Глава XII.
Дорога в школу пролегала через лес, укрытый свежим снегом. Мы с Гилбертом шли бок о бок, оставляя за собой цепочку следов, а вокруг стояла хрупкая, зимняя тишина, в которой наши шаги казались слишком громкими.
Первую половину пути оба молчали — но это молчание не тяготило. Оно было каким-то правильным и даже уютным.
— Волнуешься? — спросил вдруг Гилберт, нарушив тишину.
Я чуть прикусила губу. Могла бы отшутиться, съязвить как обычно, сказать, что мне вообще все равно. Но почему-то не захотелось. Я скосила на него взгляд и честно призналась.
— Немного. Не люблю быть в центре внимания.
Я и правда переживала. В Лондоне я старалась изо всех сил, чтобы у меня были лучшие оценки. Не то чтобы у меня всегда получалось, но я хотела доказать родителям, что способна на большее. Надеялась, что тогда они позволят мне продолжить учебу, поступить в колледж. Даже выбор профессии исследователя был сделан во многом случайно — я просто хотела быть похожей на сестру.
Волновалась я и из-за одноклассников. Примут ли меня? В прошлой школе у меня почти не было друзей — все время уходило на учебу. Мое право на образование и так висело на волоске. Родители могли решить, что проще закрыть меня дома и выдать замуж. А сейчас я не могла позволить Рейчел Линд думать, что ее хлопоты за меня были напрасны.
— Нужно просто пережить первый день — сказал Гилберт спокойно, с той врожденной невозмутимостью, которую будто держал в кармане. — Дальше будет проще. Это ведь еще один шаг к твоей мечте.
Я усмехнулась, выдыхая пар.
— Спасибо, доктор Блайт. Прозвучало почти вдохновляюще.
— Это всего лишь школа, Джейн. — ответил он с легкой тенью улыбки — После всего, через что ты прошла, она тебе точно по плечу.
Я не ответила, лишь кивнула. Но его слова оставили в груди теплый след.
Впереди показалось здание школы — невысокое, с серой крышей и деревянным крыльцом. Из трубы тонкой струйкой лениво тянулся дым. У входа толпились дети: кто-то играл в снежки, кто-то зябко топтался, грея руки.
По мере того как мы приближались, взгляды все чаще цеплялись к нам — с крыльца, из окон, со двора.
Сначала — удивление, потом — шепот. А затем...
— Ох... — донеслось откуда-то сбоку, тихо, с дрожью в голосе.
Я обернулась. Руби — та самая девочка, по уши влюбленная в Гилберта, — стояла чуть поодаль с подружками, прижав платок к губам. Акуратно завитые золотые локоны выбивались из-под капора, глаза широко раскрыты и прикованы к Блайту. Она явно хотела что-то сказать, но, увидев рядом меня, резко отвела взгляд и ссутулилась, будто внезапно налетел резкий ветер. Плечи ее поникли и подруги немедленно обступили ее, бросая на меня хмурые и осуждающие взгляды.
Прекрасно. Попала в самый центр любовного треугольника. Видимо, придется поговорить с Руби, пока она не вообразила, что я ее соперница из дешевого романа.
Гилберт, похоже, ничего не заметил — или сделал вид, что не заметил. Он шагнул к двери и открыл ее передо мной.
— Готова? — спросил он тихо, без улыбки, но с тем же спокойствием.
— А у меня есть выбор? — буркнула я и вошла внутрь.
В классе было тепло и шумно. Пахло дровами и мокрыми варежками. Сняв верхнюю одежду и повесив ее на крючок, я растерянно замерла у входа не зная куда идти.
— Джейн! — радостный голос прозвенел, словно колокольчик. Я едва успела обернуться, как на меня налетела Энн Ширли-Катберт. — Ты чудесно выглядишь. Платье тебе очень идет. Правда!
— Спасибо, — пробормотала я, смутившись.
— Энн, — вмешался Гилберт с легкой усмешкой, — дай ей хотя бы вдохнуть.
— Ой, прости! — Энн засмеялась и отступила — просто я так рада тебя видеть.
Блайт отошел к парням, стоявшим неподалеку, чтобы поздороваться.
— Ну привет, Джейн Браун — послышалось за спиной. Голос был знакомый — слегка насмешливый, с налетом самодовольства.
