Глава 46
Тесса
Когда Карен уезжает, чтобы отвезти Лэндона в аэропорт, я сразу это чувствую. Я чувствую, как меня наполняет одиночество, но я должна игнорировать его. Должна. Мне хорошо и одной. Постоянное бурчание в животе напоминает, как я голодна, и я спускаюсь на кухню. Кен стоит у стола и срывает обертку с кекса, покрытого голубоватой глазурью.
– Доброе утро, Тесса.
Он улыбается, откусывая кекс.
– Присоединяйся. Моя бабушка всегда повторяла, что кексы – это пища для души. Если что мне сейчас и нужно, так это что-нибудь для души.
– Спасибо.
Улыбаюсь я и слизываю глазурь со своего кекса.
– Это Карен надо благодарить, а не меня.
– Обязательно поблагодарю.
На вкус кекс просто прекрасен. Может, все дело в том, что за последние девять дней я почти ничего не ела, а может, они действительно полезны для души. В любом случае я съедаю свой за две минуты, даже быстрее.
Но когда удовольствие от лакомства забывается, я чувствую, что боль никуда не подевалась, она неизменна, как биение сердца. Но она уже не переполняет меня, не тащит в пропасть.
– Тебе станет легче, ты обязательно найдешь человека, который сможет любить не только себя. – Слова Кена меня удивляют.
От внезапного перехода к другой теме внутри у меня все начинает трястись. Я не хочу к этому возвращаться, я хочу двигаться дальше.
– Я ужасно обращался с мамой Хардина. Я знаю это. Я пропадал по несколько дней подряд, я врал, я напивался до такой степени, что не мог мыслить разумно. Если бы не Кристиан, не знаю, смогли бы Триш и Хардин со всем этим справиться...
Услышав это, вспоминаю, как была зла на Кена, когда узнала причину кошмаров Хардина. Я помню, как хотела влепить ему пощечину за то, что он причинил своему сыну такую боль, и теперь, когда он поднимает эту тему, я чувствую, как мой гнев снова просыпается. Я сжимаю кулаки.
– Я никогда не смогу изменить прошлое, как бы мне этого ни хотелось. Я был недостоин ее, и я это понимал. Она была слишком хороша для меня, и это я тоже понимал. Как и все остальные. Теперь у нее есть Майк, который будет обращаться с ней так, как она того заслуживает. И ты найдешь своего Майка, я уверен.
Говорит он, глядя на меня по-отечески нежно.
– Надеюсь, и моему сыну повезет найти свою Карен, когда он повзрослеет и перестанет разбивать все и вся на своем пути.
При упоминании о Хардине и его будущей «Карен» я нервно сглатываю и отвожу глаза. Я не хочу представлять Хардина ни с кем другим. Прошло слишком мало времени. Хотя я правда желаю для него только хорошего, и я бы не хотела, чтобы он всю жизнь провел в одиночестве. Просто надеюсь, что он найдет ту, которую будет любить так же, как Кен любит Карен, чтобы у него появился шанс полюбить кого-то сильнее, чем он любит меня.
– Я тоже на это надеюсь, – наконец соглашаюсь я.
– Мне очень жаль, что он до сих пор не связался с тобой..
Тихо говорит Кен.
– Ничего... Я уже несколько дней как перестала ждать.
– Что ж, мне пора наверх, в кабинет. Надо сделать пару звонков.
Я рада, что он нашел причину уйти прежде, чем эта беседа зашла бы слишком далеко. Я не хочу больше говорить о Хардине. Я останавливаюсь у дома, где живет Зед. Он ждет снаружи, за ухом у него сигарета.
– Ты куришь?
Спрашиваю я, сморщив нос. Он залезает в мою маленькую машину и с озадаченным видом отвечает:
– А, да. Ну, время от времени. Ты ведь видела, как я курю, на той вечеринке в общежитии, забыла?
Он вытаскивает сигарету из-за уха и улыбается.
