Распустившиеся во тьме цветы

В галерее в столь позднее время никого нет. До закрытия осталось всего полчаса, о чём Дазая предупреждают на входе, но он лишь кивает в ответ и проходит в зал, залитый тусклым желтоватым светом. Коридоры уводят его всё дальше, всё глубже, и вскоре парень выходит в сравнительно небольшой зал, стены которого украшены картинами. Сколько бы раз он ни приходил в это место, они всегда разные. Неизменным остаются только две мягкие скамьи и дополнительный выход в соседнее помещение, из которого есть как минимум три запасных пути отступления. Стратегически идеальная точка для сомнительных встреч. Не то чтобы запланированная на этот вечер была таковой. - Хироцу-сан, спасибо за помощь. Командир «Чёрных ящериц» появляется почти бесшумно. Опускается на соседнюю скамью, расправив полы чёрного пальто. Невольно складывается ощущение, что мужчина совсем не изменился за прошедшее время. Всё то же предпочтение в одежде. Всё те же белоснежные перчатки на руках. Даже запах: терпкий одеколон, крепкий табак и порох. Сколько Дазай его уже знает? Как давно он в мафии? Конечно, одарённые меняются внешне медленнее, их продолжительность жизни длиннее, чем у обычного человека, но никогда ещё Дазай не встречал людей, подобных Хироцу. При взгляде на мужчину кажется, что тот был всегда и всегда будет. Стойкость, мудрость, спокойствие, монументальность. Всё это для Дазая - командир «Чёрных ящериц». - Этого хватило? Я всего лишь слил Хигучи путь проникновения на «Моби Дик». Мужчина говорит легко и спокойно, но в его голосе слышна усталость. Дазай и сам ощущает её. Гильдия всем им доставила проблем, хорошенько потрепала, заставила понервничать. Йокогаму хорошо встряхнуло. Властям города и не только им придётся постараться, чтобы навести порядок. Всё-таки настолько серьёзных стычек между одарёнными давно не было. Пожалуй, оно и к лучшему. Если бы на горизонте каждые полгода появлялся очередной безумец, решивший сбросить на город огромного кита, плывущего в небе, Дазай приложил бы чуть больше рвения в своих самоубийственных попытках расстаться с жизнью. - Если она что-то узнаёт, сразу рассказывает Акутагаве-куну. Я предположил, если Акутагава-кун узнает план проникновения на «Моби Дик», он придёт сам. Так и произошло. - Ради чего тебе нужно было сводить его с оборотнем? Всё могло закончиться плачевно. Акутагава-кун ненавидит оборотня так сильно, что нет слов, которые могли бы описать всю силу этого чувства. Взгляд Хироцу устремлён на картину, висящую перед ними. «Пейзаж» Шуджи Цушимы, пятнадцатый год эры Сёва. Дазай тоже мог бы нарисовать такую: ничего особенного. Куда больше невзрачной картины, в которой каждый посетитель галереи наверняка пытается найти глубокий смысл, его занимает разговор с Хироцу. Точнее, реакция мужчины на его слова. Нет пристальных взглядов и попыток различить ложь и правду, недомолвки. Нет и ощущения, что этот разговор в мельчайших подробностях будет пересказан Мори. То ли Хироцу безоговорочно верит его словам, чтобы пытаться найти подвох, то ли интересуется лишь для себя, и соотношение правды и недомолвок в информации для него не имеет значения. «Как же я скучал по этому», - думает Дазай, смотря сквозь полотно. - «Никогда бы не подумал, что мне вообще может быть знакомо это чувство». - Я хотел увидеть результат объединения их сил. Акутагава-кун сам по себе грозный противник, но его способности наиболее эффективны в роли поддержки. Вместе с нападающим вроде Ацуши-куна, у которого в основе способности скорость и регенерация, он станет ещё сильнее. Появление Гильдии встряхнуло нас всех. Есть тысячи одарённых и тысячи способностей. Есть слабые люди с сильными способностями, а есть сильные люди со слабыми способностями. Есть слабые люди со слабыми способностями и сильные люди с сильными способностями. Есть люди, что используют свою силу во благо, во зло или не используют совсем. Проблема в том, что есть и другая сторона: люди, которые хотят всё это использовать в принципе. Которые уже используют всё это. Никогда не знаешь, откуда явится новая напасть. Гильдия послужила отличным примером. Нужно быть готовыми ко всему. К самым сумасшедшим вариантам развития событий. Всегда. Здесь, в Йокогаме, мы можем сколько угодно рвать друг друга на куски, но если кто-то посягает на нашу территорию - третья сторона, общий враг - это совсем другое дело. Нам нужно быть сильнее по отдельности, чтобы при объединении сил стать сильнее в разы. Это