Герой. Познание

Плеск воды рассёк тишину пустовавшего бассейна ранним утром, а прохладные волны помогли наконец переосмыслить всё то, что произошло в последние несколько часов.

Майя помнила всё. Нет, абсолютно всё: то, как уснула на диване в горячих эртоновских объятиях, словно дитя в материнской колыбели, и проснулась совсем одна на его же кровати, любезно укутанная сразу тремя одеялами. Как оказалась на ногах вторая пара носков, как приятно пахнул чай на тумбочке. Она знала наизусть содержание приложенной к блюдцу записке: "Доброе утро. Прошу прощения за своевольные действия: не мог позволить тебе спать на твёрдом диване, да ещё и в таком холоде! Меня в срочном порядке вызвали в деканат. Рядом с запиской найдёшь чай, который я пью сам при простуде (пришлось поколдовать с водой, чтобы напиток был тёплым как можно дольше), а также ключи от комнаты — закрывай ровно на четыре оборота и прижимай дверь сильнее. Их я у тебя потом заберу сам. Настоятельно советую сходить к целителям: ночной хрип и забитый нос мне не очень понравились. Твой О.Э.".

Водница также помнила и то, как на цыпочках выскользнула из комнаты, предварительно сложив все вещи, которые ей дал практикант, в аккуратную стопочку на том самом диване. Финн крепко спал после ночной прогулки, а потому пришлось вести себя как можно тише. Видеть его Майе было не особо приятно, на душе до сих пор будто всё разрасталось и разрасталось горестное пятно, что подскакивало к горлу и пыталось удушить девчонку колкими тисками злости. Она мимолётно прошлась взглядом по чёрным кудрявым волосам, и больше не поворачивалась в сторону воздушника.

"И всё же я безмерно благодарна Осе за помощь, — водница сделала кувырок и оттолкнулась от бортика, тем самым развернувшись, и поплыла обратно. — Ну как, как вообще можно считать его абсолютно ужасным человеком, даже не пытаясь узнать его поближе? Хотя даже я, до конца не разбираясь в прошлом мистера Эртона, кажется, в первый же миг нашей встречи поняла, какой он на самом деле — и тут же влюбилась. А потом, шаг за шагом, это чувство начало... Нет, не угасать — расти в нечто большее. В самую настоящую... Любовь?"

Всю дорогу от бассейна до кабинета истории (идти на завтрак и видеться с компанией Клариссы не хотелось куда сильнее, чем не есть в целом), Майя думала над тем, как можно было бы отблагодарить Оскара, параллельно вычитывая что-то новое для себя в учебнике по математике, по которой вскоре предстоял экзамен. И она совершенно не знала, каким образом собиралась его сдавать.

"Впереди ещё семь ночей... Думаю, успею. А ещё плавание — наверное, попробую пропускать те предметы, по которым сдам триместровые экзамены первыми. И надо будет мне раздобыть новую баночку с зельем..."

Пара проходила как никогда скучно. Лару де Вилль срочно вызвали в деканат, а все первокурсники буквально стояли друг у друга на головах и постоянно кричали, отчего у Майи болела голова, и даже потирание висков или лба никак не помогало. Финн кидался скомканными бумажками в девчонок, щекотал их, рассказывал пошлые анекдоты — в общем, любыми способами старался привлечь внимание бывшей подруги, которая сидела в гордом одиночестве. Азалия не пришла: видимо, решила, что сон куда важнее какой-то подготовки к предстоявшему экзамену.

Стефани также не присутствовала на занятии, и Майя не могла понять, в чём же была причина прогула у настолько старательной студентки. И как только в девчонку, которая прикрыла лицо рыжими прядями, выскочившими из самого небрежного из всех небрежных пучков (если только он просто не был неряшливым и запутанным), прилетел самый большой клочок бумаги от фишеровских дружков, в кабинет без стука вломился Эртон.

— Майя! — позвал он и кивнул на выход.

Она быстро схватила сумку и двинулась к практиканту, заметно обрадовавшись: наконец не нужно было сидеть в обществе вечно кричащих мальчишек. Все друзья Финна мигом смолкли, ехидно покосились друг на друга, а сам воздушник криво ухмыльнулся — ужасная попытка скрыть явное недовольство и даже ревность за полным безразличием. Он уставился в пол и принялся рвать листы на маленькие-маленькие кусочки. 

