Элемент выживания

Я спустился с домика, чтобы разглядеть магниты. Надо же, я не думал, что у них реально всё получится. Нет, не подумайте, что я сомневался или... Ладно, я ещё как сомневался и даже не думал, что у них получится. Ну камон, каменный век на дворе, а электричество можно получить лишь от молнии! Молнии!

Я чуть не шлёпнулся, но успел сохранить равновесие и побрёл к ребятам. И что же интересно Сенку хочет сделать с магнитами? Я, оказывается, забыл, что по списку.

— Неужели Зевс улыбнулся вам и подарил парочку молний? — Кохаку несла два магнита, у Сенку тоже была одна штука. Ну молодцы, не перестану их хвалить. — И какой же ценой?

В шутку спросил я, но увидел, как хмурый Кинро, злобно топая ногами, ушёл, таща за собой Гинро.

— Ценой золотого клинка нашего воина, — хмыкнула Кохаку немного виновато. Интересно, что произошло, пока меня не было?

— Ладно, опустим, — я взял магнит с рук довольного Сенку. — И что будем делать дальше?

— Электричество! — будничным тоном ответил Сенку, на что я хмыкнул.

— Ренджи, скажи хотя бы, что это безумие... — пробормотал Ген.

— Это самое что ни на есть безумие, — кивнул я, но улыбка никак не сходила с моего лица. — Но кто судит безумных учёных?

Итак, меня просветили в том, что по плану мы теперь должны создать генератор на ручной тяге. Невольно мой взгляд скользнул к Гену, который обречённо вздохнул, услышав «ручной». Вот лентяй.

Дальше мы, не глядя на ночь, решили начать работу. Я знал, что придётся работать с лаком, а на него у моего ученика аллергия. Лицо распухает — да так, что даже речь нормально не разберёшь. Поэтому у меня в мешках, висящих на поясе, были запасы шалфея и коры ивы. Всё-таки во время прогулок я хуи не пинаю, как бы мне ни хотелось. Я заранее отварил сушёный шалфей и, прикрыв ёмкость, отложил.

Ну так вот, как я и думал, лицо у малолетнего учёного распухло, поэтому расплавкой меди занимался Хром.

— Сначала надо расплющить медь в тонкий лист, — еле шевеля языком, бормотал Сенку, на что я покачал головой. Надо закончить дело, промыть лицо шалфеем и дать пожевать кору ивы. — Потом нужно обрезать края, и мы получим диски.

— И мы сточим всё лишнее с помощью корунда! — с сияющими глазами Хром достал своё сокровище. — У меня его завались!

— Я уже называл его как-то — второй по прочности камень после алмаза, — снова вылез Сенку. — Что бы мы делали без Хрома и его коллекции?

И сточив два полученных диска, мы получили их ровные поверхности.

— Я вообще хотел покрыть медь фосфорной кислотой, но лак тоже сойдёт, — бормотал Сенку. Ген тоже, похоже, почуял что-то неладное, смотря на опухшее лицо Ишигами. — Хоть и липучий, зараза.

— Кстати, Сенку, всё хотел спросить, — наконец спросил Ген. — Чего это ты анпанманом заделался?

— Аллергия на лак, — как приговор ответил Сенку.

Я хмыкнул, отложил лак подальше, попросив Суйку отнести его Хрому, и, взяв лицо мелкого, повернул к себе и сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним.

— Ну чего не предупредил, что будешь заменять фосфорную кислоту на лак? Мы же не в современном мире, где можно обследоваться у врачей и купить любые лекарства, надо беречь себя, — я достал глиняную чашу с отваром и принялся ополаскивать лицо физика.