как с «Двойным Чёрным», только намного больше. Одного «Двойного Чёрного» уже недостаточно. Думаю, никогда и не было. Хироцу, наконец, переводит на него взгляд: спокойный, но сканирующий, пытающийся найти что-то в его глазах. Дазай легко улыбается и закидывает ногу на ногу, подпирает подбородок ладонью. Ему становится любопытно, что мужчина видит. Кого он видит перед собой. Не то чтобы Дазай игрался со словами, но расставленные в его короткой отповеди акценты для внимательного человека, коим всегда являлся Хироцу, не должны были остаться незамеченными. - Вот как... Они и не остаются. Брови Хироцу едва заметно приподнимаются в удивлении. Дазай улыбается шире. Какое-то время они играют в гляделки, а после мужчина позволяет себе тихий смешок и вновь переводит взгляд на полотно. - Дазай-кун, мне интересно, почему ты так дорожишь Йокогамой? Дазай опускает взгляд на носок своего ботинка, которым слегка покачивает в воздухе. Он не знает, что сказать и стоит ли говорить что-то вообще. Почему он дорожит этим городом? Это одновременно очень простой и в то же время сложный вопрос. Дазай может найти с десяток причин, в которых будет больше правды или лжи, больше общего или личного, но разговор начинает заходить в опасное русло. Осаму никого никогда не пускал к себе в душу. Рядом с Хироцу он невольно расслабился, как не расслаблялся уже давно, но какие бы тёплые чувства ни затопили его изнутри за время их короткого разговора, это ничего не меняет. Субординация - важная часть отношений, а маска весельчака и открытого парня пусть и нравилась ему всегда больше остальных, всё же остаётся лишь маской. - Один друг сказал мне: «Будь на стороне спасающих. От этого тебе хоть чуточку будет легче». Это не ложь. В словах едва ли заметно увиливание. Это почти прямой ответ на вопрос. И в то же время в этих словах нет ни капли правды. Но Хироцу реагирует так, как Дазай и предполагал. Кивнув, мужчина поднимается со своего места, поправляет висящий на шее шарф и в последний раз смотрит на картину. - «Безыскусность и очарование», - как будто в никуда озвучивает он название любимого романа Оды. Таким образом мужчина даёт понять, что прекрасно понял, какому именно другу Дазая принадлежат слова о принятии новой стороны. Усмехнувшись, Дазай поднимается следом, одёргивает брюки в коленях и перекатывается с пятки на носок. Он вновь смотрит на картину, на гнущееся под напором ветра дерево, и не сводит взгляд с ярких алых листьев, похожих на росчерки крови, даже когда Хироцу покидает зал. Только за пару минут до закрытия, когда в тишине коридоров начинают звучать шаги охранника, обходящего залы, Дазай обрывает бессмысленное созерцание и покидает помещение. Проходит окольными путями до главного входа и выходит через стеклянные двери, только чтобы остановиться на ступенях и поглубже вдохнуть воздух, пропитанный временным перемирием между Портовой мафией и Вооружённым детективным агентством, которое с первым лучами рассветного солнца завтрашнего утра исчезнет без следа. - Дазай-доно, машина подана. Обернувшись в сторону парковки на голос Хироцу и мысленно улыбнувшись должному теперь обращению, Дазай окидывает взглядом чёрную машину с тонированными стёклами, умело скрывает вспышку удивления и неторопливо направляется к ней. Когда-то он сам занимался её начинкой, а уж сколько оружия было спрятано внутри. Хватило бы на маленький арсенал. Вот только он не думал, что после его ухода кто-то позаботился об этой крошке, такой скромной снаружи и так много скрывающей под капотом и внутри. - Благодарю, Хироцу-сан, - кивает Дазай и бросает изучающий взгляд на открывшего ему дверцу водителя, что тут же опускает свой взгляд в землю. - Я отправляюсь в штаб. Думаю, босс уже заждался. - Мне поехать с вами? - уточняет Хироцу. Дазай качает головой, с удобством устраиваясь на заднем сиденье. - Нет нужды. Нас с боссом ждёт долгий личный разговор. Но я хочу попросить тебя не сообщать остальным о моём возвращении. - Как прикажете, Дазай-доно. Склонив голову в знак уважения, Хироцу разворачивается и удаляется к дожидающейся его машине. Проводив его взглядом, Дазай откидывается на мягкую спинку кресла. Расторопный водитель садится за руль и без лишних слов поднимает перегородку, оставляя Дазая наедине со своими мыслями. Машина плавно трогается с места, и Дазай прикрывает глаза. В галерее охранник растерянно смотрит на оставленное посетителем кофейного цвета пальто, сложенное на краю мягкой скамьи.