— Что, связь поддерживать идёте? Так можете прямо здесь, не стесняйтесь! — выкрикнул один из парней. Остальные только мерзко захихикали.

Майя вжала голову в плечи и побрела в коридор быстрее. Оскар остановил её рукой на пороге и угрожающе прохрипел: 

— Закрой свою пасть, идиот. Изрыгивание мерзкой чуши не делает тебя более привлекательным.

— Грязный педофил! 

— Ещё одно слово — и ты пулей улетишь в деканат с таким же ожогом, как у твоего дружка-идиота!

Выскочка быстро смолк, на что Эртон довольно ухмыльнулся, и вывел Майю из кабинета под сопровождением десятков любопытных глаз.

И лишь в коридоре водница поняла, насколько зол был Оскар. Он схватил её за плечо и резко развернул к себе, наклонившись. Его взгляд не бегал, а будто яростно прожигал изумлённую Майю.

— Какого чёрта ты мне не рассказала о домогательствах, Майя? Я уже молчу об издевательствах в твой адрес! 

Водница закрыла лицо ладонью, зажмурилась и вжала голову в плечи в ожидании криков, ругательств или ударов. Точно беззащитный и до смерти напуганный котёнок вся скукожилась, но дальше и не шелохнулась — только застыла, словно статуя, и затаила дыхание. В груди зародилось едкое, склизкое чувство, заставлявшее держаться смирно сильнее, чтобы не продрогнуть от напряжения. 

Оскар осторожно отпустил Майю и присел рядом на корточки. Он взял её за кончики пальцев безвольно повисшей руки, что едва заметно подёргивалась, и попытался всмотреться прямо в лицо, скрытое ладонью. Осторожно прогладив мягкую бледную кожу, огневик прошептал: 

— Извини, я не всегда могу себя контролировать, хотя действительно стараюсь. Просто скажи мне об этом раньше — и сегодня не пришлось бы тебе идти на разборки, а ещё можно было бы выгнать заодно и Фишера вместе с ними всеми... Почему, почему ты молчала? 

— Я не придавала этому значения, — покачала головой Майя так, будто бы оправдывалась, всё ещё не открывая лицо. 

— Даже не злилась? Не ненавидела того же придурка Фишера, у которого ветер в голове его дурной и пустой гуляет постоянно? — нахмурился Эртон в недоумении. 

— Не говорите так о Финне! Да, он поступил некрасиво, не спорю. Счастливые люди не бывают злыми, а потому мне его просто жаль. Наверняка тяжело, когда любимая девушка "изменяет" со злейшим неприятелем.

— Ну не знаю, я ведь слухов не распускал, — пробормотал огневик, после чего поднялся и выпустил ладонь студентки из пальцев. — Так о чём это я... Ты почему так зажмурилась? 

— В каком смысле? — она мигом же убрала от лица руку и потупилась. 

— Знаешь, так обычно не делают люди, у которых было всё в порядке в жизни, скажем так, — объяснил он. — Не хочешь ничем поделиться со мной, Майя?

— Давай не будем говорить на эту тему, Ось, — натянуто улыбнулась водница и опустила рукава свитера как можно сильнее. — Вот видишь, я начинаю исправляться! Так ты зачем меня позвал? 

— В этот раз тебе ужасно повезло, Ульянова, но в следующий раз номер с соскальзыванием с темы не пройдёт, — бросил Эртон. — Вернёмся с разборок по поводу домогательств и договорим.

— Ага, и про кольца мне рассказать тоже не забудь, вредина, — ухмыльнулась уголком рта она, точно хитрый игривый лисёнок. 

— Помолчи ты уже, глупая девчонка, — хмыкнул Оскар. 

А потом он стремительно зашагал вперёд прямо в пучину уже разраставшихся с самого утра ругательств и споров. Воднице же оставалось только поспевать за практикантом с мыслями о том, как сильно ей не хотелось бы возвращаться к теме предыдущего разговора. 

***

В кабинете, где некогда произошла неловкая стычка Майи, Александры Стариной и Энцо Вернера, столпились за беспокойным перешёптыванием у стола все деканы, директриса Марта Буш, а также её заместитель — Лара Де Вилль. Одиноко стоял и сам жуткий учитель-огневик, будто бы сама тень, что окутала угол, в котором и притаился мужчина.