В последнее время я часто замечал, что мои руки стали трястись. Особенно та рука, которая вела себя странно при макроинсульте. Я решил называть тот случай макроинсультом, хотя я всё ещё не понял, что это. Как бы грустно ни звучало, но, наверное, в будущем я уже не смогу заниматься хирургией и полностью уйду в химию. Мне тоскливо от этого. С прошлой жизни моей мечтой было стать хирургом. Все воспоминания из прошлой жизни постепенно забывались, будто я всегда жил в этом мире. Из-за этого было и одиноко, и чувствовалось облегчение. А учитывая мою травму, к почти 30 годам я полностью забыл свою прошлую жизнь. Но именно эта мечта почему-то запомнилась до сих пор.

— У тебя руки трясутся, — подметил Сенку, сидя смирно и прикрыв глаза. Опухлость начала медленно спадать, пожевать иву — и будет конфеткой.

— Какой ты у меня наблюдательный, — фыркнул я, вытирая руки.

— Не перенапрягайся. Если с тобой что-то случится, я же ведь останусь совсем один с этой ответственностью, — тихо, про себя пробормотал Сенку.

— Не случится, я буду жить как минимум сто лет, — всё-таки каким бы колючим мой ученик ни был, я люблю его. — На, пожевай, станет лучше.

И положил в его руку кору ивы и наконец поднялся. Руки были липкими, и я пошёл мыть руки, обдумывая слова Сенку. Сейчас на его плечах вся судьба человечества. А ведь ему всего исполнилось 17 — прям самый беззаботный период. Я не могу себе позволить умереть и оставить его одного с этой ношей.

За нами, оказывается, наблюдал Ген. Я чувствовал его изучающий взгляд спиной. Что ему интересно надо?

— А вы очень близки, — пропел Асагири, оказавшись рядом со мной.

— В смысле? — я недоумённо посмотрел на него.

— Я наблюдал за твоим поведением, — а как он быстро перешёл с «вы» на «ты». — Никому такое переживание не показываешь.

— Ну, во-первых, Сенку рос со мной с 4 лет. Во-вторых, наши отцы дружили, и мы постоянно были вместе. И в-третьих, я единственный на данный момент взрослый из его прошлой жизни. Каким бы Сенку ни был умным, он — ребёнок для меня, — я вытер руки и посмотрел на Гена. — Не волнуйся, если себе что-то сломаешь, я подлатаю тебя, я давал клятву Гиппократа.

К моему возвращению ручной генератор был готов. Отлично, теперь осталось найти двух очень сильных лохов, которые будут двигаться синхронно с одинаковой силой за бесплатно. Хм-м-м, где же нам искать их?

— Нужно крутить диски одновременно? Что-то как-то сложновато, — озадаченно оглядела Кохаку предмет оргазма физиков.

— Если диски начнут крутиться вразнобой, то всё может развалиться, — почесал затылок Хром.

— Именно.

И тут нам с Геном пришла шикарная идея, после чего наша разношёрстная команда появилась у моста к деревне. На посту как всегда стояли Кинро и Гинро, но первый почему-то был хмурым больше, чем обычно. Чем мы снова успели ему нагадить?

— До чего же электричество здорово, да, Сенку? — снова начал Асагири свой цирк. — В былые времена было полно магии, и многие вещи работали на магии! С помощью электричества можно было создавать и золотые, и серебряные копья! Скажи, Ренджи...

— Электроамальгамирование — та ещё работёнка, между прочим. Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — шикнул Сенку на него.

— Да я в этом вообще не шарю, — вот он, первый инфоцыган каменного мира.

— Асагири Ген... какой же ты пустомеля, — пробормотала Кохаку.

— Расслабься, Сенку, копья я беру на себя, — решил я напомнить о себе.

— Точно, с нами же квалифицированный химик, — ну всё, похоже, Ген решил пустомелить по полной.

К счастью, после слов о золотых и серебряных копьях Кинро и Гинро сразу согласились и уже работали во всю силу.

— Чего и следовало ожидать, братья работают синхронно, — улыбнулась Кохаку, смотря на работу стражников.

