Герой. Познание

Майя не могла поверить своим глазам. Она всё так же не могла составить верно в голове даже самое короткое предложение, а потому продолжала поражённо молчать и хлопать ресницами. Беляна лишь мягко улыбнулась в ответ на такую реакцию и как ни в чём не бывало начала говорить: 

— Ситуация сложилась мне доселе неведомая. Даже без гадания сразу учуяла: над тобой нависла большая, чёрная грозовая туча опасности, и неизвестно, когда над светлой макушкой грянет жестокий и беспощадный гром. Заденет тебя град или же дождь лишь слегонца намочит? Потому и предложила начать нашу встречу с карт.

— И что... В чём смысл всех этих вышних знаков?

— Я вижу здесь проблемы на том пути, которым ты желаешь пойти, — объясняла Беляна. — Сойти с тропы, завидев колючие терновники, или пойти через них к звёздам - вот то решение, которое ты должна принять. Если останешься на своей дороге — тебя ожидает множество препятствий, причём непростых: предатель совсем рядом, и из-за его двуличия наступит хаос. Солнце и луна в одной паре — дурной знак. Ты зависнешь между двумя мирами, и только праведный голос чести и добра поможет продраться сквозь шипы и выйти победителем. 

— А что касательно?.. 

— Рядом с тобой есть преданный, любящий человек, который связан с тобой узами души. Он будет рядом, не отступит ни на шаг и станет путеводной звездой, лёгким морским ветром, что несёт корабль к берегу. — Беляна сглотнула и, вдохнув пары, исходившие из котелка, добавила: — Настоятельно тебя прошу серьёзно отнестись к моим словам. И пара двух небесных тел отнюдь не радует... Загляни в вашей библиотеке в сборник пророчеств и их толкований: ответ насчёт такого сходства может таиться именно там. 

— А гадание... Оно не может врать, ошибаться? — осторожно спросила Майя. 

— Обижаешь! Мои гадания ни разу не ошибались! — ведьма тихо рассмеялась и взялась морщинистой костлявой рукой за ладонь стихийницы. — Теперь поведай, дитя воды: что заставило тебя бежать из замка к нам? 

— Всё началось ещё осенью, за день до моего отъезда в коллегию... 

И тогда слова рекой полились из водницы. Майя рассказывала Беляне всё, без утайки, о всём том, что произошло с ней за последние несколько месяцев: и о бабушке, и о подарке, который странно реагировал с её организмом, снах-видениях, о практиканте и чувствах, которые зародились в душе как только его увидела, о том, как захотелось стать стражем, и, что самое главное — про Александру Старину. В конце душеизлияния Ульянова выдохнула и прокашлялась: в горле окончательно пересохло. 

Беляна внимательно её слушала, изредка качая головой или кивая, после чего начала свой рассказ: 

— Когда вы с Марией впервые явились на порог, я уже знала многое: то, что она родилась единственным магом-стихийником  в семье создателей, что её незапланированная дочь воспитывалась сестрой, у которой был ещё один, свой ребёнок. Меня даже посвятили в причину того, почему она бросила своё дитя, и того, как так вышло, что стала воспитывать тебя — родную внучку. 

— И что же произошло, раз она решила так поступить? — Майя сложила руки у рта, не сводя взгляда со старшей. 

— Причина и для первого, и для второго одна: когда Мария была беременной на последнем сроке, на неё и остальных трёх стражей напали воспитанники из Боевой Коллегии во главе с Мартиннитой Ранк, нынешним глашатаем этого учебного заведения. Силы были неравные, что в духе бэлликусовцев; стихийники едва остались в живых. Да и то волей случая: преподаватели вовремя подоспели на подмогу. 

Тем временем голоса, звучавшие наперебой друг другу, всё никак не утихали. Заиграла струнная музыка, а самые певчие жители общины завели какую-то старую-старую песню под одобрительные аплодисменты остальных. 

Беляна погладила ладонь гостьи и продолжила: 

— Такое событие наложило на твою бабушку пожизненный отпечаток, и она решила порвать все связи с магическим миром навсегда. Дочь бы только усложнила это, так что Мария долго молила директрису Марту Буш о том, чтобы её отпустили. 

— И ей это позволили, но только по договорённости быть обязанной до конца дней своих... — заключила Майя. 