Арнольд навис над сутулой спиной миссис Стариной и не сводил с неё взгляда. На стульях у одной из стен нервно ёрзали туда-сюда наглые старшекурсники, которые пристали к Майе днём ранее, и с ненавистью поглядывали на застывшую в немом ожидании "виновницу" разборок и грядущего отчисления. Рядом с Блостом натирала пол носком ботинок с высокими берцами Стефани, то и дело оценивая неизменное выражение лица возлюбленного преподавателя.

— Я привёл Ульянову, — заявил Оскар и слегка подтолкнул Майю вперёд.

— Отлично, вы можете быть свободны, — сказала мисс Буш. Она оглядела только что вошедшую студентку с ног до головы, едва подметив её внешний вид.

— С вашего позволения я предпочёл бы остаться, — практикант произнёс это как никогда холодно: должно быть, из-за того, что смотрел на четвёрку рослых, но таких отвратительных и мерзких ему парней.

— Теперь, когда все в сборе, можно начинать, — отозвалась мисс де Вилль. Заместитель мимолётно кивнула практиканту на один из стульев у длинного письменного стола. — Присаживайтесь.

Майя заняла место между Стефани и Оскаром, рядом с которым на углу расположился как никогда мрачный мистер Вернер. Родители Азалии — Маркус и Эйра Бернард сели во главе стола вместе с Вересной Мартьян и Александрой. Арнольд же, стоя напротив миссис Стариной, продолжил пристально наблюдать за провинившимися. Марта и Лара также расхаживали из стороны в сторону по кабинету, точно кружившие в небе орлы-птицы.

— Что-то в этом году на твоём факультете одни проблемы, Вересна, хотя водники обычно почти самые смирные, — прыснул Маркус, тем самым нарушив неловкое молчание. Декан огневиков неловко почесал светлую бородку, когда Эйра предостерегающе шикнула на него.

"А самые зашуганные, наверное, именно стариновские студенты, — подумала Майя, робко поглядывая на Александру из-за широкой спины Стефани. Женщина, в свою очередь, не сводила взгляда с лица мистера Блоста. — Даже в компании Клариссы земельников меньше всего!"

— Вы не забывайте, что на факультете воды не только одна мисс Мартьян работает, — сипло отметил Энцо. Он сидел, наполовину развернув ноги к выходу в готовности в любой удобный момент уйти из кабинета, и всё так же не снимал с головы капюшон.

— Твоего мнения никто здесь не спрашивает, Вернер, — рявкнула Александра и метнула в мужчину уничтожающий взгляд своих небесно-голубых глаз. Исхудалое грубое лицо скривилось от закипавшей внутри злости.

— Молчать! Устроили здесь балаган! — мисс Буш ударила кулаком по столу и, прокашлявшись, начала: — Вчера вечером в мой кабинет мистер Вернер привёл этих четырёх оболтусов. По его словам, они вчера домогались студентки Ульяновой. На помощь позвала мисс Дэвис. Такое грубое нарушение правил карается как минимум исключением, как максимум — лишением магии. Чтобы зря не сломать судьбы ребят, мне нужны подтверждения.

После этих слов Александра сжала кулаки и заметно стиснула зубы, да так, что и до того глубокие скулы втянулись ещё сильнее, но на Майю не посмотрела — да и просто практически не сменила и так хмурого выражения лица.

"Если их исключат, то издевательств станет в разы больше: будет повод ненавидеть меня и Стефани. И если ей мог бы помочь Арнольд, то мне... Да и мистер Блост не вездесущий! Всегда приглядывать за ней не сможет. Но какие доказательства я могу предоставить помимо слов? А если кому-то выгодно будет мне принципиально не поверить?"

— Вздор. Насчёт Блэра и Лейка я не знаю, однако мои студенты не могли этого сделать, — ровно отчеканил тренер по плаванию.

— А я в их способностях не сомневаюсь, — заявила Вересна и перевела взгляд на Майю, полный обеспокоенности. — Мисс Ульянова, что вчера произошло?

— Их видел только Вернер, — перебила Александра, продолжая смотреть в лицо едва заметно кивавшему Арнольду. — А ему я не доверяю.