Я обернулась. Высокий парень с ухмылкой от уха до уха стоял прямо передо мной.
— Билли Эндрюс, — кивнула я. — Как твоя голова?
— Пустяки, — отмахнулся парень. — Даже шишки не осталось.
— Прости, это я виновата в том, что тогда случилось.
— Прощу... если позволишь показать тебе окрестности, — подмигнул он, наклоняясь ближе.
Я прищурилась.
— Только если снова наденешь костюм совы.
— Для вас, мисс, — он театрально поклонился, — все, что угодно.
— Отстань от нее, Билли. — Энн закатила глаза.
— А ты не вмешивайся, Ширли, — огрызнулся он.
С заднего ряда раздалось показное фырканье. Джози Пай сидела прямо, словно проглотила линейку, сцепив руки на парте. Взгляд — как у королевы, которой подали не тот десерт.
— Не будь так строг с Энн, Билли. — протянула она с ленцой — Тебе ведь, как оказалось, нравятся сиротки.
Ее слова ударили, словно пощечина. Глаза скользнули по мне сверху вниз — и я почувствовала, как внутри поднимается знакомая холодная волна. Презрение, отточенное до совершенства. Я ей не нравилась — и она даже не старалась это скрыть.
Энн рядом едва заметно дернула подбородком, сжимая учебник так крепко, что побелели пальцы.
Эти слова были не просто колкостью. Она ткнула в нас с Энн (хоть я и не была сиротой по настоящему, но чувство, что я потеряла родителей не покидало меня после ухода сестры) безжалостно, точно по самому уязвимому месту.
Но дело было не только в нас. Гилберт стоял неподалеку, молча, но я знала, что он все слышал.
Он тоже сирота. И уж если кто и знал, какого это — быть одному, так это он.
Сиротство — это то, что навсегда меняет тебя изнутри. И когда кто-то вроде Джози, бросает это слово как грязный камень — он попадает не только в того, в кого целился.
Сжав руки в кулаки, я уже открыла рот, дабы ответить ей, как услышала ледяной голос Гилберта.
— У кого-то нет родителей — произнес он спокойно — а у кого-то — должного воспитания.
Он стоял скрестив руки на груди и смотрел прямо на нее. Без улыбки, но и без злобы — будто просто констатировал факт.
В классе повисла тишина. Джози чуть заметно поджала губы и уголок ее рта дернулся, словно от слишком кислого лимона. Она отвернулась к окну, будто никто не был достоин ее ответа.
Я выдохнула. Обычно я привыкла справляться сама и точно все закончилось бы дракой, скажи она еще хоть слово. Но сейчас мне не пришлось. И именно это и оказалось самым неожиданным.
Гилберт не позволил Джози задеть нас.
Ни свою подругу, ни любовь всей своей жизни.
В этот момент дверь учительской распахнулась и в класс вошел молодой мужчина — высокий, худощавый, с тонкими усами и строгим взглядом. И ни следа от того рыцаря в смешном костюме. В руке он держал книгу, и хмурился, как будто ему не по нраву весь этот день с самого начала.
— Новенькая? — спросил он, окинув меня быстрым взглядом.
— Да, сэр, — ответила я и машинально выпрямилась.
— По местам, — коротко бросил он и направился к своему столу.
Я прошла к свободной парте, ощущая как за спиной тянутся взгляды. Уперлась ладонями в колени, глубоко вдохнула и подняла голову.
Гилберт сидел в соседнем ряду. Его глаза встретились с моими, и он едва заметно кивнул, чуть улыбнувшись.
Будто говорил: «Все будет хорошо».
***
Уроки прошли вполне сносно. Хотя мне показалось, что учитель вовсе не был заинтересован в нашем обучении. Его лицо выражало усталость, будто его силой усадили за учительский стол. Он то и дело бросал взгляд на задние ряды, и только тогда его глаза становились чуть мягче. Может, он вовсе смотрел на дверь, ожидая, когда она откроется и он, наконец, сможет уйти домой?
Когда он вышел, класс ожил. Ребята шумно уселись на пол, образовав круг. Джози Пай торжественно поставила в центр пустую стеклянную бутылку из-под молока.
— Что они собираются делать? — шёпотом спросила я у Гилберта.