***

Вокруг здания штаба привычно оживлённо. Деловой район не спит даже поздним вечером. Офисы нижних этажей высотки, принадлежащие легальному бизнесу, переполнены людьми, постоянно сменяющими друг друга. Дазай какое-то время стоит в стороне от главного входа, рассматривая знакомое до последней трещины здание, а после направляется внутрь. У него на руках давно нет нужных пропусков, но никто из охраны даже не дёргается, когда он направляется к самому дальнему лифту, предназначенному для избранных посетителей. Как Дазай и думал, Мори наверняка ждёт его прямо сейчас и будет ждать хоть до утра, даже если парню вздумается повернуть назад и потратить часы свободного времени на блуждания по городу. Но к чему оттягивать неизбежное? Слишком много времени и так было упущено.Виды из лифта открываются всё такие же завораживающие. Охрана в коридоре, ведущем к двери в кабинет главы Портовой мафии, всё такая же бдительная и сдержанная. Они опускают оружие, когда видят его лицо, и опускают взгляды в пол, склоняя головы в знак уважения, но Дазай чувствует всем своим существом: одно лишнее движение, один подозрительный жест, и они откроют огонь. Значит, Мори ждёт его, но не до конца уверен в том, какой исход примет их разговор. Усмехнувшись, Дазай проходит до конца коридора и коротко стучит в дверь, тут же распахивая её перед собой. Как видно, даже такой человек, как Огай Мори, не может просчитать наперёд абсолютно всё. Или Дазаю только так кажется?- Ты пропустил всё веселье, Дазай-кун. В честь победы над Гильдией Чуя-кун принёс бутылку «Романэ-Конти» шестьдесят четвёртого года. Мы хорошо посидели с ним и Озаки-сан. Закат этим вечером был особенно красив. И прекрасен по многим причинам.- Вы знаете, я предпочитаю виски, босс. И закатом я тоже успел насладиться, можете не волноваться.Мори усмехается и жестом приглашает присоединиться к нему. Перед панорамным окном стоит столик с сервизом и два пустующих кресла. Выбрав то, что по правую сторону от босса мафии, чтобы видеть двери кабинета, Дазай устраивается поудобнее и берёт со столика чашку с горячим чаем. Рассеянный свет золотит багровую жидкость, остро пахнущую кардамоном. Небо за окном совсем почернело, и на его фоне огни порта и моста переливаются особенно ярко, завораживая, притягивая взгляд.- Итак, тебе наконец-то наскучила твоя новая игра?В голосе Мори слышится привычная капля самодовольства. Дазай переводит на него взгляд и вежливо улыбается. Вот только улыбка эта холодная, искусственная. Она не касается глаз и не имеет никакого отношения к любимой маске весельчака. Рядом с Мори Дазай не видит смысла притворяться, но это тоже их маленькая игра: быть вежливыми и дружелюбными друг с другом, играть в «мы на одной стороне, что бы ни случилось» и делать вид, что Дазай не является псом, которого хозяин так и не смог ни приручить, ни посадить на цепь.- Она вам не понравилась, босс?- Скажем так: она повлекла за собой некоторые проблемы.- Не буду делать вид, что мне жаль, босс. Мы оба знаем, кто из нас двоих начал всё это.Мори вскидывает брови в притворном изумлении, как будто его обвинили незаслуженно, а после посмеивается и пристраивает подбородок на переплетённые пальцы, прикрывая глаза. Сквозь ресницы он смотрит на мигающий красный огонёк в небе, отмечающий путь пролетающего мимо самолёта, и чуть склоняет голову на бок, будто в задумчивости.- Ты всегда отличался мстительностью, а мне всегда было интересно, есть ли у неё хоть какие-то границы. Не могу сказать, что результаты меня разочаровали. Когда тебе нужно, когда тебе выгодно, ты можешь зайти очень далеко, Дазай-кун. Тебя ничто не пугает и ничто не кажется тебе достаточно серьёзным препятствием. Хотя припоминать мне смерть предыдущего главы мафии у всех на глазах было весьма мелочно с твоей стороны.Взгляд Мори на мгновение становится острым, тёмным, пугающим. Дазай невозмутимо отпивает из чашки, катает насыщенный горьковатый вкус на языке и, лишь выдержав паузу в несколько томительных секунд, поднимает на мафиози фальшиво-невинный взгляд.