— Есть ли у нас вообще подставы ему доверять? — поддержал Маркус. — Он мог наплести абсолютно что угодно!

— С какой целью? — равнодушно выдохнул Энцо.

В кабинете повисло молчание. Оскар краем глаза взглянул на взволнованную не на шутку Майю поверх очков, не поворачиваясь в её сторону. Мистер Бернард отстукивал пальцами незамысловатый ритм, раздумывая над ситуацией, пока остальные продолжали держать язык за зубами. Мисс Буш раскачивалась взад-вперёд на носках, а на лице четверых мальчишек с каждой секундой меркла эфемерная надежда на неожиданное спасение.

— С вашего позволения добавлю, что у мистера Вернера не может возникнуть желание кого-либо вытурить по собственной прихоти, — сказал практикант и смиренно опустил голову.

"Не может в плане физическом, как без чувств, или же?.." — промелькнула в голове Майи догадка.

— Мне всё равно не особо верится, — заявил Арнольд. Александра слабо кивнула ему.

— Так допросите её, мистер Блост, — предложил Оскар. — Так, как вы умеете.

— Нет, Оскар, это невозможно. Не в таких условиях, — покачала головой мисс Буш.

Практикант помедлил, постучав кончиками пальцев по столу, и только потом ответил:

— Я согласен поручиться за неё.

Марта смерила его долгим взглядом, после чего кивнула Арнольду и глубоко вздохнула. Тот прокашлялся и заявил в недовольном тоне:

— Со мной пойдёт миссис Старина как свидетель. Ульянова, Оскар — на выход.

Под прицелом десятка уставившихся на неё глаз, Майя встала и торопливо засеменила следом за своеобразной делегацией. "Что же это за допрос такой, за который нужно поручиться? И что вообще Арнольд будет делать сейчас со мной? И причём тут миссис Старина?.." — не успела она додумать ничего нового, как и из размышлений её вырвало грубое:

— Быстрее, Ульянова! У нас нет времени с тобой возиться.

Оказались они в первом попавшемся пустом кабинете где, казалось, не бывали студенты ещё со времён Великой Реконструкции. Александра села за одну из пыльных парт и потупилась, а Арнольд громко захлопнул за собой дверь и подошёл вплотную к воднице, по спине которой пробежал холодок. Оскар стоял в нескольких шагах от них и пристально наблюдал за происходившим.

— О гипнозе не должен знать никто, а уж тем более Боевая коллегия, с которой я веду переговоры. Если расскажешь хоть кому-нибудь о том, что сейчас будет происходить — мистера Эртона в лучшем случае уволят. Ты же не хочешь, чтобы он пострадал из-за чьей-то болтливости?

Майя покачала головой в полном непонимании и замешательстве, однако после произнесла уверенное "клянусь молчать и никому ничего не говорить". Блост хмыкнул и положил ладони ей прямо на макушку, обхватив таким образом почти всю голову. Водница покосилась на резко побледневшую Александру, которая вцепилась в край парты с такой силой, что были видны острые костяшки на ладонях. Оскар едва заметно кивнул и скрестил руки на груди.

А дальше всё было как в тумане. На мгновение Майе показалось, что её голова стала пустой и лёгкой, словно воздушный шар, как вдруг шквал воспоминаний о произошедшем день назад нахлынули на неё. Грубая хватка потных ручищ на её запястьях, похотливые взгляды и злобные, мерзкие смешки яркими вспышками мелькали в сознании, а чувство страха и паники заставили водницу продрогнуть и смиренно застыть.

Разум был словно неподвластен ей. Майя попыталась прогнать навязчивые мысли, однако те так и норовили вернуться и принести ещё больше боли.

"Я буду драть эту мелкую рыжую прошмандовку как!.." — прозвучали в голове слова старшекурсников. Водница дрогнула и замотала головой, пускай крепкие ладони Арнольда не давали ей сделать резких движений.

Из транса Майю вывели грохот и сопутствующий ему звук падающего тела. Водница распахнула глаза и громко ахнула, прикрыв рот ладонью.

Александра Старина лежала на полу без сознания, мертвецки бледная, с раскинутыми в стороны руками и растрепавшимися чёрными волосами.