– Нашел у себя в комнате.
Я слегка смеюсь в ответ.
– Ну, после пив-понга и скандала с Хардином я как-то и забыла, что видела тебя с сигаретой.
Я улыбаюсь, но потом вдруг кое-что понимаю.
– Погоди, ты не просто собираешься покурить
– Ты собираешься выкурить начатую сигарету?
– Похоже на то. Плохо относишься к ним?
– Да. Но если кто-то курит, я не против. Конечно, только в не в моей машине.
Он тянется рукой к двери, кнопкой опускает стекло, а затем выбрасывает сигарету.
– Тогда не буду курить.
Он улыбается и закрывает окно. Хотя я с презрением отношусь к этой вредной привычке, должна признать, что сигарета дополняла его стильный образ, торчащие вверх волосы, темные очки, кожаная куртка.
Хардин
– Держи.
Говорит мама, заходя в мою старую спальню. Она подает мне небольшую фарфоровую чашку с блюдцем, и я приподнимаюсь в кровати.
– Что это? – хриплым голосом спрашиваю я.
– Горячее молоко с медом. – Я делаю глоток.
– Помнишь, я всегда давала его тебе в детстве, когда ты болел?
– Ага.
– Она тебя простит, Хардин.
Говорит мама, и я закрываю глаза.
С рыданиями наконец покончено, зато появилась тошнота, а за ней какое-то оцепенение. Все, что я чувствую, – это оцепенение.
– Вряд ли...
– Простит. Я видела, как она на тебя смотрит. Она прощала тебе и более серьезные проступки, не забыл?
Она убирает со лба мои спутанные волосы, и я, как ни странно, ее не останавливаю.
– Знаю, но на этот раз все по-другому, мам. Я разрушил все, что мы с ней так долго создавали.
– Она любит тебя.
– Я больше не могу, просто не могу. Я не могу быть таким, каким она хочет меня видеть. Я всегда все порчу. Я такой и всегда останусь таким парнем, из-за которого все катится к чертям.
– Это неправда, и я уверена, что ты именно тот, кто ей нужен.
Чашка трясется в моих руках, я едва ее не роняю.
– Я понимаю, что ты просто пытаешься помочь, но, прошу тебя, мам... не надо.
– Так что? Ты просто отпустишь ее и будешь жить дальше?
Я ставлю чашку на столик у кровати и, вздохнув, отвечаю:
– Нет, я не смогу жить дальше, даже если бы захотел, но она должна это сделать. Я обязан отпустить ее, прежде чем причиню ей еще больше боли.
Я должен дать ей шанс на счастливое будущее, как у Натали. Шанс быть счастливой... после всего, что я натворил. Счастливой с кем-нибудь вроде Элайджи.
– Ладно, Хардин. Не знаю, как еще убедить тебя сделать первый шаг и извиниться.
Резко говорит она.
– Уходи. Прошу тебя.
– Я уйду. Но только потому, что верю: ты примешь верное решение и будешь бороться за нее.
Как только она выходит и закрывает за собой дверь, чашка и блюдце летят в стену и разбиваются на мелкие кусочки.
Тесса
После обеда в маленьком, торговом центре мы едем назад к Зеду. Когда мы проезжаем мимо кампуса, я наконец набираюсь смелости задать вопрос, который меня давно волнует:
– Зед, как все получилось бы, если бы выиграл ты? Что думаешь?
Я явно застала его врасплох. Однако он на мгновение опускает глаза и быстро находится:
– Не знаю. Я много об этом думал.
– Правда?
Я смотрю на него и ловлю взгляд его карамельно-карих глаз.
– Конечно.
– И к чему ты в итоге пришел?
Я убираю волосы за ухо и жду его ответа.
– Ну... я уверен, что рассказал бы тебе обо всем до того, как это зашло так далеко. Я всегда хотел сказать тебе. Каждый раз, когда я видел вас вместе, я хотел, чтобы тебе все стало известно.