— Марии пришлось долго упрашивать меня позволить укрыться от назойливой мисс Буш, которая упорно преследовала вас везде, где только приходилось оказаться. Я не приемлю подобных проступков, какие совершала Маша, но и лишить маленькую восьмилетнюю девочку ночлега я тоже не имела права. Да и сестра моя, через которую твоя бабушка узнала про наше поселение, сильно настаивала. Вот так Ульяновы впервые обосновались в общине.

Майя прокрутила кольцо на большом пальце, задумавшись. Вопросы вихрем проносились в голове, не давая сосредоточиться на главном: "То есть, возможен вариант того, что на самом деле бабушка не ненавидела меня? Просто хотела как можно скорее сбежать из-под контроля мисс Буш?" И только потом водница спросила главное: 

— А имена тех родственников её вы знаете? 

— Признаться честно, нет, — ответила Беляна. — Но её племянница в дни нынешние обитает в Магической Коллегии. Даже больше — она не то глашатай, не то её преемница. 

Ведьма поднесла ладонь, на которой было кольцо с рыбами, поближе к лицу, чтобы разглядеть реликвию как можно лучше. Она закатила глаза, потёрла виски и выдала: 

— Одно из пары. Кольцо, связующее души. 

— То есть, вы хотите сказать, что?.. — Майя нахмурилась. 

— Тот король, что был указан в картах, партнёр — наверняка, именно у него второй перстень, — Беляна провела ладонью, в которой держала украшение вокруг себя и остановилась напротив входа в хижину, ничего не объясняя. 

Осознание нахлынуло жестокой морской волной: Ульянова поняла, насколько была глупа и слепа всё это время. В памяти всплыла и книга, которую листал Оскар, и реакция кольца на их прикосновения; то, как он вместе с Александрой и Арнольдом отыскал компанию прогульщиков — наверняка и в этом было задействовано украшение! 

"Он же пытался мне намекнуть, — думала она. — Дура я, дура! Как сразу-то не поняла?"

— Получается, бабушка хотела меня с ним зачем-то связать? Но зачем? 

— Или кто-то другой решил сделать это, используя её, — предположила Беляна. 

"Но кому это было бы выгодно? Разве есть ещё люди, которым что-то от меня нужно? Или это кто-то из тех, кого я уже знаю? И не мог ведь Оскар найти кольцо; во всяком случае, навряд ли. Значит, он тоже оказался пешкой в чьей-то игре, а кольцо попало ко мне не просто так! Но сейчас нет времени строить догадки: нужно успеть ещё кое-что спросить!"

— Помните, мудрейшая, я вам поведала о сне, где на главной площади казнили женщину? 

— О, это был большой переполох! Даже сюда дошли вести о роковом судном дне, - сказала старшая, особенно растягивая слово "большой" и выделяя "сюда". — Её имя — Гортензия Флорес. Женщина, что скрывалась от следствия больше десяти лет, совершившая немыслимое преступление — покушение на жизни сразу четырёх стражей, среди которых была и твоя бабушка. Она...

"За такое без судебных разбирательств казнят..." — удивилась Майя.

Не успела Беляна закончить мысль, как вдруг на крыльце послышались звуки явного присутствия кого-то: резко скрипнули половицы, да так, будто бы кто-то прыгнул. Легко можно было уловить одышку того, кто пытался понять, куда угодил волей случая.

— Я чую... Чую... — ведьма схватила стихийницу за руку и быстро надела на неё кольцо. То сверкнуло и отдало новым импульсом, неизвестным до того момента. — Так и есть — магия ещё никогда не подводила. Майя, отвори гостю, да будь с ним любезна. 

— Да, конечно, мудрейшая, — она ровно преклонилась, хотя внутри творился полный кавардак: водница сразу поняла, кто явился на порог дома ведьмовской старейшины. Неясным оставалось лишь одно: каким образом ему удалось туда попасть? Немного замешкавшись у выхода в первую комнату, Майя спросила: — А с помощью связи колец можно попасть сразу сюда, не проходя сквозь пещеру? 

— Коли подумаешь при создании бездны пространственной о человеке, что с тобой душой связан — так и выйдет, — кивнула та. — Не суетись! Гость сочтет это невежеством.

"Скорее невежеством он уже посчитал то, что я потащила сюда ночью Финна, попутно вынудив Азалию обманом выудить для меня парочку зелий! — она шаркнула сапогом по пыльному полу, попутно проверяя карманы: баночка на месте, запасная пуговица, носовой платок и даже пузырёк с перекисью. Недоставало только одного - ключей от комнаты. — Божечки-кошечки! Да где же они... Надеюсь, лежат где-то мирно под кроватью в фишеровской спальне, а не на дне озера! Хорошо, что у Ли есть вторые — хоть в комнату попасть смогу". 

