- Наш с ним рассвет -

В комнате, скрытой от лучей только восходящего солнца, в звенящей тишине, я лежал на левом боку молча смотря на рядом лежавшего человека, чья голова использовала мою руку вместо подушки.

Его зелёные, и так без того казавшиеся спутанными локоны, падали на лицо, касаясь его пухлых щек, что были усыпаны веснушками словно россыпью звёзд на летнем небе.
Он тихо сопел, находясь в глубоком сне, и прижимался ближе, в поисках утреннего тепла.

И лишь я один не понимаю, как он мог так спокойно спать рядом? Как, после стольких лет моих издёвок над ним, он продолжал находиться рядом? Как, после всего этого, он мог так тепло улыбаться и произносить моё имя? Как он вообще смог допустить мысль простить меня?

Я не перестаю задаваться этими вопросами с тех самых пор, как признался ему в своих чувствах, - настоящих, лишенных и грамма фальши. С тех самых пор три с лишним года тому назад, после окончания экзаменов в университете.

Как вчера, помню ту ясную погоду, и то, как весь наш класс собрался выпить. Впервые за долгое время мы собрались вместе. Все были на взводе, после окончания экзаменов. Было грех не выпить и хоть немного привести голову в порядок.

Все шумели, смеясь и жалуясь на последний месяц. И лишь он тихо сидел в дальнем углу за столом, уже покрасневший и клюющий носом из-за лишнего выпитого алкоголя.

Мне не должно было быть до него дела. Мы и до этого, начиная с самого детства, не часто с ним общались, если только не по его инициативе. А после начала подготовки к промежуточным экзаменам, за неимением времени, и вовсе оборвали связь.

Хотя, возможно, так думал только я. Иначе мне не понять, как он мог снова улыбаться мне, стоило с ним заговорить.

Хотя и выбора у меня не было, оставь я его там в таком состоянии, его мать - тётя Инко, сошла бы с ума от волнения. Она такая.

Чувствуя, что и мне самому начал бить алкоголь в голову, я решил покинуть посиделку. В любом случае, я сам не был таким уж приверженцем выпивки, что бы засиживаться там надолго, поэтому и ничего особенного терять то, по сути, не терял.

Подхватив его под руку, выслушивая очередной его монотонный монолог, мы покинули бар и направились к моей квартире. Мысленно, я говорил ему, что бы было без обид, ведь мой дом намного ближе его, находящегося у черта на куличиках. Сил нормально идти и так не было, а ещё тащить его фиг знает куда - тем более.

Хотя, его и уговаривать не стоило. Зная его, он и без повода был бы не прочь зайти - такой уж он.

В голове происходила каша и алкоголь начинал потихоньку догонять своё. Благо, мы уже были на месте и переживать о том, что мы отключимся где-то посреди улицы - больше не было нужды.

По хорошему, хотелось бы как обычно нормально принять душ, почистить зубы и лечь в кровать. Но сил не хватало ни на что из этого.

В прямом смысле завалившись в квартиру, мы чуть не падаем с самого порога, успев в последнее мгновение упасть боком на стену. Я слышал его тихое невнятное бормотания, пока он висел на моем плече.

В который раз я мысленно поклялся, что больше не буду с ним возиться и направился дальше в глубь квартиры, тяжело уронив пьяную тушу на диван, а сам уселся на пол рядом, как только ноги пошатнулись.

В доме была кромешная тьма и лишь свет полной луны слегка освещал собой часть комнаты. Время будто замерло и в ушах было слышно лишь собственное дыхание.

Мысли были полны противоречий: В который раз я клялся себе больше не пересекаться с ним. И в который раз я вновь возвращался к исходной точке, не сумев перебороть себя.

Как бы не хотелось этого отрицать... Я был слаб...

Слаб перед ним. Слаб перед его улыбкой и теми чувствами, что я давно старался похоронить в себе.

— ...Изуку. — Шёпот скользнул быстрее мысли и зубы тут же сжались меж собой чуть ли не до скрипа.