Он нервно сглатывает.
– Ты должна это знать.
– Я и так знаю.
Едва не шепотом отвечаю я, и он продолжает:
– Мне хотелось бы думать, что ты могла меня простить, расскажи я тебе обо всем раньше, и я приглашал бы тебя на свидания, настоящие свидания, в кино или все такое, и это было бы здорово. Ты улыбалась бы и смеялась, я не стал бы злоупотреблять твоим доверием. Я представляю, что со временем ты влюбилась бы в меня, как ты влюбилась в него, и в свое время мы дошли бы до...этого, и я никому не стал бы об этом рассказывать. Я ни с кем не поделился бы никакими подробностями. Черт, да я бы даже перестал общаться с этой компанией, потому что хотел бы проводить с тобой каждую секунду, слышать, как ты смеешься, когда тебя что-то действительно веселит... Это другой смех, не похожий на обычный. По нему я бы понял, сумел ли я на самом деле рассмешить тебя или ты смеешься лишь из вежливости.
Он улыбается, и мое сердце начинает бешено стучать.
– Я бы ценил тебя и не стал бы тебе лгать. Я не стал бы насмехаться над тобой в кругу друзей или обзывать тебя. Меня не волновало бы, что обо мне подумают другие, и думаю, мы могли бы быть счастливы. Ты могла бы быть счастлива – всегда, а не время от времени. Я иногда думаю...
Схватив Зеда за воротник куртки, я перебиваю его и прижимаюсь к нему губами. Зед касается моей щеки, отчего по затылку у меня бегут мурашки, и тянет мою руку к своей щеке. Двигаясь ближе к нему, я бьюсь коленом о руль и мысленно ругаю себя за то, что едва не испортила момент. Но Зед, похоже, ничего не заметил: он обнимает меня и притягивает к себе, заставляя покраснеть. Я обвиваю руками его шею, и наши губы снова соприкасаются.
Его поцелуи кажутся мне чуждыми, с Хардином все совсем по-другому. Зед не проводит по моему языку своим, не прикусывает мою нижнюю губу.
Прекрати это, Тесса! Остановись. Ты должна перестать думать о Хардине. Он сейчас наверняка развлекается в постели с какой-нибудь девчонкой, может, даже с Молли. Боже, если он с Молли...
Я знаю, что он прав, с ним мне было бы намного лучше. Я этого заслуживаю. Я заслуживаю счастья. Я достаточно страдала и вытерпела от Хардина столько ужасного, а он даже не пытался поговорить со мной об этом. Только слабый человек поспешит вернуться к тому, кто неоднократно втаптывал его в грязь. Я не могу быть слабой, я должна найти силы, чтобы жить дальше. Или хотя бы попытаться. За все девять дней я не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, в это мгновение. Вроде бы девять дней – это немного, но только если вы не проводите каждую мучительную секунду в ожидании того, чего не случится. В объятиях Зеда я наконец могу глубоко вздохнуть. Я могу увидеть свет в конце туннеля. Зед всегда был так добр ко мне, всегда был рядом. Лучше бы я влюбилась в него, а не в Хардина.
– Боже, Тесса...
Стонет Зед, и я зарываюсь пальцами в его волосы, и целую его еще крепче.
– Подожди...
Бормочет он, не отрываясь от моих губ, и я осторожно прерываю поцелуй.
– Что это все значит? –
Он смотрит мне прямо в глаза.
– Я... не знаю.
Мой голос дрожит, и я не могу отдышаться.
– Я тоже...
– Извини... просто меня переполняют эмоции, я через столько прошла, а твои слова так подействовали... не знаю, не стоило этого делать.
Я отвожу взгляд и слезаю с его колен назад на свое сиденье.
– Тебе не за что извиняться... Просто я боюсь неправильно тебя понять. Я хочу знать, что это значит для тебя.
Что это для меня значит?
– Вряд ли я сейчас смогу ответить на этот вопрос. Я...