Майя припала ухом к двери в попытке оттянуть время и наконец сообразить, как максимально свести предстоявший конфликт на нет, только вот ни единой здравой мысли в голове не появлялось. 

Снаружи постучали. Майя не придумала ничего лучше, как чирикнуть сдавленное "кто там".

— Вот ты и попалась, беглянка, — раздался эртоновский смешок за дверью, который перепутать с чьим-либо ещё было просто невозможно. — Открывай.

— Вы меня убьёте! А я умирать пока не хочу, — прошептала она. 

— Обещаю не убить, не покалечить и не накричать, — выдохнул он с особой усталостью и некоторой обречённостью. 

"Если карты мне напророчили с ним союз, значит, ничего страшного произойти не должно... — решила Майя. — Зря я подумала, что времени будет достаточно для разговора с Беляной! Надеюсь, Оскар позволит его закончить". 

Быстро взмолившись облачным душам о помиловании, водница отворила практиканту. Огневик вошёл внутрь хижины, осторожно оглядываясь по сторонам, а на ладони возник маленький огонёк, как только он перешагнул порог. Оскар был одет в чёрный гольф с высоким горлом, строгие брюки и простое светло-коричневое пальто, подол которого практически достигал пяток, а в больших карманах, казалось, могла спрятаться даже сама Ульянова. 

Эртон заправил за ухо прядь, выскочившую из слабо затянутого на затылке пучка, и уставился на Майю. Он был, на удивление, чрезвычайно спокойным, а его взгляд - до того момента неизвестным первокурснице; в глазах читались совсем неприсущие юноше не то попытка что-либо понять по выражению лица девчонки, не то обеспокоенность и... Грусть? 

— Здравствуйте, — Майя потупилась. Как теперь объясняться перед практикантом? Варианта "взять вопрос" наверняка уже давным-давно не было. 

— Поговорим потом, — отрезал Оскар. — Прощайся, забирай друга своего сердечного, и мы уходим. 

Последнее предложение, а особенно слова про друга, он выделил особо язвительной и колкой интонацией. Водница поёжилась и, молча кивнув, скрылась в тесных проходах между всякой всячиной, которой кишела вся комната. 

"Нужно узнать самое важное: есть ли бабушка здесь, — подумала она. — И если да, то, надеюсь, Оскар мне разрешит повидаться с ней пару минуток". 

Беляна искренне удивилась тому, что Майя вернулась одна, и покачала головой. 

— Полным невежеством есть подобное обращение с такими гостями! Пригласи его сюда! — приказала она. 

— Да, конечно, что-то я сразу не додумалась... — пробормотала Ульянова и развернулась на пятках. Помедлив, девушка тихо спросила, выглянув через плечо: — Бабушка моя здесь? 

— Все вопросы потом, — отмахнулась ведьма. 

Майя громко прошаркала обратно, чуть не снеся на пути большую глиняную вазу и не опрокинув корзину с высушенными травами, после чего чуть не угодила в огневика лбом, пока тот с явным интересом комнату, подтянув очки ближе к глазам. Практикант придержал её за плечи и не дал столкнуться со своей грудью. 

— Так быстро? — хмыкнул он.

— Вас ожидают, мистер Эртон, — сказала водница. — Вы знаете русский, или нужно переводить? 

— Я похож на того человека, который в нём разбирается? — Оскар заложил руки за спину, пока следовал за студенткой. 

— Вы очень умный человек, вот я и засомневалась, — выпалила Майя и тут же прикусила губу: время для комплиментов было найдено не самое подходящее. 

— В совершенстве владею только немецким и английским, знаю несколько ключевых фраз на французском и итальянском, — самодовольно отметил Эртон. — И не пытайся ко мне подлизаться, девчонка. Тебя уже ничто не спасёт. 

Майя тут же поняла, что Оскар понравился Беляне: та приветливо улыбнулась ему и даже встала, подошла и протянула ладонь. Причём дело было именно в связи между ним и её бывшей сообщинницей, что и перекрыло факт не самого удачного выбора одежды. Практикант не постеснялся наклониться и почтительно коснуться губами морщинистой кожи ведьмы. 