Сердце сходило с ума при взгляде на его беззащитный вид в тот момент. Его лицо освещалось лунным светом, подчёркивая его длинные ресницы. В горле застрял ком. Очень большой ком, избавиться от которого я был не в силах. Быть точнее, не имел права...

После всех тех издевательств над ним инициированных мною же в средней школе, я не имел и права даже близко находиться рядом с ним, не говоря уже о возникших к нему чувствах.

В то же время, я смотрел на него и перед глазами всплывали давно прожитые моменты: Моменты, когда он с улыбкой на лице звал меня не по имени, а по выдуманной ним глупой детской кличке; Моменты, когда он появлялся и озарял всё вокруг словно летнее солнце; Моменты, когда он оставался рядом, не смотря на моё отношение к нему.

Словно ведомый невидимой силой, или же причиной тому был ударивший в голову алкоголь, я потянулся к нему рукой, касаясь своими пальцами его, свисающих с дивана.

Более отвратительней я ещё никогда себя не чувствовал. Я ненавидел себя и те глупые поступки, совершенные мною в прошлом. И ненавидел тогдашнего себя, находящегося не в силах прервать эти встречи, эти чувства. Бывшего не в силах исчезнуть из его жизни насовсем.

Голова тут же упала, не в силах смотреть на объект притяжения.

Я не знал как с этим бороться. Не знал, что мне делать дальше. Тошнотворный ком подбирался всё ближе и сердце замирало с каждой секундой всё сильнее. Я ненавидел себя. Ненавидел всё, что связано со мной. Ненавидел каждый свой поступок, каждое вылетевшее слово, каждую мысль, каждый свой новый вздох.

Может, было б лучше, если бы я просто...

— Каччан? — Его внезапный тихий голос выдернул меня из самых ужасных пучин мыслей.

По коже прошёлся мороз. О чем я пытался подумать?

Мне казалось, в тот момент в моих глазах можно было увидеть тот леденящий ужас охвативший меня и мои мысли. По крайней мере, по его взгляду казалось, что всё было именно так.

— О чем ты думаешь? — Всё ещё не до конца опохмелившись, но уже уверенно поднимаясь на локтях, он смотрел на меня. Смотрел так, словно пытался вывернуть душу наружу.

— Не делай такое лицо... — Меня выворачивало изнутри.

От жалости и понимания в его глазах ком в горле только увеличивался. Я чувствовал, как у меня начинало сосать под ложечкой. На кого угодно, но только не на меня.

— Не смей так смотреть на меня. — Тон голоса раздражённо поднялся вверх, словно скоро сорвётся на крик, а тело двигалось самовольно.

Я вжимал его обратно в диван, закрывая его лицо рукой.

Во мне кипел гнев.

Нет, он был направлен не на него. Я злился на себя. Я злился на то, что вообще был достоин этого взгляда, зная, что почти самолично довел его своим буллингом до той самой точки, из которой больше не было б возврата. Кто либо другой, но точно не я, был достоин сожаления.

— Качча-

— ЗАТКНИСЬ, ДЕКУ!

Я был на грани очередной точки невозврата. Почему каждый раз, как я пытался сделать хоть что-то нормально, всё шло коту под хвост?

Я сидел над ним склонив голову, совершенно не понимая, что и как делать дальше. В голове была пустота и ком в горле, не смотря на крик, продолжал расти. Я чувствовал как моя рука дрожала, касаясь его лица. Отвращение к самому себе стало расти ещё сильнее.

— Убирайся... — Голос хрипел и я чувствовал, что уже был на грани. Понимал, что могу сотворить что-то необратимое, стоит всему так продолжиться и дальше. — Проваливай. — Хрип сменялся раздражением, а кровь в венах начинала закипать от того спокойствия на его лице. — ДА КАКОГО ХРЕНА, ТЫ НИКОГДА НЕ СЛУШАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ!? — Терпение лопнуло.