– Так я и думал.
В его голосе слышны сердитые нотки.
– Просто я не знаю...
– Ничего, я понимаю. Ты все еще его любишь.
– Прошло всего девять дней, Зед, что я могу поделать.
Я не перестаю все портить и с каждым разом умудряюсь вляпываться все сильнее.
– Я знаю. Я и не говорю, что ты сможешь перестать любить его. Но я не хочу быть лишь тем, кто поможет тебе забыть его. Я только что начал кое с кем встречаться, впервые с того момента, как познакомился с тобой. Я встретил Ребекку. А потом, когда я подвозил тебя домой и увидел, как ты отреагировала на эту новость, что у меня кто-то есть, я задумался. Знаю, я просто идиот, но я подумал, что ты не хочешь, чтобы я заводил новые отношения. Я отрываю взгляд от его прекрасного лица и смотрю в окно.
– Это не для того, чтобы забыть... я правда хотела поцеловать тебя, просто я не знаю, о чем я думаю и что я делаю. В последние девять дней все казалось мне бессмысленным, и когда я поцеловала тебя, я наконец перестала думать о нем, и это было поразительно. Я почувствовала, что смогу пережить это, смогу забыть его, но понимаю, что это нечестно с моей стороны, так использовать тебя. Дело в том, что я запуталась и не могу нормально мыслить. Мне жаль, и тем более я знаю, что у тебя есть девушка. Я не хотела. Просто...
– Я и не жду, что ты так скоро сумеешь двигаться дальше. Я понимаю, как серьезно это тебя поглотило.
Он даже и близко не представляет.
– Пообещай мне только одно.
Просит Зед, и я киваю.
– Пообещай, что хотя бы постараешься позволить себе немного счастья. Он даже не позвонил тебе – ни разу. Он так хреново с тобой обошелся и даже не попытался побороться за тебя. На его месте я бы боролся. Прежде всего я бы просто не дал тебе уйти.
Он протягивает руку и убирает выбившийся локон мне за ухо.
– Тесса, я не жду от тебя ответа прямо сейчас, но я должен знать, что ты хочешь попытаться быть счастливой. Я понимаю, что ты не готова ни к каким отношениям со мной, но, может, когда-нибудь это изменится.
Мои мысли путаются, сердце бешено бьется и одновременно болит, а в машине вдруг будто стало нечем дышать. Хочу сказать ему, что могу попытаться и даже попытаюсь позволить себе счастье, но выдавить эти слова у меня не получается. Я думаю о том, как Хардин едва заметно улыбается и жалуется на будильник, когда я наконец поднимаю его с постели, как он сонным голосом зовет меня, как он пытается заставить меня поваляться с ним в кровати, и в итоге я с визгом от него убегаю. Думаю о том, что мы оба пьем кофе без молока, что я люблю его больше всего на свете и жалею, что он не может стать другим. Я хотела бы, чтобы он оставался таким же, но изменился – даже мне самой это кажется бессмысленным, и я уверена, что никто другой этого тоже не поймет, но так все и есть. Я не хотела бы так сильно любить его. Я не хотела бы вообще в него влюбляться.
– Я понимаю. Все в порядке.
Говорит Зед, изо всех сил пытаясь улыбнуться, но у него ничего не выходит.
– Прости меня...
Мои слова искренни, хотя он вряд ли об этом догадывается. Он вылезает из машины и закрывает дверь, а я снова остаюсь одна.
– Черт! – кричу я, ударив кулаками по рулю, и это опять напоминает мне о Хардине.
Хардин
Я снова просыпаюсь весь в поту. Я уже забыл, каково это – просыпаться в таком ужасе каждую ночь. Я думал, что о бессоннице можно забыть, но вот прошлое снова меня преследует.