- Знаете, босс, из-за всей этой истории с Гильдией мне пришлось вновь работать с людьми, которых я предпочёл бы не видеть больше никогда. В частности, мне пришлось встретиться с Анго. И вот беда. Во время передачи информации в машину, в которой мы ехали, врезалась другая машина, за рулём которой сидел неизвестный. Когда я пришёл в больницу, чтобы предложить лечение в обмен на сотрудничество, Анго задал мне один забавный вопрос. Он спросил, не известна ли мне причина, по которой в момент аварии не сработала только его подушка безопасности.- Удивительное совпадение, - улыбается Мори, изучая его пристальным взглядом из-под ресниц.- Не менее удивительное, чем ваши подчинённые, всё это время крутящиеся вокруг меня, - зеркалит его улыбку Дазай и отставляет чашку обратно на столик. - Стоило только всплыть делам мафии, в центре оказывался Акутагава-кун. Когда начались проблемы с Гильдией, и вы выпустили на волю Кью, то отправили ко мне Хигучи и Гин. Они должны были отвлечь меня, увести подальше от опасности. С ними же вы в первый раз передали своё сообщение, поинтересовавшись, не желаю ли я вернуться в Портовую мафию на должность одного из главных. Они обе посчитали это невероятно щедрым предложением. Не только возможность вернуться, подаренная предателю, но ещё и восстановление в должности. Никогда не забуду лица Хигучи в тот момент, когда рассмеялся в ответ на переданные ею слова. Но я не передал вам никакого ответа, и тогда вы попробовали ещё раз. На этот раз - лично. Во время встречи с Вооружённым детективным агентством вы при всех заявили, что ваше предложение о возвращении в Портовую мафию ещё в силе, дали понять, что до этого момента уже связывались со мной касательно этого вопроса. Не люблю, когда меня пытаются выставить тем, кем я не являюсь.- Плохие ассоциации? - усмехается Мори.Дазай игнорирует шпильку и переводит взгляд на огни порта. Ассоциации? Да. Плохие? Скорее, неприятные. И он уж точно не собирается доставлять своему боссу удовольствие, проявляя по этому поводу какие бы то ни было эмоции. Их с лихвой хватило в прошлом.Быть может, всё это было предрешено с самого начала. Ещё в тот момент, когда Дазай заинтересовался Одой. Тот был не такой, как все остальные. Не использовал свой дар, чтобы подняться вверх по карьерной лестнице. Не желал пятнать свои руки кровью, несмотря на то, что работал на мафию. Слишком правильный, чистый, совестливый для теневого мира. Слишком честный, слишком... Слишком. Может, не зря его способность носила название «Безупречность». Ода достиг бы больших успехов на поприще поспокойнее и полегальнее. Будь он офисным клерком или владельцем какой-нибудь кофейни, от него и то было бы больше пользы, чем та, что он приносил в мафии со своими моральными принципами, над которыми большинство просто смеялось.Дазай сам не заметил, как привязался. Говорят, это неизбежно: люди всегда привязываются к своим питомцам. Ода никогда не боялся его, несмотря на иерархию и славу, идущую впереди Дазая. Он был с ним откровенен, не плёл интриг за спиной, не боялся высказывать своё мнение и не чурался протягивать руку помощи без какой-либо личной выгоды. Дазай в ответ оберегал его насколько мог от лишних проблем и делал всё, чтобы Мори не проявлял лишнее внимание к одарённому, который сидит на заднице ровно и никак её толком не использует на благо организации. Ода был для него отдушиной. К нему не страшно было повернуться спиной. Рядом с ним можно было позволить себе расслабиться. Сакуноске был единственным во всей организации, перед кем Дазай снимал часть своих масок. Он называл Оду своим другом и позволял тому называть так себя.Но какие бы отношения их ни связывали, в целом их всегда разделяла пропасть. И дело было вовсе не в иерархии или кардинально разных взглядах на жизнь и смерть. Дело было в том, что Ода постоянно говорил, что понимает Дазая, тогда как на деле не понимал его никогда и не знал о нём ничего. Никогда и никого Дазай не впускал в свою душу, и Ода не стал исключением, хотя многие - включая Мори - считали иначе.