1
Хёнджин любит бездельничать на парах по английскому языку, потому что знает, что ему ничего за это не будет.
Любит, но делает не так часто, как мог бы. Всё-таки уважение к преподавателю — по совместительству его возлюбленному — Ли Феликсу Ёнбоку — стоит намного выше.
Когда Хёнджин, будучи первокурсником, пришёл на пару английского впервые, буквально дыхание затаил. То есть вот это вот ангельское создание будет вести у них английский язык?
Хёнджин, честно говоря, сначала подумал, что это его однокурсник. А потом выяснил, что этому «однокурснику» 23 года, он прилетел из Австралии и только-только устроился на работу в их универ.
Хёнджин сох по нему полгода. Хёнджин боялся с ним даже заговорить — язык заплетался каждый раз, когда он пытался что-то спросить или как-то ответить. А спустя ещё два месяца не выдержал: после всех пар зашёл к нему в кабинет и позвал на свидание.
И каково же было его удивление, когда он, надеявшись на отказ, получил в ответ широкую улыбку и заветное «я согласен, Хёнджин».
Сейчас Хёнджин на третьем курсе, и он иногда задумывается о том, что бы было, если бы он однажды не набрался смелости и не решился пригласить Феликса прогуляться вместе. Задумывается и пугается.
А спустя две недели после совместной прогулки Хёнджин признался ему в чувствах — он в своей жизни никогда не волновался настолько сильно, как тогда, — и чуть не заплакал, когда ему ответили взаимностью. Оказывается, Феликс вляпался в него практически сразу после того, как впервые увидел, но боялся что-либо предпринимать, потому что он всё же преподаватель, а Хёнджин — его учащийся. Спустя месяц ежедневных звонков, сообщений и частых прогулок они начали встречаться, узнав друг друга достаточно хорошо.
Хёнджин его младше совсем не на много — на два с половиной года, — но в их отношениях это совсем не играет роли. Главное, что Хёнджин Феликса на руках готов носить и делать всё возможное, чтобы он был счастлив.
Феликс в нём души не чает. Соглашаясь на отношения со своим учащимся, он думал, что это не затянется надолго, и ожидал того, что им будет сложно, но вышло совсем наоборот. Они как будто изначально были предназначены друг для друга — всё складывалось удивительно легко и чувственно. Так, как всегда мечтали и Феликс, и Хёнджин.
И спустя два года ничего не изменилось — разве что симпатия — а затем и влюблённость, — переросла в то, что можно называть любовью.
Через полгода Хёнджин позвал его жить к себе. Феликс тогда посомневался чуток, но в итоге согласился. Хёнджин был невероятно счастлив — так, что зацеловал Феликса с ног до головы.
***
— Так не хочется на пары, — зарывшись с головой под одеяло, ворчит Хёнджин. Он, привыкший вставать как минимум в одиннадцать утра, совершенно недоволен тем, что сегодня ему нужно в универ к первой паре. Сейчас у него только одно желание: разбить свой телефон и телефон его парня, чтобы больше не слышать этот дурацкий будильник.
— Ну-ну, Хёнджини, вставай. Ты же у меня ответственный, — поднимает краешек одеяла Феликс и чмокает возлюбленного в лоб. — Зато раньше дома будешь. А завтра уже и выходные наступят. Давай, просыпайся, любимый.
— Иди сюда, — выпутывается из одеяла Хёнджин и сгребает Феликса в охапку, оставляя горячие поцелуи на медовой шее. — Ты невероятно вкусный, Феликс Ли, знаешь это?
— Это был запрещённый приём. Если ты продолжишь делать так ещё минуту, то мы точно никуда не пойдём, — негодует Феликс, затем стонет приглушённо: шея — его эрогенная зона, и Хёнджин об этом прекрасно знает.
— На это и расчёт, — хитро ухмыляется младший, продолжая оставлять влажные следы на любимой шее.
— Так, хватит! Убери свои похотливые руки немедленно! — Притворно злится Феликс, пытаясь скрыть свою дурацкую улыбку, что так и норовит расплыться по всему лицу. Всегда так: Хёнджин проказничает — Феликс лыбится. Потому что Хёнджин не может не умилять. У Феликса, вообще-то, всегда на сердце теплеет, когда он на Хёнджина смотрит. Потому что Феликс любит всё, что Хёнджин делает.
— Эх ты, дурилка. Так уж и быть, иди собирайся, мой правильный преподаватель, — напоследок целует блондина в висок и ослабляет хватку, давая Феликсу наконец освободиться. — Но вот вечером...