Смотрю на часы – шесть утра. Мне надо поспать, по-настоящему выспаться. Не вскакивая от кошмаров. Мне нужна она, мне нужна Тесса. Может, если закрыть глаза и представить, что она здесь, я смогу уснуть... Лежа на спине, я закрываю глаза и стараюсь вообразить, что она кладет голову мне на грудь. Стараюсь вспомнить ванильный аромат ее волос, ее тяжелое дыхание во сне. На мгновение я чувствую ее, чувствую прикосновение теплой кожи к моей груди... и понимаю, что я действительно схожу с ума.Черт.
Завтра мне будет лучше. Должно быть. Я говорю себе об этом каждый день... последние десять дней. Если бы я мог увидеть ее еще хоть раз, мне было бы не так тяжело. Всего один раз. Если бы я увидел ее улыбку, я смог бы смириться и отпустить ее. Придет ли она завтра на вечеринку к Кристиану? Скорее всего, да... Таращусь в потолок, представляя, что она наденет, если пойдет туда. Может, то белое платье, которое мне так нравится – и она это знает? Может, она завьет волосы и заправит их за уши или завяжет в хвост? Станет ли она краситься, хотя она красива и без макияжа?
Вот черт. Вылезаю из кровати. Я точно уже не усну. Спускаюсь вниз и вижу, что Майк сидит на кухне и читает газету.
– Доброе утро, Хардин, – говорит он.
– Ага, – бормочу я в ответ и наливаю себе кофе.
– Твоя мама еще спит.
– Да, неужели... – Я закатываю глаза.
– Она очень рада, что ты приехал.
– Да конечно. Я все время вел себя как придурок.
– Это точно. Но ее радует, что ты ей открылся. Она всегда так за тебя волновалась... пока не познакомилась с Тессой. После этого ее тревоги исчезли.
– Ну, видимо, ненадолго.
Какого хрена он завел со мной задушевную беседу в шесть утра?
– Я хотел кое-что тебе сказать.
Говорит он и поворачивается ко мне.
– Да?.. – Я перевожу на него взгляд.
– Хардин, я люблю твою маму и собираюсь на ней жениться.
Давлюсь кофе и выплевываю его назад в кружку.
– Жениться? Ты с ума сошел?
Он удивленно поднимает бровь.
– И почему же мои планы кажутся тебе безумными?
– Не знаю... она уже была замужем... а ты наш сосед... то есть ее сосед.
– Я буду заботиться о ней так, как никто никогда о ней не заботился. Если ты против, мне очень жаль, просто я хотел, чтобы ты знал: когда наступит подходящий момент, я попрошу ее стать моей законной женой.
Не знаю, что ответить этому парню – парню, который всю жизнь был моим соседом, которого я никогда, ни разу не видел сердитым. Я вижу, что он любит ее, но это так странно, что сейчас я не могу все осознать.
– Ну ладно...
– Ладно.
Повторяет он и смотрит куда-то позади меня. Закутавшись в халат, на кухню заходит мама – волосы у нее взъерошены.
– Почему ты так рано встал, Хардин? Собираешься ехать домой?
Спрашивает она.
– Нет, я не мог уснуть. И мой дом здесь.
Говорю я и отпиваю еще немного кофе. Мой дом здесь.
– Хм-м... – сонно отвечает она.
Тесса
Меня снова затягивает назад. Из пропасти вырываются воспоминания о Хардине и тащат меня за собой. Я приоткрываю окна, чтобы подышать свежим воздухом. Зед такой милый, такой понимающий и добрый. Из-за меня у него было много проблем, и я все время его отталкивала. Если бы я была в силах покончить со своим безрассудством, то могла бы попытать счастья с ним. Я не готова вступать в отношения ни сейчас, ни в ближайшее время. Но, может, со временем это изменится. Я не хочу, чтобы Зед расстался с Ребеккой из-за меня, когда я не могу дать ему никакой ответ или даже намек.
Возвращаюсь в дом Лэндона, чувствуя себя еще более сбитой с толку.