С Мори у Дазая сложились особые отношения. Построенные на укрываемой правде об обстоятельствах смерти предыдущего босса, они были стабильными, но опасными для обеих сторон. Мори оберегал Дазая, потому что тот был единственным свидетелем того, как предыдущий босс якобы передал Огаю свои полномочия. В то же время он всячески пытался приручить его, прогнуть, сломать, посадить на цепь у своих ног. Сделать всё, чтобы заставить опасаться себя. Не ради положения, а из-за того, что Дазай был для него важен и ценен не только в роли липового свидетеля, но и сам по себе. Умный, хитрый, прозорливый, жестокий, изощрённый, умеющий отключать все эмоции. Глаза и уши Мори, продолжение его длинных рук, показатель его силы неугодным. К тому же, с необычайно полезной способностью, способной стать решающим перевесом в схватке одарённых.Дазай знал, что Мори видит его своим преемником. Босс мафии сам не редко подогревал слухи и любил невзначай тому или иному гостю представить Дазая как человека, который через несколько лет вполне может перерезать Огаю горло и занять его место. Правда была в том, что Дазая место главы не особо интересовало. Оперативная работа всегда была ему по душе гораздо больше, чем занудные встречи и скучные переговоры.У Дазая была только одна причина вступить в Портовую мафию. В ней он чувствовал себя живым. Среди насилия и смерти, среди проявления подлинных человеческих эмоций, низменных и потому честных, со Смертью, бродящей по пятам, он чувствовал, что наконец-то живёт, а не просто существует. Боль: своя и чужая. Человеческая натура: переменчивая, непостоянная, лживая. Мир, где всё имеет свою цену, и никто не пытается этого скрыть, прикрываясь пустыми речами о нравственности и морали. Мир, где либо ты, либо тебя. Мир, где постоянная борьба за жизнь подчёркивает само наличие жизни. Дазай провалился в это вязкое болото с головой и добровольно пошёл на дно. Он был рождён для этого того, чтобы провалиться в него. Как не раз говорила сестрица Коё, распустившиеся во тьме цветы чувствуют себя комфортно только во тьме. Дазай был таким цветком. Тем забавнее было наблюдать за тем, как Ода сам тянется к свету и пытается утянуть за собой его.

- Дазай-кун, предложение вернуться в исполнительную команду всё ещё в силе. - Ну что вы. Это же именно вы выгнали меня из Портовой мафии. - Разве ты ушёл не по собственному желанию? - Мори-сан, вы боялись, верно? Что однажды я нацелюсь на ваше место и перережу вам горло. Как вы поступили с предшественником. Зло от других ждёт только зла.

Уже тогда, во время встречи Портовой мафии и Вооружённого детективного агентства, все карты были выложены на стол. Дазай поприветствовал Мори, назвав его «босс». Блеск глаз мафиози дал знать, что это не осталось незамеченным. Тем не менее, Мори решил продолжить свою маленькую игру, при всех сообщая об их прямой связи, и тогда Дазай решил вернуть ему последнюю карту, которую изначально хотел придержать на потом.Когда Куникида узнал о том, что Дазай был связан с мафией в прошлом, начались проблемы. Все эти бессвязные вопли, упрёки, попытки вызнать информацию и снова причитания. В битве против Гильдии Мори желал видеть Дазая на своей стороне. Своими словами он поставил под угрозу эффективную работу Дазая в команде агентства, думая, что так заполучит его обратно с ускоренным сроком. Поэтому Дазай и раскрыл при всех правду о смерти предыдущего босса. Чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Предаст Исполнительный комитет своего босса, узнав правду о наследовании, или нет? Начнутся волнения, мешающие продуктивной борьбе мафии против людей Гильдии, или нет? Выстоит ли Портовая мафия против разделённой на два фронта Гильдии, если внутри начнутся распри? И начнутся ли они вообще после всплывшей правды?«Дазай-кун, мне интересно, почему ты так дорожишь Йокогамой?» - эхом звучит в голове голос Хироцу.Закинув ногу на ногу, Дазай откидывается на спинку кресла и рассеянно поглаживает кончиками пальцев холодящую их брошь галстука-боло. Правда в том, что Йокогама важна Дазаю, потому что в этом городе живёт его семья. Семья, коей для себя он считает Портовую мафию. Всегда считал. Ещё в то время, когда был жив старый босс, правду о смерти которого Дазай согласился помочь скрыть, прекрасно понимая, что Мори поступил правильно, убив старика.