— Начинай свою подработку переводчиком, Ульянова, — приказал он и смягчился: - Рад вас приветствовать, почтенная леди Беляна. Моё имя — Оскар Эртон, я практикант Коллегии Стихий. Приехал забрать отсюда наших студентов. 

Майя быстро передала всё то же самое старшей, но только на русском, сохраняя уважительный тон Оскара. Беляна так же учтиво кивнула и начала отвечать с перерывами для того, чтобы воднице удавалось всё спокойно переводить: 

— Я также рада вас здесь принять, мистер Эртон. Чую, вам не больше восемнадцати лет... Меня восхищают ваши знания и умения, особенно то, что столь юный молодец уже успел стать практикантом. 

— Спасибо, мне очень приятно это слышать, — он расплылся в короткой улыбке. 

— Вы не будете бранить детей? — спросила она. Переведя и это предложение, Майя и сама метнула робкий взгляд в сторону практиканта, едва скользнув по большим чёрным пуговицам на пальто и мерцавшим под светом фонарей стёклам очков. 

— Я не буду доносить на них деканату, но разборки, как полагается, устрою, — ответил Оскар. — Обижать тем более не собираюсь. 

— Благодарю за взаимопонимание. Майя — очень умная и догадливая девочка, — предпоследнее слово она особенно выделила, склонив голову набок и загадочно сверкнув серыми глазами. — Не смею вас задерживать, дети стихий. Искренне надеюсь с вами ещё пересечься на непростых путях хитросплетений судьбы. 

Оскар распрощался с Беляной, снова поцеловал её ладонь, после чего вышел за порог, задумчиво уставившись на кое-как видимые во мраке старые половицы. Майя на некоторое время зависла, с недопониманием глядя на ведьму. 

— Но ведь... Она здесь, да? 

— До свидания, Майя. Проводи гостя на выход, — ровно ответила Беляна, проигнорировав вопрос девочки. 

Водница не смела перечить и, выдохнув с грустью обречённости, поплелась следом за практикантом. 

"Тебе придётся потрудиться, чтобы объяснить цель моего вранья, Мария", — подумала Беляна, глядя вслед поникшей Ульяновой младшей. 

***

С появлением Финна в компании не стало ничуть спокойнее. Едва вырвав воздушника из цепких, но таких обходительных с гостями рук чародеев, которые были готовы напасть на Эртона, приди тот не в обществе водницы, до того хранившие гробовое неловкое молчание Оскар и Майя столкнулись с новой проблемой: 

— Какого чёрта, Майя? Что этот отмороженный здесь делает? Каким, мать его, способом он вообще нас нашёл?! 

Изо рта Фишера слетали мелкие капли слюны, а взгляд бегал с водницы на огневика безостановочно. Первокурсник отказался молча идти к лодке, перегородил собой дорогу и поставил руки в боки в ожидании каких-нибудь объяснений. 

Практикант и студентка продолжали держать языки за зубами, даже не переглядываясь. 

— Зачем ему вообще переться с нами через тепловой купол?! Пускай нас заберёт так же, как и попал сюда, без этих приключений! 

— Ты думаешь, я очень хочу лезть с тобой в воду, Фишер? Законченный идиот. Обратно отсюда телепортироваться я уже не могу: мой "пропуск" не в коллегии сейчас, не может протащить прямиком через купол, — Оскар скрестил руки на груди, завороженно глядя на тёмно-синюю, как ночное небо, озерную гладь. Он сглотнул и потёр руку. 

— Воды боишься? — хмыкнул Финн. — Что за бред он несёт, Майя? Какой такой "пропуск" он имеет в виду?! 

— Заткни свою пасть, придурок, — шикнул Эртон. 

Огневик уже было подал ладонь воднице, но воздушник рывком хлопнул по перчатке и оттолкнул соседа в сторону, после чего сам помог подруге сесть в лодку и умостился напротив: чтобы не случилось перевеса на одну сторону. У Оскара выбор был не велик — и он сделал его в пользу Майи. 

Стихийники испепеляли друг друга ненавидящими взглядами, а Майе только и приходилось, что настороженно наблюдать за каждым по очереди, то и дело поворачивая голову из стороны в сторону. 

— Я всё тебе объясню, Финн, но чуточку позже, ладно? — взмолилась она, едва коснувшись пальцами руки друга. 

