13 глава.
Не забываем про звездочки!
Они вышли из ресторана в вечернюю прохладу, теплый асфальт все еще хранил дневное солнце, но небо уже тянулось синим шелком, в котором загорались первые огни.
Молча, почти синхронно, они направились к парковке. Петя остановился у своей машины, она у своей. Не глядя друг на друга, будто боялись сломать хрупкое равновесие, которое толком даже не установилось.
Кристина открыла дверь ауди, села, завела двигатель, включила фары. В зеркале заднего вида он сел в свою БМВ, фары вспыхнули через несколько секунд. Она выехала первой, медленно, размеренно и с каждой секундой ощущала его позади. Он держался на расстоянии, но всегда в поле зрения. Фары его машины мягко отражались в зеркале, как напоминание, что он рядом, что все это уже не игра.
Она вела осторожно, почти механически, но в груди жгло. Потому что от этого взгляда в зеркало сердце билось чаще. Потому что знала, он не просто следит. Он не может не быть рядом и потому, что теперь она точно знала, если он захочет исчезнуть, она этого не переживет.
Город промелькивал мимо, вывески, редкие прохожие, желтые окна домов, а в зеркале он все так же ехал следом. Молча, упрямо и слишком близко, чтобы остаться чужим.
Они припарковались почти одновременно машины встали бок о бок у обочины, двигатели заглохли с секундной разницей и на мгновение все стихло.
Кристина вышла первой, не оборачиваясь, захлопнула дверь, провернула ключ, на лице холодная сосредоточенность, будто весь день остался у нее за спиной, а впереди только подъезд, ступени, замок, ключ от квартиры в сумке. Она не ждала его, но и не гнала, просто пошла, быстро, уверенно.
Петя вышел следом. Шагов не ускорял, но держался рядом, сзади и чуть в стороне, словно невидимая нить тянула его за ней, он курил, затягивался жадно, почти зло, но не говорил ни слова.
На лестнице свет мигал, как и всегда. Пыль, облупленная плитка, запах сырости и подъездного времени. Она открыла дверь, пропустила его первым без слов, но не как жест вежливости, скорее, как необходимость, так безопаснее.
Он прошел внутрь, отодвинулся в сторону, пока она снимала туфли, плечи напряжены, сигарета в пальцах дымилась, но догорала молча, как и он сам.
Она включила свет в прихожей, обернулась, он смотрел на нее, взглядом, в котором смешалось все, злость, тревога, бессонные ночи и то, чего не хотел признавать.
- Что? - тихо спросила она, снимая сережки, будто устала слышать молчание.
Он выдохнул дым, кинул бычок прямо в подъезд и закрыл двери.
- Тебе бы лучше не знать, - грубо сказал он, стянул туфли об пятки и прошел внутрь.
Кристина прошла на кухню молча, устало, сняла с полки бокал, открыла вино. Легкий щелчок пробки нарушил тишину, налив немного, она подошла к окну и остановилась, облокотившись на подоконник.
Город медленно тонул в сумерках фонари загорались один за другим, скользили отблесками по лобовым стеклам машин, растворялись в зелени дворов. Все казалось далеким, будто за стеклом был совсем другой мир, не ее. Она сделала глоток, вино обожгло язык, горло с непривычной резкостью, но она не покривилась. Только глубже вдохнула и стояла так, молча, не двигаясь.
Он вошел тихо, почти неслышно, но ее тело почувствовало, по спине пробежал холодок, не от страха, от напряжения, от близости. Он подошел вплотную, прижался грудью к ее спине, обнял за талию. Ладони легкие, но решительные. Его дыхание тяжелое, неровное, он уткнулся лицом в ее шею, вдохнул глубоко, она не двинулась. Только подняла бокал, сделала еще глоток, за стеклом шумел город, а внутри было слишком тихо.
- Почему ты злишься на меня? - тихо спросила она.
- Потому что ты мне не принадлежишь, - прошептал он в ответ, - а я уже весь твой, я не могу больше притворяться, что все под контролем.
Ее пальцы сжали бокал чуть сильнее, но она по прежнему не обернулась.
- Тогда не притворяйся, - прошептала она и снова сделала глоток.
Он медленно забрал у нее бокал пальцы на секунду коснулись ее, будто обожгли. Поставил на подоконник, не отрывая взгляда от ее затылка.
- Посмотри на меня, - тихо сказал он.
Она не двинулась, лишь тяжело выдохнула воздух. Тогда он мягко, но твердо взял ее за плечи, развернул к себе. Ее лицо было спокойным, почти отрешенным, только глаза напряженные, темные, блестели сдерживаемыми мыслями. Он смотрел на нее, как будто искал в ее чертах ответ на вопрос, который боялся задать.
- Знаешь, - сказал он, голос низкий, почти сдавленный, - ты появилась и все полетело к черту, все что я держал внутри, просто ушло и мне сорвало крышу.
Она хотела ответить, но он уже накрыл ее лицо ладонями.
- Кристин, я не понимаю, что с тобой происходит, - прошептал он, глядя в упор, - но я с ума схожу от тебя, с каждой минутой.
Он чуть наклонился, дыхание скользнуло по ее губам, но он не поцеловал. Только смотрел, жадно, тяжело и держал ее за лицо, как будто боялся, что она исчезнет.
- И я не могу ничего с этим сделать, - грустно усмехнулся он.
Она закрыла глаза, на миг, потом открыла и смотрела прямо в него.