— Ну всё, теперь они наши, — вот откуда Сенку научился так ухмыляться, я не пойму? Кто испортил моего ребёнка?

— Ух-ты, я даже не заметил, как Королевство науки собрало неплохой такой состав, — и вправду, будто вчера даже Хром нам не доверял.

— Эта штука реально вырабатывает электричество? — нервно спросил Ген, смотря на искры, летящие с нашего чудо-генератора.

— Это обработанный бамбук, — Сенку показал бамбук на листке, а менталист ошарашенно раскрыл глаза.

Наконец чёрная работа закончилась. Сенку как всегда в своём репертуаре полез к вершине домика на дереве, чтобы было эффектнее. Кохаку снизу придерживала, а Хром был рядом с Сенку.

Я видел, как двое учёных о чём-то переговариваются, но не слышал, о чём. После долгих минут ожидания впервые за 3700 лет на земле снова зажёгся свет. Слава дедушке Эдисону!

Свет от лампочки Эдисона разнёсся по всем уголкам земли. Это хоть и было метафорой, но в этой кромешной темноте всё именно так и ощущалось. Сенку после этого изобретения уселся на крыше, разглядывая звёзды, и погрузился в свои думы. Ген, похоже, тоже что-то для себя извлёк, ведь тоже задумчиво отошёл куда-то, а на меня налетел Хром с объятиями.

— Ренджи, ты видел это?! Это был такой яркий свет! Теперь мне никогда не будет страшно по ночам! — он вцепился в меня мёртвой хваткой, а я пошатнулся, еле держа равновесие.

— Так ты боишься темноты? Что ж ты раньше не сказал? — В детстве, когда я только получил черепно-мозговую травму, мне часто снились кошмары, так что по себе знаю, как бояться темноты. А ведь многие считают этот страх смешным.

— Ну, немного. Иногда, когда страшные снятся, — неловко улыбнулся Хром.

— Не слышал о биолюминесценции?

— О чём?

— Если у тебя будет свободное время, вместе прогуляемся и поищем биолюминесцентные грибы, — улыбнулся я, смотря, как загорелись глаза Хрома.

Дальше мы ушли в домик. У меня снова началась мигрень, она именно по ночам появляется, и я попивал чай в углу, краем уха вслушиваясь в разговор ребят.

— Так получается, Цукаса — подтверждённый негодяй? — ахнула Суйка, когда услышала о злодеяниях длинноволосого. — И если Ген с ним заодно, он тоже негодяй?! Но он же спас нас от Магмы...

— Ну-ну, милая, называть Гена негодяем слишком громко, — хмыкнул я, положив руку на голову девочки.

— Скорее что-то среднее, куда ветер подует, туда и летит, — сказал Сенку, ухмыляясь, и посерьёзнел. — Как бы то ни было, нам остаётся принять его в Королевство Науки в надежде, что он скормит легенду Цукасе, что я бесповоротно мёртв. Это единственный путь к победе.

Хром резко выглянул на улицу и увидел неподалёку Гена.

— Ох! Ген! Ты всё слышал?! — воскликнул Хром и улыбнулся ему. — Ты же ведь видел электричество?! Это же ведь крышесносный свет науки! Сенку, Цукаса, победа или поражение — да кому это надо?! Ты только представь, что может быть потряснее и интереснее научного царства!

Ген слушал речь горящего Хрома и снисходительно улыбнулся.

— Люди молодые всегда полны энтузиазма, чего не скажешь обо мне. Понимаешь ли, у меня как у лучшего в мире болтолога ко всему исключительно корыстный интерес, — и, махнув нам рукой, побрёл себе дальше, оставив озадаченного Хрома, задумчивого Сенку, сдерживающую разъярённую Кохаку и меня полусонного.

Но меня быстро привели в чувство звуки ударов... мерзкий звук вонзения острого предмета в кожу. Я сам не заметил, как выбежал на улицу как ошпаренный, увидев на земле тело менталиста.