали звёзды перед глазами, и он зажмурился.

— Блять, Паучок, какой же ты узкий, – восхищённо хрипит Уэйд, двигая пальцами так, как ему нравилось. — Твоя задница – это мой храм! Клянусь, ты выжмешь из меня всю сперму, когда вместо пальцев будет мой член...

Если от одних пальцев Питер сходил с ума, то он боялся представить, и одновременно предвкушал, в себе большой член.

— Уэйд, пожалуйста! – просит Питер, не в силах выдержать такую мучительную пытку.

И он слышит, реагирует. Ведь как не удовлетворить Паучка, который так его об этом умоляет?Питер тихонько поскуливает, и Уэйду всегда сносит крышу, когда он слышит эти звуки, которые издавал его паучишка. Трахая Питера пальцами и дроча ему член, Дэдпул и сам стал приближаться к разрядке, хотя к его члену никто не прикасался. Садомазохизм называется.

— Тебя не заводит, что твоя тётя может прийти в любой момент? – шепчет ему Уэйд, целуя чувствительное местечко за ухом. — Она может увидеть, как я трахаю тебя пальцами, как сучку, и дрочу тебе...

Питер представляет, как тётя Мэй заходит и видит, что происходит на кровати, и от этих мыслей его член только сильнее дёргается. Да он извращенец! Несколько минут назад он с ужасом об этом думал, а сейчас... сейчас ему было так хорошо!

Они торопятся достичь оргазма. Уэйд снова целует Питера, влажно и горячо. Их языки любовно переплетаются в жгучей страсти. Смешанная слюна заляпала подбородок Уэйда и стекла на костюм. Питер чувствует, как напряжение в его члене нарастает с каждой секундой.

— Давай, малыш, – прошептал Уэйд, — кончи вместе со своим папочкой...

Грязные подбадривающие словечки, ощущение быстро трахающих его пальцев, и хватки на члене – наконец довели Паучка до долгожданного пика. Через минуту или две Питер вытягивается в судорогах.

— Ох, блять, Уэйд! – и Питер взорвался экстазом, заливая горячей струей спермы красно-чёрный спандекс Дэдпула в районе его живота.

Уилсон кончил вслед за ним, излившись внутрь костюма и издав удовлетворенный стон, крепко обнял Питера.

— Молодец, малыш, – прошептал он. — Ты был великолепен.

Питер лежал на груди Уэйда, тяжело дыша. Он чувствовал себя немного опустошенным, но в то же время невероятно удовлетворенным.

— О, Боже, – на грани слышимости бормочет Питер, прижимаясь к нему теснее. — Это было... это было потрясающе.

— Всегда пожалуйста, Питти, – промурлыкал Уэйд, вытаскивая пальцы из сжимающейся розовой дырочки с хлюпающим звуком, и, поднеся их ко рту, поочерёдно облизал каждый, не сводя глаз с краснеющего Паучка.

С трудом вдохнув воздух, Питер хрипло произнёс:

— Я люблю тебя.

Если бы год назад ему кто-то сказал, что он будет встречаться с сумасшедшим наёмником, стонать в его объятиях и достигать головокружительного оргазма, он бы не поверил. Он действительно считал, что ему нравятся девчонки, даже с Лиз хотел попробовать отношения, да только не вышло. Уэйд Уилсон решил поселиться в его голове и сердце насовсем. А он и не был против.

— Скажи это ещё раз, Питти, – ласково обращается к нему Дэдпул, который не уставал слышать, как Паучок говорит ему это. Целой вечности было бы мало, чтобы насладиться этими словами.

Питер приподнял голову и посмотрел на лицо Уэйда. Он видел в его светлых глазах ту же любовь, которую испытывал сам.

— Я люблю тебя, Уэйд, – сказал он. Как же приятно было, наконец, говорить признания. Сколько они к этому шли?

Уэйд улыбнулся.

— Я тоже люблю тебя, Питти, – ответил он, нежно чмокнув его в губы.

Они лежали, наслаждаясь близостью друг друга. Питер чувствовал, как постепенно возвращается к нему самообладание и туман в голове рассеивается.

— Уэйд, – зовет он его полушепотом.

— М-м? – неопределённо мычит наёмник, поглаживая его ягодицы. Да, кхм, Питер вообще-то всё ещё лежал на нём со спущенными трусами и джинсами. Как же развратно и пошло это, должно быть, выглядело со стороны...

— Теперь тебе точно пора, – Питер встаёт, натягивая испачканные в сперме трусы обратно и застёгивая джинсы.

Дэдпул недовольно бурчит, но тоже покидает постель, и рыщет по комнате в поисках своей маски, которая оказалась валяющейся на полу. Кажется, это Питер закинул её туда. Надев маску, он повернулся к Паучку в ожидании чего-то.

— Мне правда жаль, что тебе придется уйти, – искренне сказал он и подталкивает его к окну. Питер торопливо целует Дэдпула прямо через маску и выскальзывает, когда тот пытается притянуть его к себе. — Больше никаких поцелуев сегодня! Всё, Уэйд, иди уже скорее, пока тётя Мэй не пришла. Не дай Бог она увидит тебя вылазящим из моего окна, тогда не поздоровится нам обоим! – настойчиво и торопливо говорит он. Сначала Мэй будет пытать, потом отчитывать, потом снова отчитывать, затем ругать, и, возможно, после череды всего этого она сжалится и выслушает.

Дэдпул шлет ему воздушный поцелуй и показывает сердце.

— Питти, я жду твоего звонка завтра! Иначе я опять приду к тебе в комнату и мы займёмся вещами погромче!

И, развернувшись, Дэдпул переваливается через подоконник, перевалив ноги за карниз. Паучок надеялся, что никто из соседей не видел, как какой-то странный человек в костюме с оружием вылезает из его комнаты. Питер наблюдает за ним до тех пор, пока тот не спрыгивает вниз и не скрывается.
Только тогда у него вырывается вздох облегчения. Обернувшись, он чешет голову, раздумывая, как объяснить тёте то, почему ему внезапно захотелось постирать постельное бельё.