Обезумевший на старости лет предыдущий глава чуть не разрушил всю организацию. Мори стал великолепным новой главой. Логик и тактик, он не только быстро исправил ошибки предыдущего главы, но и смог упрочить положение Портовой мафии, поднять её совсем на другие уровни. Мори привёл эту организацию к процветанию. В некотором смысле он спас то, что Дазаю было дорого, и тот чувствовал себя обязанным новому главе. Правда в том, что они всегда были очень похожи, несмотря на разные жизни, значительную разницу в возрасте и отличающиеся взгляды на большинство вещей. Может, именно поэтому Мори опасался, что однажды Дазай перережет ему горло: пойдёт по стопам учителя - от скуки.Когда Дазаю становилось скучно, когда боль и кровь теневого мира не могли подарить ему нужную дозу освежающего адреналина, заставляющего пульс стучать в ушах, он порой строил невероятные в своей дальновидности планы. Некоторые из них он пускал в дело, и через недели или месяцы те приносили успех, который и был запланирован. Какое-то время многие даже считали, что он может предвидеть будущее. Не то чтобы это действительно было так. Не то чтобы Дазай решился бы всерьёз взяться за план по устранению Мори. Ему это было ни к чему. С другой стороны, не получая свою дозу «жизни», Дазай, подобно любому сумасбродному подростку, начинал «капризничать», как называла это сестрица Коё. Срывы поставок, вооружённые стычки, излишняя жестокость и реки крови - вот что ожидало Портовую мафию каждый раз, когда Дазаю становилось скучно. И чем больше влияния начинала иметь Портовая мафия, чем тише вели себя другие группировки, чем дольше отсутствовал из-за деловых отъездов привычный источник интереса и раздражения - Накахара, тем больше сходил с ума от скуки Дазай, что весьма скверно сказывалось на работе организации и постепенно начало приводить к проблемам. Тогда-то и появился в его жизни Ода. Тогда-то Мори и решил отправить Дазая проветрить голову.Огай сказал правду во время их миндального обмена любезностями. Дазай ушёл из мафии по своему желанию. Когда он узнал правду о том, кто стоял за всеми интригами, связанными с организацией «Мим», когда понял, что босс не только водил его за нос, но ещё и отнял любимую игрушку в лице Оды, это сильно его разозлило. Разумеется, он понимал, почему всё обернулось так, как обернулось. Задействовать человека с той же способностью, как у врага, было умно. Утаить правду о происходящем в погоне за выгодой для организации в виде разрешения на работу с одарёнными лично из рук Танеды - умно вдвойне. Жизнь одного за благо множества - малая цена и хорошая разменная монета. Но на деле Мори просто создал идеальную ситуацию для того, чтобы убить двух зайцев разом: избавиться от Оды и получить лицензию. И лицензия в этой истории была не приоритетным зайцем. Намного больше Мори желал избавиться от человека, который отвлекал на себя внимание Дазая, забивал его голову ненужными мыслями и оказывал на него «дурное влияние». От человека, который, как думал Огай, мог перетянуть Дазая на свою сторону, а это было недопустимо, ведь тот был правой рукой Мори, его опорой и в то же время человеком, держащим всю организацию в ежовых рукавицах.В итоге у и без того вечно скучающего Дазая Мори забрал то немногое, что его хоть как-то развлекало, и всё из-за своей паранойи и жадности. У Дазая никогда не было ничего по-настоящему своего, но то, что он считал таковым для себя, он не собирался отдавать никому. Мори не стал спрашивать у него разрешения. Он просто забрал то, что захотел. Потому что мог это сделать. И тогда Дазай, как бы ни претила ему эта мысль, решил воплотить в реальность самый страшный кошмар Мори. Он решил уйти из мафии. - Будешь ты убивать или спасать людей - неважно. Ничто в этом мире не сможет заполнить дыру в твоей душе. Ты будешь блуждать во тьме вечность. И раз уж сторона не имеет значения, лучше будь на той, что спасает людей. Если обе стороны равноценны, лучше стань хорошим человеком. Ни зло, ни справедливость ничего для тебя не значат, пустые слова, но это сделало бы тебя хоть немного лучше. Я знаю это. Я знаю это лучше, чем кто-либо, потому что я - твой друг.