- Я тоже ничего не могу, - выдохнула она.
И в этот момент он поцеловал ее. Не резко, не жадно, наоборот, медленно, будто этот поцелуй был выстраданный, накопленный. Пальцы медленно скользнули по ее плечам, будто он все еще не верил, что имеет право прикасаться. Она не отстранилась.
- Скажи, что нельзя, - прошептал он, прижимаясь лбом к ее виску, его голос дрожал, пальцы сжали ее запястья, - скажи и я остановлюсь.
Она молчала. Только дыхание жаркое, прерывистое и губы, приоткрытые, будто искали его сами. Он не стал ждать ответа, снова поцеловал, теперь уже резко, жадно, будто боялся, что ее отнимут.
Она тихо застонала. Первый звук, вырвавшийся помимо воли, он вздрогнул от неожиданности, крепче сжал ее талию. Поцелуи уже были глубже, требовательнее. Он прижимал ее к себе, а она выгибалась в ответ. Тела настраивались друг на друга будто давно знали этот ритм. Удары сердца отдавались внизу живота.
Он наклонил ее, чуть подался вперед, крепко удерживая. Его руки скользили по ее спине, бедрам. Он целовал шею, ключицы и она вскрикнула, когда язык скользнул по коже.
Она потянула его рубашку вверх рвано, нетерпеливо. Ткань зашуршала, он помог ей, стянул ее с себя, снял с нее блузку разрывая пуговицы, горячее тело к горячему и стало неважно, где заканчивается одно и начинается другое.
Она царапала спину. Он целовал грудь, не спеша, вгрызаясь в кожу и каждый его поцелуй отзывался у нее между ног. Он чувствовал, как она дрожит, как подается в его руки.
Он целовал, кусал и каждый ее стон отдавался внизу живота. Он уже не думал. Двигался инстинктом. Диким, голодным.
Она стянули друг с друга, все, что мешало, она ногами притянула его ближе, в низу живота напряжение, готовность, невозможность терпеть дальше.
Когда он вошел в нее, она вскрикнула громко, не сдерживаясь. Голова откинулась назад, волосы рассыпались по лопаткам. Он зарычал это был не стон, а глухой срыв. Она была горячей, влажной, пульсирующей. Он весь напрягся, вцепился в ее талию, начал двигаться резко, не отрывая взгляда от ее лица.
- Смотри на меня, - прошептал он.
Она смотрела, в ее взгляде была ярость удовольствия, смесь боли и освобождения. Она дрожала под ним, хваталась за плечи, стонала все громче.
Он подхватил ее на руки, понес в комнату опустил ее на диван, не переставая целовать шея, грудь, живот. Она выгибалась под ним, сжимала простынь, его плечи, все, до чего могла дотянуться. Стоны были глухими, сдавленными, ее дыхание частое, рваное. Когда он снова вошел в нее, она застонала еще громче и он начал двигаться медленно, будто изучая ее изнутри.
С каждой минутой они сбивались с ритма. Сливались в дыхании, в теле, в боли и удовольствии, которое становилось одним и тем же, она всхлипывала от наслаждения.
- Ты не представляешь, как долго я хотел этого, - прошептал он ей в ухо.
Она отвечала стонами, царапала спину и он знал, она рядом, по настоящему.
Никто не играл.
Когда они кончали, это было громко. Он с глухим, вырвавшимся рыком. Она с дрожью, с хриплым всхлипом, будто не верила, что возможно так.
Потом тишина.
Только удары сердец, жар кожи и медленно возвращающееся дыхание. Он лег рядом, не отпуская ее руку. Она закрыла глаза. Они были обнаженными, уязвимыми и в этом было главное они выжили в этой близости.
Он лежал, раскинувшись на спине, простыни скомканы, дыхание постепенно выравнивалось. Комната была наполнена теплом ее тела, ее запахом, ее дыханием и все, что еще мгновение назад сжималось в кулак желания, теперь растворялось в медленной тишине.
Она встала, не сказав ни слова, просто легко поцеловала его в висок и пошла в ванную. Он слышал, как скрипнула дверь, как зашуршала вода в кране, как мягко скрипнул пол под ее шагами и закрыл глаза.
Сначала было только ощущение тела, каждая клетка пульсировала в сладком, ленивом послевкусии. Он чувствовал себя живым, как будто вернулся в свое тело из долгого сна. Он позволил себе улыбнуться, почти мальчишески. Было какое то тихое, простое счастье, а вместе с тишиной пришла и мысль.
Завтра.
Завтра будут звонки. Завтра кто то исчезнет, кто то предаст, что то вспыхнет. Он снова наденет рубашку, проверит пистолет, поедет туда, куда не хочется и скажет то, что должен, а может, уже ночью раздастся звонок и все это растворится, как дым.
Он открыл глаза, уставился в потолок. В груди сжалось, едва заметно, но все же ощутимо, как будто внутри что то напомнило, не расслабляйся, не верь.
Но пока вода шумела в ванной, а ее силуэт еще был где то рядом, он позволил себе остаться в этом ощущении. Пусть даже ненадолго.
Он провел рукой по подушке, где только что лежала ее голова и тихо выдохнул.
- Все равно стоило, - сказал он сам себе.
И в эту секунду несмотря на всю грядущую грязь, кровь, страх он чувствовал себя счастливым. На один вечер, в одной комнате, с одной женщиной, которая ничего ему не обещала.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири)
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)