— Можешь не продолжать! — Крикнул в ответ Феликс, идя в ванную комнату.
Хёнджин на это только усмехнулся.
Брюнет принял душ после своего парня, а когда пришло время выбора одежды на сегодня, он решил не заморачиваться: надел бордовое худи, чёрные спортивки и кеды. Форма у них, вообще-то, есть, но мало кто носит её сейчас.
Феликсу же, как преподавателю, следует одеться строже, поэтому он выбрал чёрную рубашку и чёрные брюки. Хёнджин, увидев его в этом образе, чуть не взвизгнул.
— Ну какой же ты... просто пиздец. Ты ходячий пиздец, Феликс. Тебе невероятно идут рубашки. Ты — самое красивое существо, которое я когда-либо видел, — щупает руки старшего Хёнджин и глядит так влюблённо, что у Феликса сердце замирает.
— Ну чего ты, успокойся... — Смущается Ёнбок, опуская взгляд в пол. Не успевает ничего понять, но оказывается в захвате сильных рук и ощущает пухлые губы возлюбленного на своих. Не то чтобы он против — совершенно нет, — но это было неожиданно. С Хёнджином, на самом деле, у него в жизни стало происходить очень много неожиданных вещей.
Хёнджин отстраняется спустя полминуты, хватает старшего за плечи, глядит серьёзным взглядом и произносит твёрдым голосом — чтобы наверняка:
— Я люблю тебя больше всего, что есть на этой планете.
Феликса на две части от чувств разрывает, Феликсу хочется громко разрыдаться и радостно засмеяться — и всё от любви к этому чуду, что стоит напротив него. И он ни секунды не медлит, прежде чем ответить:
— Я тоже люблю тебя, Хёнджини. Безумно сильно люблю, — и запечатлевает признание на любимых губах своими.
***
— Солнце прямо в табло палит. Раздражает, — жалуется лучший друг Хёнджина — Хан Джисон.
— Ты сам туда сел, не жалуйся теперь, — вздыхает в ответ брюнет. Признаться честно, его самого раздражает эта нескончаемая жара. Сейчас только конец апреля, но климат в Сеуле достаточно жаркий. Поэтому Хёнджин конспектом перед собой машет, чтобы ощутить хоть какую-то прохладу.
Благо, следующей парой будет английский и она будет последней. Хёнджин слишком сильно соскучился по Феликсу за весь день.
И когда он видит заходящего в аудиторию Феликса, да ещё и в этой рубашке, — еле сдерживается, чтобы не зацеловать его прямо там.
— Hello, guys. Let's get started, — здоровается он, а у Хёнджина натурально едет крыша. Это происходит каждый раз, когда он слышит английскую речь возлюбленного. Не то чтобы у него лингвистический кинк, но австралийский акцент старшего — то, что рождает в нём желание лечь под Феликса, ощутить его в себе, пока тот будет на ушко говорить брюнету о том, какой он хороший мальчик.
Кажется, Хёнджин слишком замечтался. Так, что чуть не пропустил свою фамилию, когда господин Ли отмечал отсутствующих.
Феликс объясняет новую тему, Феликс пишет что-то на интерактивной доске, Феликс просит студентов повторить за ним новые выражения, но всё, о чём может думать Хёнджин, — так это о том, как же его парню идёт эта чёрная рубашка.
— Хёнджин, ты вообще здесь? — Поднимает бровь Джисон, подозрительно косясь на друга. — Ты сейчас спалишься, идиота кусок. Ты глаз от него оторвать не можешь, — конечно, он знал, что Хёнджин встречается с их преподавателем. Даже больше — он вместе с ним прошёл весь путь от зарождения симпатии Хёнджина к Феликсу до их крепких чувств.
— Не могу не пялиться. Ну он же такой... такой... — Подпирает голову рукой Хёнджин, тяжело вздыхая. — Он самый лучший.
Джисон в ответ ему кивает, говорит включаться в работу и продолжает конспект писать. Хёнджин, вымученно закатывая глаза — притворно скорее, — принимается слушать преподавателя тоже.
Заканчивается первая половина пары. У него есть пара минут, и он решает потратить это время с пользой.
Вы:
любимый
my happiness 🤍:
тааак
я уже знаю, чего ты хочешь
хитрый
Вы:
почему сразу хитрый...