Сакуноске умирал у него на руках. Кровь ярким пятном растекалась на его пальто кофейного цвета. А Дазай, вслушиваясь в предсмертную речь, только и мог беззвучно шептать «дурак, какой же ты дурак, Одасаку». Никто не уходит из мафии свободным. Никто не может остаться в мафии с чистыми руками. Если у тебя есть слабое место, которое можно использовать против тебя, твоя судьба тебе не принадлежит. Мори никогда не опускался до убийства детей, обходясь лишь страшными угрозами, но это не значит, что все такие. Ода познал это на своей шкуре. На своей шкуре он познал и тяжесть падения.Сакуноске тянулся к свету, но не смог остаться незапятнанным. Не захотел, потому что посчитал месть достойным окончанием сложившейся истории. И слушая его речи, Дазай не зажал чужой рот ладонью лишь данью к их тёплым отношениям. Потому что Ода лицемерил. Находясь на грани смерти, уже соскальзывая ей в пасть, он пытался толкнуть Дазая на тот же скользкий путь, который всех предателей неизменно приводит к гибели. А ещё было смешно. Смешно и горько. Ода любил говорить, что понимает Дазая, но нет, не понимал. Никогда. Не нужны были Дазаю свет и спасение, не нужна была очистка репутации, не нужно было, чтобы кто-то считал его лучше, чем он есть на самом деле. Спасать чужие жизни просто потому что? Не ценя их? Пересиливая себя? Считая свой труд бессмысленной тратой времени? Дазай не очень-то любил лицемерие, а уж что точно не любил, так это пустую добродетель, порождающую его.- Я обещаю, - сказал он, глядя Оде в глаза.И замолчал, наблюдая заторможено за тем, как перестала подниматься и опускаться чужая грудная клетка. Стихло предсмертное сиплое дыхание. В зале повисла мёртвая тишина. В воздухе пахло порохом и кровью. В лучах закатного солнца вилась золотая пыль. Тишина, мир и полный покой. Поднявшись на ноги и кинув безразличный взгляд на испачканные в чужой крови руки, Дазай ещё раз взглянул на мёртвого мафиози и направился к выходу, на ходу продумывая свой план. Он не воспринял ни одно слово Оды всерьёз, но смена стороны могла здорово потрепать нервы Мори. Дазай не собирался оставлять случившееся просто так.Поэтому он ушёл. Просто сбежал посреди одного из заданий, никому ничего не сказав. За ним не пустили погоню. Его не искали. По его следу не послали ищеек. Дазай спокойно перемещался по Йокогаме, и никто не пытался напасть на него с оружием. Он ушёл сам, по своей воле. И Мори отпустил его, пусть и не совсем: приглядывал, оберегал, но ослабил поводок, за который начал подёргивать лишь тогда, когда стало ясно, что Дазай не собирается возвращаться ни через полгода, ни через год, ни через два. Дазай все «знаки» игнорировал. Он знал, что нужен Мори. Знал, что приказ о его смерти не будет отдан ни при каких обстоятельствах. Знал, что рано или поздно тот начнёт действовать всё активнее, пытаясь его умаслить. И всё это игнорировал. Отдохнул вволю и даже отправился в пару путешествий, заодно разузнав много чего интересного о мафиозных делах в Шанхае и Бангкоке. Обзавёлся работой в Вооружённом детективном агентстве, по сути не делая ничего толкового, только развлекаясь и собирая информацию о каждом члене этой конторки, вечно находящей приключения на свои задницы.А потом как-то навалилось всё разом: новый член команды в лице оборотня, неожиданная награда за его голову, забурлившая мафия и буквально свалившаяся на голову Гильдия. И спокойствие закончилось.Пожалуй, именно появление Гильдии отрезвило окончательно и стало причиной поставить точку в своей игре. Дазай к тому времени уже знатно устал быть на «стороне света». Он был цветком, раскрывшимся в ночи, и в ночь желал вернуться всем своим естеством. Постоянство, покой, размеренное течение жизни и полная свобода. Всего этого ему не хватало. Не хватало возможности снять половину масок и просто быть тем, кто он есть. Спасение людей? Обучение? Наставничество? Смешно. Дазай всегда был за естественный отбор. Либо ты сильный и выживаешь, либо ты слабый и тебя загрызут. Невозможно научить кого-то быть сильным, а в няньки одарённым и не только Дазай уж точно не нанимался. Если человек своей головой не умеет думать, какой от него вообще прок? Бесполезное мясо.«Никогда в прошлом тебя не будет ждать яркий свет», - прочитал он однажды в книге, название которой давно выветрилось из памяти.