— Играть в бутылочку, — в его глазах мелькнула усмешка. Заметив мой невольный интерес, он наклонился ближе:
— Что? Тоже хочешь? Я и без неё могу подарить тебе свой поцелуй.
Он сложил губы трубочкой, изображая поцелуй. Я оттолкнула его и слегка стукнула по плечу.
— Ты невыносим.
— Стараюсь. За это я тебе и нравлюсь, — ухмыльнулся Блайт.
Руби, услышав его слова, резко отвернулась, едва сдерживая слёзы.
Это начинало уже порядком раздражать.
— Кто сказал, что ты мне нравишься? — бросила я, хотя сердце предательски кольнуло.
— Гилберт, присоединишься к нам? — позвала какая-то незнакомая девочка, кокетливо улыбнувшись.
— Спасибо, я пас, — равнодушно ответил он.
— Джейн? Может, сегодня нам повезёт, — ухмыльнулся Билли, явно желая задеть Гилберта.
— Спасибо, но удача сегодня точно не на моей стороне, — я театрально вздохнула.
Гилберт впился взглядом в Билли, и в комнате будто похолодало.
— Подождёшь меня? Мне нужно найти одну книгу, — тихо сказал он.
— Хорошо, — кивнула я.
Честно говоря, я не знала, как относиться к вниманию Билли. Никогда не считала себя красавицей, и, пожалуй, именно это меня спасало: мальчишки редко обращали на меня внимание, да и я на них тоже. Поэтому на пароме я всегда чувствовала себя в безопасности. А вот моя сестра... Она была настоящей красавицей: высокая, статная, с правильными чертами лица. Иногда я тайком мечтала хоть немного быть похожей на неё.
Билли... возможно, он неплохой парень. Но точно не в моём вкусе. Да и то, как он обращается с Энн, вызывает лишь отторжение.
— Итак, на кого укажет бутылочка, тот и целует, — с важностью объявила Джози Пай.
Первая крутила Диана. Бутылочка, звякнув горлышком о пол, остановилась на Муди. Они встали в центр круга.
— Ты не против? — спросил он, чуть наклонившись.
Диана смущённо покачала головой, и они быстро чмокнулись.
— Твоя очередь, Энн, — протянула Джози, и в её голосе звенела насмешка.
Энн глубоко вздохнула и повернула бутылку. Она остановилась на каком-то мальчишке.
— Я не буду её целовать, — фыркнул тот.
Она застыла с протянутой рукой, а в глазах заблестели слёзы. Джози, Билли и ещё несколько ребят громко расхохотались.
— Я поцелую Энн, — тихо, но твёрдо сказал Коул. Тот самый мальчик с рукой в гипсе.
Энн с благодарностью взглянула на него, поднялась и подошла ближе.
— Целуйтесь, уроды! — скривилась Джози, и несколько человек поддержали её смехом.
Вот же заноза!
Энн сперва замерла, но потом, собравшись с духом, сама поднялась на носочки и поцеловала Коула в щёку. Джози демонстративно закатила глаза.
Я хлопнула первой — громко, звонко, будто подытожила весь спектакль, устроенный Джози. За мной захлопали другие, и на миг в классе стало шумно, словно на ярмарке.
— Вот так и выглядит настоящий поступок, — сказала я, глядя на Энн и Коула. — Коул повёл себя как джентльмен, а Энн — как настоящая леди.
— Серьёзно? — прищурилась Джози. — По-моему, это было жалко.
— Жалко? — я чуть склонила голову. — Возможно. Но не их поцелуй, а твоя отчаянная попытка испортить всем настроение.
По кругу прокатилось приглушённое хихиканье. Она резко отвернулась, сжав губы.
— Осторожнее, Джейн, — лениво заметил Билли, откинувшись на руки. — С таким языком тебе будет трудно завести друзей.
— К счастью, я не привыкла подбирать слова, чтобы нравиться людям, — парировала я. — В отличие от некоторых, могу позволить себе говорить правду.
Ребята прыснули, кто-то засмеялся вслух. Билли нахмурился, делая вид, что его это не задело, хотя по лицу было видно обратное.
И тут я поймала взгляд Гилберта. Он молчал, но в его глазах светилась такая явная гордость, что у меня внутри стало тепло, будто холодная школьная комната вдруг наполнилась светом и жаром камина.