ну ты там, это... позови меня в лаборантскую к себе, типа с чем-то помочь надо
я безумно по тебе соскучился. у меня в организме нехватка твоего тепла
my happiness 🤍:
ты своими словами превращаешь меня в лужу из слёз и соплей. живи с этим
— Хёнджин, подойдите сюда, — зовёт его Феликс, — можете помочь мне, пожалуйста?
Хёнджин кивает как болванчик, не замечая насмешливого взгляда Джисона со стороны. Всё-то он знает.
Оказавшись наедине с Феликсом, он тут же прижимает его к себе. Оставляет беспорядочные поцелуи по всему лицу, вдыхая любимый запах кожи Феликса.
— Ты меня съешь сейчас, — хихикает старший, когда чувствует, что поцелуи Хёнджина переходят в лёгкие несдержанные покусывания. Зарывается маленькими ладошками в тёмные волосы, ближе к себе притягивает и целует — нежно так, медленно. Так, чтобы чувственно и любовно.
Шустрому, наглому Хёнджину спустя пару секунд этого становится мало, поэтому он сплетает свой язык с чужим, проводит им по нёбу возлюбленного — буквально вылизывает до звёзд перед глазами.
— Хённи, Хённи, — пытается отдышаться Ёнбок в перерывах между поцелуями. — Потерпи ещё пятьдесят минут, Хённи, пожалуйста, — просит Феликс, а затем закрывает рот рукой, чтобы не закричать, потому что чувствует, что покусывания Хёнджина перешли на шею.
— Мне невероятно тяжело оторваться от тебя. Не могу, так сильно люблю тебя. Мне хочется целовать и обнимать тебя каждую свободную минуту своей жизни.
— Ну что ты делаешь, дурак, — легонько бьёт младшего кулачком в грудь, а затем обнимает крепко-крепко, головой к груди прижимается.
Несмотря на то, что Хёнджин младше Феликса, он выше его почти на голову и по комплекции больше. Поэтому может позволить себе зарыться носом в мягкие блондинистые волосы и вдохнуть запах шампуня. Его же, хёнджинова, шампуня.
— Беги обратно, мало времени осталось. Я выйду спустя пару минут после начала, чтобы никто ничего не заподозрил, — отстраняется Ёнбок, поднимается на носочки и оставляет чмок на лбу возлюбленного.
— Ага, — кивает Хёнджин и выходит, напоследок взъерошив волосы любимого.
Когда Хёнджин возвращается на место, начинает ощущать на себе пристальный взгляд справа. Надоедливый друг не перестанет пялить же, пока на свой вопрос ответа не получит.
— С чем ты там помогал господину Ли? — Глядит насмешливо Джисон, ожидая ответа.
— Ты ведь всё прекрасно понимаешь, изверг, — смотрит исподлобья Хёнджин, очевидно не желая рассказывать ему что-либо.
— Вот именно, Хёнджини, я-то понимаю. Но хочу услышать это из твоих уст, — откровенно издевается Хан, смеясь над недовольным другом.
Но от ответа его спасает Феликс, вышедший из лаборантской. Видимо, он всё это время приводил себя в порядок после того, что устроил Хёнджин. Преподаватель начинает объяснять вторую часть материала, пока Хёнджин вновь возвращается к своему любимому занятию — облизыванию его взглядом.
Его совершенно не волнует, что он здесь не один. Его совершенно не волнует, что подумают другие, если заметят.
Его волнует только Феликс.
Когда пара заканчивается, Хёнджин еле сдерживается, чтобы не наброситься на него прямо там. Дожидается, когда все одногруппники покинут аудиторию (Джисон осуждающе смотрел на него), и подлетает к Феликсу.
— Наконец-то занятия закончились и я могу тебя потискать, — вздыхает Хёнджин, наваливаясь на блондина. Он, вообще-то, часто так делает, особенно когда устаёт. Феликс ни в коем случае не против — наоборот, он считает, что это проявление чувств со стороны Хёнджина. Потому что старший никогда не видел, чтобы брюнет наваливался так на кого-то ещё.
— Устал? — Ладошкой приглаживает тёмные волосы назад Феликс, нежно целуя в лоб.
— Не так уж и сильно. Жара утомила больше, — чмокает возлюбленного в кончик носа, а затем прикусывает аккуратно.
— Это да... — Прикрывает глаза старший, отдаваясь губам Хёнджина, что вновь проходятся по всему лицу.
