Нас похоронили вчера

Глава 7. Похороны.

Вчера парни достаточно долгое время провели в магазине и потратили приличную сумму денег. Но так казалось Антону. Арсений же сказал, что его папа за день получает в четыре раза больше. Шастун лишь пожал плечами и предложил хотя бы понести сумки, на что голубоглазый сказал, что тяжело, а он ещё маленький. Почему маленький, когда у них разница всего в год — непонятно.

***

Этот день начался достаточно... не очень. Начиная с того, что Антон не выспался, заканчивая сегодняшним мероприятием. Парень встал и поплёлся на кухню, со стороны напоминая сонную муху.

– Антошкин, веселее!– улыбается Павел, хотя в данной ситуации как будто улыбка лишняя... Но как бы то ни было, она немного помогает. Хоть кто-то должен быть всегда на позитиве. К сожалению это не Антон. Но он может хотя бы постараться чаще улыбаться.

– Паш, я не голоден, можно я не буду завтракать?– просит Шастун, задвигая ногой стул. Но его живот выдаёт всю контору, громко проурчав.– Да блять...

– Садись, ешь давай,– говорит Добровольский,– Ты может и не голоден, а твой живот есть просит.

– Да блин,– фыркает младший и начинает есть кашу.

– Ну вот, и только попробуй сказать, что невкусно,– кивает Паша, завязывая чёрный галстук.

– Фигня полная,– улыбается(о, чудо!) Шастун и показывает Паше язык,– Я не хочу это е-есть.

– Я рад, что ты улыбаешься. Кому за это сказать спасибо?

– Арсу.– У Антона порозовели щёки, он уткнулся взглядом в тарелку.– Мне с ним весело.

– Ты ему об этом говорил?– Врач подходит и садиться рядом за стол.– Ему было бы приятно это слышать.

– Не, я не говорил...– У него покраснели ещё и уши, поэтому он закрыл их руками.– Мне кажется это как-то по-девичьи.

– Нет, это абсолютно нормально. Когда ты говоришь «Ты мне не интересен», это же не звучит по-девичьи. Так что тебе мешает сказать наоборот?

– Да ничего, наверно.. Я ему скажу сегодня.

***

Антон выходит из машины и его встречает одинокая калитка, рядом с которой стоит один единственный гость — Арсений, точно в таком же одеяние, как и зеленоглазый: худи, спортивные штаны, кроссовки. И всё чёрное. Шастун быстро подходит к нему и скомканно здоровается.

– Привет, Тош, как самочувствие?– Он гладит его по плечу, отдавая четыре гвоздики.– Это маме от меня.

– Е-ей будет приятно...– шепчет Антон, и его голос предательски дрожит вместе с руками.

Паша подходит и сгребает русоволосого себе в объятья. Он гладит то по всей спине, стараясь унять дрожь.

– Какие вы прикольные, одинаковые,– говорит он, добавляя поглаживания ещё и по волосам,– Ну чего ты, солнышко моё? Всё будет хорошо.

– Завтра,– добавляет Попов, обнимая его со спины, даря бабочек в животе,– Тош, ты же должен помнить: это — последнее. Дальше только свет.

– Единственный свет в моей ж-жизни — это вы...– Он начиная плакать, поэтому двое старших что-то обсудили без слов и рук, а Антон уже оказался прижатым к груди Арсения.

– Тош, чуть-чуть потерпеть осталось, прям небольше трёх часов и всё. Представляешь, как мама будет гордиться, если ты улыбнёшься? Она скажет «Какой же у меня сильный сын».

– Арс..– зовёт его Добровольский, прикладывая к губам указательный палец, намекая, что никакие слова Антону сейчас не помогут. Нужно просто быть рядом и дарить тепло.

Мальчик ослабевает на руках брюнета и почти виснет на нём, вдыхая полной грудью. Он истощён морально. Он хочет спать или к маме, ещё не решил.

– Там он у тебя не уснул, нет?– спрашивает врач, приближаясь и поглаживая волосы парня, даря ещё больше тепла. Вдруг Антон прощается со всей грустью и улыбается как кот, получивший миску молока.

– Арс, мне с тобой так хорошо,– говорит он, немного пугая всех.

– Мы репетировали всё утро совсем другое!– наигранно возмущается Паша, не переставая гладить русые пряди.

– Паш, мне резко стало лучше, почему?

– У Арса видимо волшебные объятья, просто,– улыбается он и быстро целует младшего в макушку,– Так, ладно, все готовы? А то нас уже ждут.

Попов выпускает Антона из своих рук и приоткрывает перед ним калитку, пропуская первым.

– Арс, спасибо тебе, не знаю как бы он без тебя был.

***

Парни стоят около дома Паши, пытаясь попрощаться, но они просто не могут насмотреться друг на друга. Их взгляды направлены в глаза напротив, и никто не может закончить это первым. Они, не сговариваясь, делают шаг вперёд, чуть ли не соприкасаясь носами, но их эта близость почему-то не смущает. Что вдруг стало с ними не так? Старший уже почти касается губами губ своего друга, но дверь подъезда открывается. На автомате Шастун подаётся вперёд и... целует брюнета. Если это, конечно, можно назвать таким громким словом. Он просто касается влажных губ своими и тут же заливается краской.

– Ой... Я извиняюсь. Просто Тоши долго не было, вот я и подумал, вдруг что...– оправдывается Добровольский, пытаясь переварить то, что увидел и быстро убегает назад в подъезд.
Арсений вновь поддаётся вперёд и уже осознанно легонько целует Шастуна.

– Чур, это не обсуждать,– простит он, улыбаясь.– Я за тобой завтра зайду, поэтому спи не долго, хорошо?

Антон оторопело кивает, облизываясь. Его только что поцеловал Арсений. Ахуеть.