Если бы только я могла поговорить с Хардином, увидеть его хоть еще один раз, я бы справилась. Если бы я услышала, что ему нет до меня дела, если бы он еще раз жестоко обошелся со мной, я могла быть дать шанс Зеду и себе.
Не в силах сдержаться, хватаю телефон и набираю номер, на который избегала смотреть, начиная с четвертого дня. Если он не ответит, я смогу двигаться дальше. Если он не поговорит со мной, то все будет по-настоящему кончено. Если он извинится и предложит во всем разобраться... нет. Кладу телефон обратно на сиденье. За эти дни я со стольким справилась, что не должна снова звонить ему, снова сдаваться. Но я должна знать. Звонок сразу переходит на голосовую почту.
– Хардин...
Слова поспешно и отчаянно срываются с моих губ. – Хардин... это Тесса. Я... в общем, мне надо поговорить с тобой. Я сейчас сижу в машине и понимаю, что я запуталась... Я начинаю плакать.
– Почему ты даже не пытался мне позвонить? Ты просто дал мне уйти, и вот теперь я устраиваю жалкую сцену и рыдаю в трубку. Мне нужно знать, что с нами случилось. Почему в этот раз все по-другому, почему мы не выяснили все до конца? Почему ты не стал бороться за меня? Я заслуживаю счастья, Хардин!
Всхлипываю я и отключаюсь. Зачем я это только что сделала? Почему я сорвалась и позвонила ему? Я просто идиотка: он услышит это сообщение и посмеется надо мной. Наверное, даст послушать его и девчонке, которую уже успел подцепить, вот веселье я им устрою! Я заезжаю на пустую стоянку, чтобы собраться с мыслями, пока я не успела попасть в очередную аварию.
Смотрю на телефон и стараюсь размеренно дышать, чтобы успокоиться и перестать плакать. Прошло двадцать минут, а он до сих пор не перезвонил и даже не прислал сообщение.
Почему в десять вечера я сижу вся в слезах в машине на какой-то стоянке и звоню ему? Последние девять дней я перебарывала себя, пытаясь стать сильной, но опять не справилась. Я не могу себе этого позволить. Выруливаю с парковки и еду в сторону дома Зеда. Видимо, Хардин слишком занят, чтобы мне ответить, а Зед рядом, он честен и всегда готов мне помочь. Я останавливаю машину рядом с его грузовиком и делаю глубокий вдох. Прежде всего я должна думать о себе и о том, чего я хочу.
Оказавшись у двери в квартиру Зеда, я больше не чувствую себя обеспокоенной. Я барабаню в дверь и переступаю с ноги на ногу в ожидании, когда он откроет. Вдруг я пришла слишком поздно и он уже спит? Тогда я получу по заслугам. Надо было думать, прежде чем целовать его в самый разгар этой неразберихи. Он открывает, и у меня перехватывает дыхание. На Зеде только короткие спортивные шорты. Я вижу его покрытый татуировками торс.
– Тесса? – изумленно говорит он.
– Я... я не знаю, что я могу дать тебе, но я хочу попытаться.
Он проводит рукой по своим темным волосам и делает глубокий вдох. Он откажет мне, это точно.
– Извини. Мне не следовало...
Я не выдержу, если меня снова отвергнут. Я разворачиваюсь и начинаю спускаться по лестнице через две ступеньки, но Зед догоняет и останавливает меня. Я смотрю на него, но он ничего не говорит: просто берет меня за руку и ведет за собой обратно.
Мы сидим у него на диване, я с одной стороны, он с другой, и я вижу, какой он спокойный, уравновешенный и понимающий. Он – полная противоположность всего, к чему я привыкла с Хардином. Когда я не хочу говорить, он меня не заставляет. Когда я не могу найти объяснение своим действиям, он не настаивает. И когда я замечаю, что мне будет неуютно спать с ним в одной кровати, он приносит мне невероятно мягкое одеяло, более-менее чистую подушку и стелет мне на диване.