Правда в том, что Дазай мог превратить своё прошлое в своё же настоящее и будущее. Это он и решил сделать в тот момент, когда Гильдия начала активно мешаться под ногами. Он назвал Мори боссом, давая понять, что возвращается в организацию. Он раскрыл их самый большой секрет, чтобы оставить эту мешающуюся под ногами грязь в прошлом. Либо началась бы грызня, либо подчинённые остались бы на стороне Мори. Дазай оставил всего два варианта развития событий и не прогадал, если верить словам Огая о том, как славно в Портовой мафии отметили победу над Гильдией. В галерее он оставил своё пальто, так похожее на пальто Сакуноске, что всё это время служило доносчикам Мори отводом для глаз. Тот поверил, что Ода значил для Дазая достаточно, чтобы тот ушёл из мафии и ступил на путь добра и справедливости, оборвав все связи. Дазай заставил его изрядно понервничать, дал понять, что не потерпит ещё одной такой выходки. Он сделает для босса всё, но вытирать о себя ноги и превращать себя в глупую марионетку - пешку на шахматной доске - не позволит. Никому. Никогда.- И вот мы здесь, - негромко говорит он в продолжение своих мыслей, поднимая взгляд на Мори.Тот перехватывает его взгляд и улыбается. Так непривычно видеть, как улыбка касается его глаз. Ещё непривычнее чувство, появившееся в груди, стоило только это заметить. Когда Дазай ушёл, его почти сразу захватила неизвестность. Это было интересно и азартно. Это было чем-то новым. Пожалуй, в какой-то степени не зря Мори начал всё это. Дазай изрядно развлёкся, развеял свою скуку вдали от постоянной работы, обязанностей и иерархии, принуждающей склонять голову и действовать согласно определённому кодексу. Но лишь возвращение обратно, возвращение домой позволило осознать, как сильно он скучал. И по Портовой мафии в целом, и по её членам в отдельности, и даже по зданиям и территориям, которые связаны с их теневой организацией.- Да, мы здесь, - отзывается Огай и щурит глаза. - Никто ведь не знает, что ты вернулся?- Хотите предложить развлечение, босс? - не скрывая заинтересованности, спрашивает Дазай.Мори улыбается шире, с видом кота, наевшегося краденых сливок. Достаёт из внутреннего кармана пиджака конверт и опускает его на столешницу, пододвигая к своему блудному помощнику, вернувшемуся наконец-то под крышу родного дома.- Здесь твой ключ доступа к любому этажу этого здания, оставленные тобой банковские карты и ключ-карта от твоей квартиры. Пока тебя не было, там периодически проводили генеральную уборку, так что можешь не волноваться о бардаке.- О машине тоже вы позаботились? - интересуется Дазай, поднимаясь из кресла и забирая конверт.Смотрит недоумённо на Мори, заслышав его грудной тихий смех.- Нет-нет, Дазай-кун, - машет тот кистью и смотрит лукаво. - О твоей машине всё это время заботился Акутагава-кун. Этот мальчишка буквально одержим тобой. Так бесился и волновался, когда ты исчез. Я несколько раз вызывал его к себе только для того, чтобы понаблюдать за его лицом, ведь каждый раз он ждал, что я прикажу ему принести мне твою голову. Никогда не видел такой кипящей смеси слепой преданности и яростной ненависти.- Так Акутагава-кун скучал по мне? Надеюсь, он скучал и по моим тренировкам.Мори вновь негромко смеётся и легко взмахивает кистью, давая понять, что их беседа окончена. Слегка склонив голову в знак уважения, которое из Дазая не смогла выжечь даже вскипевшая после смерти Оды ненависть и злоба, Осаму покидает кабинет главы, по пути к лифту распаковывая конверт. Все карточки и пропуска оказываются ему знакомы: они были с ним со времён вступления в Портовую мафию и до момента, когда он оставил их на столе гостиной, оставляя Мори знак, что не собирается пользоваться в своей вольной жизни благами мафии.На этом же столе, стоит только оказаться в своей квартире двумя этажами ниже, Дазай находит объёмный пакет. Раскрыв его, парень не может удержаться от смеха. В руках у него оказывается чёрный плащ, подобный тому, что он носил до своего ухода из мафии и который оставил пылиться в том зале, где умер Ода.- И вот мы здесь, - повторяет Дазай, накидывая его на плечи.Дорогая ткань оседает на них эфемерной тяжестью. По ней, оказывается, он тоже скучал.

|...|