Глава 11: Испытание
С каждой неделей беременность Дженни становилась все сложнее. Гестационный диабет диктовал свои жесткие правила: подсчет каждого кусочка, уколы инсулина, которые Техён научился делать с хирургической точностью, и постоянный страх за малыша. Однажды ночью ее забрали в больницу с подозрением на преэклампсию.
Техён не отходил от нее ни на шаг. Его гигантская фигура казалась неуместной в стерильной больничной палате, но он был ее скалой. Он читал ей вслух, когда ей было страшно, протирал лицо влажным полотенцем, когда ее мутило, и без слов держал за руку, когда врачи проводили очередной осмотр. Его телефон разрывался от звонков из офиса, совета директоров, но он игнорировал все, кроме одного - своего адвоката.
Именно в больничной палате, пахнущей антисептиком, состоялось финальное противостояние. Дядя Чанмин, почуяв слабину, решил нанести визит. Он вошел с фальшивой улыбкой и букетом дорогих цветов.
«Племянник, я слышал, у вас тут проблемы. Может, тебе стоит сосредоточиться на делах, а не на... больных девицах?» - его голос был сладок, как яд.
Техён медленно поднялся. Он не сказал ни слова. Он просто посмотрел на дядю. И в этом взгляде была не ярость, а холодная, безраздельная мощь. Мощь человека, который уже все решил.
«Твое дело, дядя, проиграно, - тихо произнес Техён. - Утром совет директоров увидит отчет госпожи Пак. Со всеми доказательствами твоих махинаций, включая попытку подкупа моего водителя, чтобы тот следил за Дженни. Ты больше не работаешь в «KimStar». Твои акции выкуплены. Уходи. Пока я не решил подать встречный иск о клевете и шпионаже».
Лицо Чанмина побелело. Он беспомощно посмотрел на Дженни, которая молча наблюдала за сценой, потом на непоколебимого племянника. Цветы выпали из его рук. Он развернулся и вышел, сломленный.
Техён подошел к кровати, взял руку Дженни и прижал ее к своей щеке. «Все кончено, рыжик. Его больше нет. Никто не посмеет тебя тронуть».
Через неделю Дженни выписали. Ее состояние стабилизировалось. Они вернулись в пентхаус, и впервые за долгое время Дженни почувствовала не просто временное затишье, а настоящий, прочный мир.