На следующее утро я просыпаюсь с ужасной болью в шее. Старый диван Зеда оказался не особо удобным, но, несмотря на это, спала я хорошо.
– Доброе утро, – говорит он, заходя в гостиную.
– Доброе, – улыбаюсь я.
– Хорошо спалось?
Спрашивает он, и я киваю в ответ. Прошлым вечером Зед вел себя просто безукоризненно. Он ни слова не сказал, когда я решила лечь на диване. Я рассказывала ему о Хардине и как у нас с ним все пошло не так, а он слушал. Он говорил, что Ребекка ему очень дорога, но теперь он не знает, что делать, потому что, даже начав встречаться с ней, он не переставал думать обо мне. Первый час, проведенный в слезах, я чувствовала себя виноватой, но через некоторое время слезы превратились в улыбки, а затем даже в хохот. Перед сном мы болтали о глупых воспоминаниях из детства, и у меня даже живот заболел от смеха.
Сейчас почти два часа дня, так поздно я, наверное, никогда не просыпалась, но именно так и получается, когда ложишься спать в семь утра.
– Да, а тебе?
Встаю и складываю одеяло. Я смутно помню, как он накрывал им меня, когда я заснула.
– Тоже.
Он ухмыляется и садится на диван. Его волосы влажные, а кожа блестит так, будто он только что вышел из душа.
– Куда его положить?
Спрашиваю я, имея в виду одеяло.
– Куда хочешь, и необязательно было его сворачивать.
Я вспоминаю про гардеробную в нашей квартире и как Хардин устраивал там беспорядок, просто чтобы меня позлить.
– У тебя есть планы на сегодня? – спрашиваю я.
– Я уже успел поработать, так что нет.
– Уже?
– Да, с девяти до полудня. – Он улыбается.
– Хотя я занимался только ремонтом своего грузовика.
Я забыла, что Зед работает механиком. Я вообще мало о нем знаю. Кроме того, что он достаточно вынослив, раз сумел пойти на работу после двух часов сна.
– Днем – вундеркинд естественных наук, а ночью работяга с замасленными руками?
Дразню я, и он смеется.
– Вроде того. А у тебя какие планы?
– Не знаю. Надо купить что-нибудь, в чем можно будет пойти на завтрашнюю вечеринку к моему начальнику.
Хотела было попросить Зеда пойти со мной, но понимаю, что это неправильно. Я ни за что бы такого не сделала: от этого станет еще более неловко.
Мы с Зедом договариваемся, что не станем спешить. Просто будем вместе проводить время и посмотрим, что из этого получится. Он не станет заставлять меня поскорее забыть Хардина: мы оба знаем, что мне нужно время, прежде чем начать с кем-то встречаться. Мне многое надо выяснить для начала, например, где я буду жить.
– Если хочешь, я могу пойти с тобой. Или, может, потом сходим в кино?
Взволнованно спрашивает Зед.
– Да, оба варианта меня устраивают.
Я улыбаюсь и проверяю свой мобильный. Никаких пропущенных. Никаких сообщений. Никакой голосовой почты.
В итоге мы с Зедом заказываем пиццу и проводим вместе почти весь день, а затем я еду домой к Лэндону, чтобы принять душ. По дороге останавливаюсь у торгового центра, который еще открыт, и нахожу замечательное красное платье с квадратным вырезом и длиной чуть выше колен. Оно не слишком строгое, но и не слишком открытое.
Когда я возвращаюсь к Лэндону, на столике рядом с тарелкой, которую мне оставила Карен, лежит записка от нее. Они с Кеном ушли в кино и скоро вернутся. Я рада побыть одна, хотя даже когда они здесь, я не всегда это замечаю, потому что дом просто огромный. Я принимаю душ и переодеваюсь в пижаму, а потом ложусь в кровать и пытаюсь заставить себя заснуть.
Во сне я вижу то одного парня с зелеными глазами, то другого уже с карими.