Как бы я не старался молчать, сдерживаться. Как бы я не старался контролировать ситуацию, изменить её исход, изменить себя - всё заканчивалось одним и тем же.

Я больше не мог... Надоело... Хоть немного...

— ДА ЧТО С ТОБОЙ, БЛЯТЬ, НЕ ТАК, ДЕКУ!? — Эмоции достигли крайней черты.

Возврата больше не было. Осталось лишь продолжать ломать то, что не хотело рушиться само.

Пожалуйста, просто выкинь меня уже из своей жизни...

В резко наступившей тишине гостиной, его рука медленно поднялась к моему лицу, заставив вздрогнуть.

— Не заставляй меня это произносить... — Его голос дрожал, пока глаза были мокрыми от навернувшихся слёз.

В тоже мгновение моё дыхание застыло и в голове что-то щёлкнуло, словно оборвав остатки здравого рассудка.

Всё, я перешёл черту. Уже было на всё наплевать. Торс медленно наклонился вперёд и наши губы соприкоснулись, с каждым движением все сильнее углубляя поцелуй.

— Давай, возненавидь... — Мне казалось, внутри скоро начнут мысли реветь навзрыд. Это была мука.

Его руки пытались оттолкнуть меня всё сильнее.

— Вот так. — Я продолжал напор до тех пор, пока он не врезал мне по лицу своим кулаком. — Всё правильно... Всё так и должно быть... Ненавидь меня так сильно, как только можешь. Так, чтобы у меня самого больше не было причин возвращаться к тебе. Прошу... — Я слегка отшатнулся назад, смотря на него сверху вниз, вытирая появившуюся в уголке губ кровь.

Его голова тихо склонилась вниз, пока он пытался вновь подняться на локтях. Я ждал того часа, чтобы наконец-то освободиться от этих многолетних оков. Но в тот же миг его рука вдруг схватилась за мою, сжав её крепкой хваткой.

Я наблюдал за происходящим, ожидая долгожданных слов. Я был готов принять его гнев. Я хотел этого.

— Почему... — Он говорил тихо, словно находясь в своих мыслях. — Почему ты все время пытаешься отдалиться!? — Его голос резко сорвался криком на меня, сжимая мою руку что есть силы, вводя в замешательство. — Почему ты каждый раз говоришь и делаешь что-то, словно пытаясь заставить меня возненавидеть тебя? — Его глаза были полны слёз и отчаяния.

Я чувствовал как моё дыхание застыло. Что я должен был ему сказать? Что я должен был в тот момент сделать? Чего он ждал от меня? Почему он так отчаянно цеплялся за меня?

— В чем проблема? Мы ведь можем просто поговорить... — Он смотрел мне в глаза, а я не знал что делать.

Было чувство, словно алкоголь решил в секунду выветрится, заставляя голову кружится всё сильнее, понемногу приводя в чувства. Я осознавал, что нельзя было допускать того, чтобы ситуация зашла дальше чем была уже.

Но я не понимал, чего он ждёт от меня и хочет услышать. Раз он и так понял мои намерения, почему же не отпустит? Меня, причинившего ему столько боли?..

— Немедленно... — Его приказный тон в секунды вывел из мыслей, заставив почувствовать, как моё тело потащили за собой вниз.

— Не дури, Деку... — Я в ужасе чувствовал как мои руки начали дрожать, стоило увидеть и осознать то, что он лежал подо мной, крепко держа меня за грудки.

— Если ты думаешь, что такие твои действия реально заставят меня возненавидеть тебя - то ты глубоко ошибаешься. — Не смотря на слёзы, его глаза выражали уверенность. — Не смей сбегать от меня. — Силы его рук хватило, чтобы притянуть меня ближе за грудки, резко обжигая мои губы, целуя их, входя во вкус, сводя с ума.

В моей голове происходил полнейший хаос. Я не понимал, что и как происходит, и каким образом всё пришло к этому. А самое жуткое то, что я не мог вырваться из его крепкой хватки. Не смотря на его среднюю комплекцию, сил в нём было выше крыши. Хотя и я сам, словно на подсознательном уровне, пытался сдерживать свою силу по отношению к нему.