Теперь Хёнджин точно не собирается останавливаться. Он вновь переходит тонкую шею, оставляя хаотичные поцелуи, укусы, в некоторых местах — засосы. Феликс бурчит, что ему в жару придётся носить водолазку с длинным горлом, но не противится; наоборот — голову запрокидывает, давая горячим губам ещё больше места для поцелуев.
dreamisland.ru
Хёнджин тянется к пуговицам на его рубашке, но Феликс останавливает. Глядит прямо в глаза и говорит:
— Хёнджин, мы всё ещё в университете. И здесь всё ещё проходят пары у других студентов.
— И что? В прошлый раз тебя это не остана... — Не успевает договорить Хёнджин, как чувствует ладонь, закрывающую его рот. Он её чмокает пару раз, пока Феликс её не убирает.
— В прошлый раз это была кладовка. А сюда может зайти кто угодно.
— Не может. Я запер дверь на ключ, — хитро ухмыляется Хёнджин, расставляя руки по обеим сторонам от Ёнбока. Он прижимает его к преподавательскому столу — Феликсу бы возмутиться, но его всё очень даже устраивает.
Хёнджин расстёгивает пуговицы его рубашки, ладошкой проводит по крепкому прессу, на колени опускается и начинает выцеловывать живот возлюбленного. Феликс моментами дыхание неосознанно задерживает, руку в длинные волосы вплетает и охает несдержанно, когда Хёнджин языком проходится по его соскам. Один вбирает в рот, другой зажимает пальцами, и Феликс в этот момент чувствует, что начинается рассыпаться на атомы.
— Не шуми, — шепчет на ухо томным голосом Хёнджин, когда стоны блондина становятся всё громче. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали, — вбирает веснушчатую мочку уха в рот, посасывает, пока Феликс еле как переваривает услышанное.
Ёнбоку не нравится, что Хёнджин всё ещё в худи, поэтому уже через полминуты младший остаётся без верха. Феликс царапает его подтянутый пресс, гладит бока и восторженно выдыхает. Ему достался алмаз.
А затем Хёнджин разворачивает его спиной к себе, приспускает с него штаны вместе с боксерами, чмокает каждую ягодицу; рубашку приподнимает, ведя дорожку мокрых поцелуев по позвоночнику.
Хёнджин достаёт из своего портфеля смазку и презерватив — как будто заранее знал, что так сложится, чертила, — обильно смачивает пальцы, растирает, чтобы нагреть; начинает проникать внутрь сжатого колечка мышц одним пальцем пока на одну фалангу.
— Каждый сантиметр твоего тела — для меня. Я люблю всего тебя, абсолютно всего. В моих глазах ты ходячее олицетворение любви. Ты, Феликс Ли, и есть любовь.
Ёнбок выдыхает сквозь зубы, руками крепко сжимает край стола, будучи не в силах адекватно связать два слова. Он сейчас, кажется, задохнётся от чувств к Хёнджину, распирающих его грудную клетку. Вместо каких-либо слов он поворачивает голову к брюнету и впивается в его мягкие губы своими.
У Феликса, кстати, верхняя губа больше нижней. У Хёнджина — наоборот, нижняя больше верней. Они даже по этому параметру идеально друг другу подходят.
— А рубашка..? — Хрипит Феликс, пытаясь вдохнуть побольше кислорода.
— Хочу взять тебя в этой рубашке. Она не давала мне покоя весь день.
Громкий стон вылетает изо рта блондина, но он успевает закрыть себе рот, чтобы за дверью никто не услышал. Он, вообще-то, во время близости очень громкий, поэтому сдерживать вскрики во время соития, находясь где-то не здесь, будет сложно, — он чувствует.
Когда Феликс свободно принимает три пальца, Хёнджин понимает, что он готов. Он достаёт из Феликса пальцы и приспускает свои брюки; на член натягивает презерватив, затем целуя Ёнбока в загривок. У них не было близости пару месяцев, поэтому младший, честно говоря, волнуется, что может сделать что-то не так.
— Не медли, пожалуйста, пожалуйста, Хёнджини, — скулит Феликс, подаваясь тазом назад.
Хёнджин усмехается, подхватывает Феликса за тазовые косточки и медленно входит. Наблюдает, как член погружается внутрь возлюбленного, и еле сдерживает себя от того, чтобы застонать на весь университет.
Он доходит до половины и даёт старшему пару минут на то, чтобы привыкнуть; но когда Феликс насаживается на него сам, понимает, что медлить и в самом деле не стоит.
Хёнджин двигается в медленном темпе, боясь сделать больно. Каждую клеточку тела выцеловывает, руками живот гладит, делая глубокие толчки.