— Ты не можешь хотя бы раз в своей жизни не тянуть с этим? — он отдёрнулся и отвернулся, закинув ногу на ногу. 

Майя громко шмыгнула носом и опустила ладонь в воду. Лодка тронулась. 

Всю поездку Оскар был ещё бледнее, чем обычно. Он смотрел то на Майю, то в пол, старательно избегал Финна, чтобы не закатывать глаза опять и не отпускать язвительные комментарии, но ещё больше не хотел обронить взгляд на чёрную озерную гладь: тогда он становился ещё болезненнее на вид, а выражение его лица — будто каменным, совсем неподвижным. 

Фишер тяжело дышал и ни разу не разжал кулаки, даже когда перескакивал по пещерным камням следом за пригнувшимся Эртоном. Вокруг него даже образовался слабый сквозняк, неприятно щекотавший волосы на затылке и обмёрзшие ладони. Воздушник шёл быстро и вскоре смог обогнать и шедшую первой водницу, а шаги его были громкими, отдавали сильным эхом, как если бы между стенами из огромных булыжников топотало целое стадо слонов.

Майя не могла не думать ни о чём. После того, что случилось всего за одну ночь, сложно было сконцентрироваться хотя бы на том, чтобы придумать, как обойти маячивший ярким красным цветом конфликт между ней, Оскаром и Финном, не говоря уже о том, чтобы разобраться в своеобразном винегрете из новой информации. Пропавшие без вести ключи так и вовсе забылись. На душе скребли кошки, противно мяукали сломанными и въедавшимися в самое сердце голосами, но слёзы не подступали к глазам. Хотелось просто забыть неудачный день, как страшный сон — тем более, что девочка понимала: Беляна была с ней не до конца честна. 

Однако даже такое взрывоопасное напряжение между троицей ей показалось сказкой, как только нога вновь ступила на пол в комнате Финна. 

По воцарившемуся кавардаку в спальне воздушника сразу стало понятно, почему огневик так быстро заметил побег: под кроватью и рядом с ней блестели большие и маленькие осколки от колбы с зельем, а камни и ковёр на том месте, где некогда образовался портал, ярко мерцали от искр пространственной дымки. 

— Я жду от вас обоих объяснений или хотя бы жалких оправданий этому поступку, — отчеканил Эртон. Его голос был холоден и пронзителен, как сталь лезвия самого острого ножа.

— Обойдёшься, шпала патлатая, — Финн выступил вперёд. — Сначала она всё расскажет мне! 

— Как тебе угодно, — пожал плечами Оскар, облокотившись спиной о дверь в свою комнату. Он смотрел на соседа взглядом убийцы, предвкушавшего расправу над самым противным и гнусным из людей в своей жизни. 

— В общем, помнишь, я говорила о том, какими способами мистер Эртон может нас достать? — чирикнула Майя. Она встала между ними, оперевшись о финновский письменный стол. — В общем, как оказалось, связь... Она есть. И с её помощью удалось пройти прямо ко мне через портал.

— Связь? Какая, к чёрту, у вас с ним может быть вообще связь? — рявкнул воздушник и ударил по деревянному корпусу кровати. — Любовная, что ли? Или куда интимнее, м? 

— Финн, послушай, тебе стоит успокоиться, — её голос дрожал, а в лёгких, казалось, совсем не хватало воздуха. 

— Успокоиться? Успокоиться?! Что за интрижки ты плетёшь, Майя? 

Если до этого Финн всегда олицетворял лёгким переменчивым морским бризом, то сейчас он стал самым что ни на есть смертоносным торнадо и, казалось, был готов поставить на уши весь замок. 

— Заводишь связи непонятно с кем, ничего о них не говоришь единственному другу... Или только я себя считал таковым для тебя, а? 

— Нет, Финн, это не так! Пожалуйста, давай спокойно поговорим наедине! Мы сейчас всё объясним мистеру Эртону, и он оставит нас в покое! 

— Послушай умные мысли хотя бы единожды, Фишер, — подал голос Оскар. 

— Заткнись! Ты вообще любишь меня, Майя? 

Финн встал близко — слишком близко, непозволительно близко, — повернувшись спиной к практиканту и накрыв собой подругу. Первокурсница дрогнула и сжала ткань рубашки воздушника в попытке хоть как-то остудить его пыл. 

— Солнышко, я... 

— Тогда поцелуй меня. Сейчас. При нём, — он мотнул головой в сторону Оскара, не сводя глаз с не на шутку перепуганной девчонки, чей взгляд метался туда-сюда в поиске поддержки. 