Наконец-то, время спустя, когда я перестал пытаться выбраться, наши губы разъединились, тяжело дыша в лица друг друга.

— Объяснись наконец-то, Катсуки Бакуго. — Его мокрые глаза выражали боль, словно отчаянно желая услышать всё то, о чём я молчал, а губы горячим шепотом обжигали мои. Ситуация приобрела серьезный оборот, стоило ему назвать меня моим полным именем. Мы касались лбов друг друга, наконец-то полноценно встретившись взглядами.

Внутри меня все упало. Сколько бы я не говорил и не твердил себе о самоконтроле, — о том, что ему никогда нельзя узнать о моих настоящих чувствах, — я осознал, что был ещё более слаб перед ним, чем думал на самом деле.

Словно неведомой силой, будто и не я вовсе, слова и вся правда кроющаяся в них начали медленно и неуверенно выливаться наружу.

С каждым новым словом я чувствовал себя всё более отвратительнее, словно выворачивал все свои гнилые стороны наизнанку. Мне не нравилось это. Я не хотел показывать ему эту свою сторону.

Но и промолчать, я был уже не в силах...

Правда лилась одна за другой и я чувствовал, как его стальная хватка на моем худи ослаблялась. Я чувствовал как ком в горле становился всё неприятнее. Я чувствовал себя так, словно был полностью раздет. Совершенно беззащитным и безобразным в одном лице.

Мне хотелось провалиться сквозь землю от всей той гнили, что творилась в моей голове. Только не после того случая. Только не после него я имел право думать о том, о чем думал.

Но правда вылилась наружу, хотел я того или нет.

Зубы неприятно сжались, сдерживая остатки эмоций, накрывших собою меня с головой.

— Именно это, я в тебе ненавижу больше всего... — Сквозь шёпот мой голос звучал так, словно скоро сорвётся, а голова предательски упала на его грудь, желая скрыть лицо куда подальше. Руки напряжённо сжимали небольшие складки дивана попавшие под пальцы.

Я понимал, что все было кончено. Все мои старания пошли по одному месту. Я показал ему свою самую гадкую и низкую сторону. Теперь, было всё равно на всё, что происходило бы дальше.

Комнату накрыла немая тишина, и лишь его руки медленно накрывали меня собой, прижимая ближе. Я не понимал, как после всего услышанного, он продолжал быть рядом.

— Каччан... — Его голос тихо звучал над моим ухом. — Каччан. — Мои брови раздраженно свелись к переносице. — Каччан...

— Да говори уже. — Ответил я с небольшим раздражением в голосе. Я не понимал, зачем он постоянно повторял моё имя, чего он этим добивался.

В ответ мне он лишь тихо посмеялся, прижав меня ближе.

— Я никогда не смогу возненавидеть Каччана. — Он тихо говорил над моим ухом, уверенно подбирая слова, что заставляли внутри меня всё сжиматься. — Поэтому, пожалуйста, больше не проси меня ненавидеть тебя... — Я медленно поднял голову, встретившись с ним взглядом.

Ели заметная улыбка на его лице выдавала ту боль, что он испытывал от моих слов. Я уже не знал что делать и как разгребать всё то, что произошло за этот десяток минут.

В коем то веке я задумался, не пустить ли всё на самотёк. В любом случае, что можно уже было сделать - сделано.

Моё лицо медленно наклонилось к его, желая рассмотреть всё, что попадалось взору. Он занервничал.

— Почему с тобой столько проблем? — Я говорил это не с упрёком, просто реально не понимал, почему всё, что касалось его, всегда шло под откос. — Почему именно я, Изуку? — Наконец-то я набрался храбрости задать этот вопрос, на что мне тут же в ответ последовала самая ярчайшая из всех, что я когда-либо видел на его лице улыбку. Моё сердце пропустило удар.