Феликса такой медленный темп, видимо, не устраивает.
— Быстрее, Хёнджини, пожалуйста.
Хёнджин набирает темп, ускоряясь с каждой минутой всё больше. Спустя пару мгновений он уже вдалбливает тело Феликса под собой в его же стол, каждым толчком попадая по простате; нежные укусы на спине оставляет, затем их зацеловывает, пока у старшего закатываются глаза. Он без остановки шепчет разбитое «пожалуйстапожалуйстапожалуйста», верхней частью тела укладываясь на стол.
Хёнджин берёт член старшего другой рукой и начинает надрачивать в темп фрикциям — так, что доводит блондина до облаков. Старший ему в руку изливается, пока Хёнджин делает последние толчки. Брюнет кусает его за плечо и кончает следом, затем выходя из Феликса и целуя его в макушку.
Хёнджин испытывает слишком много чувств от осознания того, что он трахнул строгого для всех преподавателя на его же столе. Хотя он делал это со всей своей любовью — поэтому употреблять это грязное слово ему совершенно не хочется.
Спустя пару минут, отдышавшись, младший стягивает презерватив и выкидывает его; берёт салфетки, лежащие на другом конце стола, вытирает себя, Феликса, стол и даже пол — так, чтобы ни следа от их непотребств не осталось. Одевается сам и одевает Феликса, лежащего на столе без сил.
Гиперчувствительный Феликс приходит в себя только спустя двадцать минут, оглядывает рассеянно помещение и взглядом Хёнджина находит. Выдыхает, а затем опускает глаза на рубашку — кажется, её теперь не отстирать.
— Рубашку мне испортил, дьявол, — шипит Феликс, пытаясь привести себя в порядок. Он сейчас выглядит дико развратно с припухшими губами, растрёпанными волосами, красными щеками и алыми засосами на шее. Но не сказать, что ему не нравится.
— Ты был не особо против, знаешь ли, — хмыкает Хёнджин, проверяя, всё ли он забрал. — Хорошо себя чувствуешь?
— Безумно хорошо. Я очень-очень счастлив. Люблю тебя сильно, — устало улыбается Феликс, оставляя чмок на любимых губах.
— Я рад. И я тебя люблю, драгоценность, — дарит ему ответную улыбку брюнет.
А затем, убедившись, что выглядят они вполне сносно, Хёнджин с Феликсом выходят через чёрный вход в лаборантской, обсуждая всякую всячину и громко смеясь. Хёнджин берёт его за руку, когда они выходят за территорию университета. Феликсу нравится ощущать тепло родной ладони вокруг своей.
Феликсу всё, что связано с Хёнджином, нравится. И Хёнджину всё, что связано с Феликсом, нравится не меньше.
По приходе домой Феликс готовит ему вкусную пасту с курицей. Хёнджин тихонько подходит к нему сзади, пока он помешивает еду, и обнимает крепко-крепко. Голову на плечо укладывает, носом по шее ведёт и чмокает за ушком:
— Спасибо, что ты у меня есть. Я не представляю свою жизнь без тебя сейчас. Я, кажется, на сто процентов состою из любви к тебе. Хочу каждый день напоминать тебе о том, какой ты у меня потрясающий. Спасибо, мой Ликси, моё сокровище, что согласился тогда прогуляться со мной. Спасибо, что ответил мне взаимностью однажды. I love everything about you, — чмокает веснушчатую щеку Хёнджин, счастливо улыбаясь.
— Хённи, ты... Your words are so heartbreaking, do you know? — Шепчет сбивчиво Феликс, тоже переходя на родной язык. Он чувствует, что на глаза наворачиваются слёзы, но оставить любимого без ответа не может. — Я тебя так невероятно сильно люблю, правда. Словами даже описать не могу. Ты — моя жизнь, Хёнджин. Я так привык жить с любовью к тебе, что уже не помню, как было до того, как я познакомился с тобой. Ты делаешь мою жизнь намного лучше, ты наполняешь её смыслом, Хёнджин. Мне хочется просыпаться ради тебя, хочется сделать всё-всё для того, чтобы видеть на твоём лице улыбку. У тебя, кстати, самая красивая улыбка в мире. Ты, Хёнджин, моя нежность. И моя единственная любовь.
Младший тепло глядит на него, ком в горле ощущает и чувствует, что глаза мокнут, но это всё неважно — брюнет тянется к родным устам и закрепляет признания в чувствах мягким поцелуем.
_____________________________
2998.