Совсем как перед их первым поцелуем.

Воспоминания нахлынули волной, заставили тело продрогнуть, а голос — сломаться. Майя выдавила сдавленное: 

— Нет.

И тогда он рассмеялся. Жутко, с горечью осознания происходившего и его непринятия. Так, как это делали люди в истерике — срываясь на будоражившее душу порывистое кряканье, покачивая головой в отрицании. Финн хохотал всё громче и громче, а Майя застыла, точно при виде сумасшедшего, не в силах что-либо предпринять. 

— Какой же я идиот! Ты использовала меня, Ульянова, как последнего дурака! 

— Что ты такое говоришь, Финн? — она сжала кулаки. Глаз начал дёргаться, губы дрожали, ровно как и руки — но не от холода; в помещении было предельно жарко. 

— Насколько я знаю, если бы не она, ты бы отсюда вылетел как пробка ещё пару дней назад! Не от тупости, так после той попойки, придурок! — наконец вмешался Оскар, до этого молча наблюдавший за руганью. 

— Я считал, что ты другая, Майя, — процедил Финн. Стиснув зубы, он прикрыл глаза и шумно втянул воздух. 

— А какая же я, ну? Скажи! 

Водница находилась на грани того, чтобы прямо там зарыдать во весь голос. Душа её была обнажена, и там, где должна была быть стальная броня — ото всех людей самое хрупкое ничего не скрывало. 

— Такая же, как и все: меркантильная, корыстная... Паршивка. 

Майя покачнулась, как неустойчивая фарфоровая кукла на полке, но не упала; ноги налились свинцом, а на ресницах повисли первые слёзы. Только Майя не могла позволить себе зарыдать — даже несмотря на ноющую боль в груди. 

Будто яростное пламя Оскар метнулся на встречу уже сорвавшегося с места в его сторону Финна и, перехватив поднятую вверх руку воздушника, с силой её сжал и уставился прямо на него. Из глаз огневика, казалось, вылетели искры гнева небывалой мощи. 

— Следи за выражениями, подонок! — рявкнул практикант и стиснул запястье соседа сильнее. Тот пытался вырваться, чертыхаясь под нос, но безуспешно. 

Комнату пронзил полный адской боли крик. Предплечье Финна покраснело, но Оскар не собирался ослабить хватку. Воздушник дёргался, метался из стороны в сторону — только это не помогало. 

— Отпусти... Меня... Ненормальный! — лепетал он, брызжа слюной. Фишер даже пытался помочь себе второй рукой, только Эртон был куда сильнее. Огневик не сводил сосредоточенного, полного ненависти и презрения взгляда с соседа, а весь мир, казалось, перестал для него существовать.

"Причинить боль, страдания. Проучить подонка. Жечь, жечь, жечь!" — читалось в блеске чёрных глаз. 

Майя вышла из транса. Ужасающая картина заставила разум мигом проясниться, забыть обидные слова и броситься на помощь другу. Водница подбежала к буквально трясшимся от гнева соседям и взмолилась, одёргивая практиканта за пальто: 

— Мистер Эртон! Отпустите его, прошу!

Тот будто бы совсем её не слышал, равно как и вой изнывавшего от боли Финна. 

— Оскар! Пожалуйста! 

Не дождавшись никакой реакции, Майя резко взмахнула рукой, рассекая воздух, как натянутая струна.

Струя воды вылетела из раскрытой ладони и звонкой затрещиной плеснула по эртоновской щеке. 

Оскар разжал ладонь, которой держал Фишера и уставился на студентку широко распахнутыми от удивления глазами. Он покачал головой, не в силах понять, что произошло, и прикрыл лицо ладонями. Воздушник же схватился за ожог и вскрикнул, тут же его отпустив.

На мгновение Майя замешкалась, но после схватила Финна за здоровую руку и потащила в окутанный ночной тьмой коридор. 

— Я отведу тебя к медсёстрам, Финн... Скажем, что обжёгся об чайник, когда ждал, пока я соберусь на утреннюю тренировку... — она взволнованно взглянула на друга. 

— И без тебя справлюсь, Ульянова, — он выдернул руку и отпрянул. — До целителей сам доберусь, без посторонней помощи. 

Казалось, ничто сильнее слов Марии ранить Майю не могло. Но, как оказалось — ещё как.