— Просто потому-что это ты. — По его глазам было видно, что он не врал. — Ни с кем-то ещё, а именно с тобой... Ещё со времён средней школы... Так же, как ты выбрал меня, я выбрал тебя. — Его губы медленно и нежно коснулись моего запястья, которое он поднял к себе рукой.

В груди поселилось странное чувство, которому я не мог дать никакого описания. Внутри всё сжималось от сказанных ним слов. В конечном итоге, это был проигрышный бой.

Больше не хотелось молчать. Не хотелось увиливать и переводить тему. Впервые, я был готов пойти на поводу своих эмоций добровольно.

Наши взгляды ещё какое-то время пересекались, после чего губы медленно накрыли друг друга, обжигая кожу. Поцелуи углублялись с каждым разом и мы потеряли счёт времени, начав ласкать и дарить жар друг другу. Столько лет спустя, сквозь столько сожалений и отчаяния, было неожиданно приятно показать настоящего себя и наконец-то выговорить всё, что было на душе.

Всё это время я хотел защитить его от самого себя. От своих мыслей и слов, что навредили ему уже однажды, не желая повторения.

Я усвоил урок до конца жизни.

Но и у жизни, походу, есть свои планы.

Я хотел его защитить.

А, как оказалось, он уже давно в этом не нуждался. Он уже давно не тот худющий мальчонка, что при каждом случае лил слёзы. Он возмужал. Очень сильно возмужал. И похрабрел. Теперь он сам был в силах больше не допускать к себе такого отношения.

Возможно, он никогда и не нуждался в моей защите...

— Каччан, ты чего завис? Ха-ха... — Его яркая улыбка в ту же секунду заставила меня вдохнуть, словно выводя из очень давнего сна.

Его зелёная шевелюра нежилась в лучах восходящего солнца, пока пальцы нежно касались моего лица. Он лежал у меня под боком, в утренних объятиях, чарую меня своей улыбкой, как три с лишним года тому назад.

— Не говори мне, что ты начал спать с открытыми глазами? — Он смеялся, касаясь моего подбородка, а в моей груди словно бушевал ураган.

Море эмоций накрыли меня вновь, заставляя осознать всё, что произошло за наши годы вместе.

Всё свои ужасные поступки я буду помнить до самой смерти, неся за них вину в своём сердце до конца. Но и ответственность за его дальнейшее счастье, теперь я тоже нёс внутри себя. Я научился жить со всем этим как обычный человек. Я научился принимать свои ошибки и поступки, и научился исправлять и брать за них ответственность. Я научился теплу, любви и доброте по отношению дорогих мне людей.

Всё это ради него.

С тех самых пор, как излил ему все самые свои сокровенные тайны, по сей день и в будущем не менее, я готов идти ради него на что угодно. Хочу сделать его самым счастливым. И хочу видеть его таким рядом с собой.

— Я просто задумался. — Тихий смех вырвался из моих уст и я накрыл его своей рукой, прижав к себе ближе. Он засмеялся, громко, словно весенний колокольчик на ветру.

Раны и вина в сердце понемногу затягивались.

Я был ужасным человеком. Возможно, остаюсь и по сей день. Но я стараюсь измениться. Хочу измениться ради него. Чтобы он никогда в жизни не жалел о том, что выбрал и открылся мне в тот день.

— Каччан, нам на работу скоро! Ха-ха-ха! — Выглядывая из под руки смеялся он.

— Совсем немного. — Я нежно осыпал его лицо поцелуями, задевая губы, целуя их, чувствуя, как посасывали мои в ответ. Я держал его в своих объятиях так, как никогда не мог представить.

И хоть для меня осталось тайной то, как он смог простить мне всё что когда-то было. Несмотря на всё, теперь, я мог без зазрения совести и страха говорить ему о том, как сильно я его люблю.

С того рокового вечера, начался наш с ним рассвет. Самый яркий и теплый из всех, что мы когда-либо могли себе представить.

С того вечера, я поклялся, что буду любить его больше, чем кого бы то ни было.

- Наш с ним рассвет - [Конец]