Не по-одесски
Одесса – как личная жизнь моряка, яркая и насыщенная лишь несколько месяцев в году. Только отцветут каштаны на Приморском, так сразу на Ланжероне песка становится меньше, чем отдыхающих. Проскакивая из переулка Нахимова в парк Шевченко, либо через Лермонтовский на склон, кому где быстрее, на утреннюю прогулку с полотенцем на плече и хорошим настроением на лице, вальяжной походкой за глотком свежего бриза идут не только молодые, но попадаются периодически и уважаемые люди. Ну если не своими глазами в живую, то в кинематографе вы точно видели именно такую Одессу: солнечную, южную и всегда задорную.
Будильник зазвонил в 7:45. Он был для Жени. Летние школьные каникулы неохотно расстались с одной из своих трёх частей. Не смотря на едва уловимую в его возрасте скоротечность времени, уже бывший третьеклассник Евгений не очень-то и спешил открывать список заданной для прочтения литературы на лето. «Ещё успею, 62 дня впереди», - но он ошибался, впереди была вся жизнь.
– Пятнадцать минут и выходим! Сырники стынут...
Новость о кулинарных стараниях бабушки дошла до слизистой оболочки носа Жени гораздо раньше, чем до его ушей. Дальше пришлось открывать глаза, с трудом выпуская из объятий одеяло. В эту пятницу, как и в прошлые пятницы на протяжении многих лет, а также понедельники, вторники, среды, четверги, обязательно субботы и воскресенья, Алла Михална собиралась утром к морю. Внук сам напросился.
– В восемь выходим, не забудь панамку одеть.
– А почему мы так рано выходим?
– Мне на работу ещё к десяти. Тебя домой завести надо. Или твой папа оплатит мне такси с 13-ой Фонтана? Меньше слов, больше дела.
– А я думал, только мама с папой работают, а бабушки и дедушки отдыхают...
– Женечка, к нашей большой радости, мы живём не в Швейцарии, где бабушки и дедушки, как ты говоришь, «отдыхают».
– А это далеко из Одессы плыть?
– Шесть минут осталось!
Щелчок из замочной скважины эхом отозвался по подъезду, по лестнице со второго на первый пролетел ураганом маленький мальчик, направляясь к Чёрному морю делать волны. Алла Михална аж вздрогнула, бодро хлопнув дверью подъезда, и в момент ощутила на себе приятное тепло утреннего солнца, в ушах загудел просыпающийся город.
– Бабушка, я вырасту, стану моряком и отвезу тебя в Швейцарию, чтобы ты не работала!..
В голове Аллы Михалны вертелась мысль не забыть купить к обеду томатную пасту для борща.
Телефон зазвонил в 3:45. Я не сразу понял, что звонят. Лишь глянул на время, и мне стало ясно, что это не будильник, а чья-то наглость, значит, на работу собираться не нужно. Как потом выяснилось, в этом я ошибался. В этом и в экзаменационном билете двумя неделями ранее. Моя группа сдала крайний экзамен, завершающий сессию третьего курса. Получилась неудовлетворительная оценка, но я был с ней не согласен по двум причинам: первая – я знал, что там, как минимум, тройка, вторая – мне нужна была стипендия. В деканате приняли мою апелляцию, я скептически расценивал шансы на то, что она окажется успешной, всё забыл и морально готовился к пересдаче в начале следующего семестра. Стипендию терять не хотелось, но меня успокаивало то, что летом, незадолго до сессии я нашёл работу. Магазин на площади тогда ещё Деревянко, это позже их поменяли с Независимостью, назывался «Диски и Кассеты», на моём худощавом теле красовалась ужасного зелёного цвета футболка, на груди, как медаль, висел бейджик с моей мультяшной физиономией. Кассеты на тот момент вымерли, диски кому-то ещё были нужны. Платили немного, четыре выходных в месяц, сиди слушай музыку, смотри кино. То лето стало первым, когда я не уехал домой к родителям на каникулы, а остался в Одессе. Счастливая пора. Интернета в пустующей общаге не было, друзей тоже. Гюго оказался единственным товарищем, спасавшим от скуки. Сегодняшнее утро началось раньше обычного.
– Охранная служба. В магазине сработала сигнализация, у вас есть ключ, собирайтесь, за вами заедут.
Ехали недолго. В кабине старенького Hyundai Tucson два широких амбала с автоматами, а я на заднем сиденье перебираю в голове все возможные варианты, переживаю за последствия, из колонок лихо звучит «Бутырка»:
Аттестат в крови, по бокам конвой,
А меня везут под сирены вой.
Темно, ни души. Мимо по дорогам проскакивают редкие машины с таксистами. Под дверью магазина стоит мужчина из таких же охранников, но уже поменьше ростом. Картина маслом: дверь на месте, замок не тронули, рядом стекло в дребезги. Открываю ключом, на полу мозаикой рассыпаны осколки. «Вот это работку Алле Михалне подкинули, придёт – обрадуется. Рабочий компьютер на месте, за дисками вряд ли бы полезли, а вот если кассу открыли, будет хреново, я ж деньги забыл вечером в сейф переложить», - замираю и слышу сбоку:
– Помяли конкретно...
В ту же секунду меня дёрнуло к раскуроченному шкафчику, рука одним движением автоматически нащупала защёлку под столом. Касса открылась. Деньги на месте. Я выдохнул.
– Милицию не будем вызывать, нет резона. Какой в них толк? – всё тот же охранник подытожил и спустя недолгое время уехал сдавать ночную смену. На радостях мне было наплевать, что до начала рабочего дня ещё несколько часов, положенных для сна. Взяв в руки веник и совок, я неспешно собрал осколки, не дожидаясь Аллы Михалны.
– Доброе утро. А кто тут дверями промахнулся?
– И Вам доброе. Воришки в гости приходили.
– И с чем же ушли?
– Пылесос на месте, всё в порядке, не беспокойтесь, Алла Михална.
– И шо, таки ничего не взяли?
– Вы себе представляете? Не успели, сигнализация сработала, только стекло разбили.
– Вот негодяи... не по-одесски это, с пустыми руками...