Глава 4
Маша
-Лебедева, тебя зовут в деканат.
Почти два месяца с начала учебного года я ждала эти слова. Даже знаю почему меня вызывают. Помимо вопросов с оплатой жилья, у меня есть главная проблема - оплата за учебу.
К сожалению, родители не смогли оставить мне сбережения на учебу, точнее они мне их оставили, но за год до гибели, у папы снова начались проблемы в бизнесе. Последние три года он владел достаточно внушительной долей в компании ООО «ЛебедьТРАНСЗуй», которая занимается транспортными перевозками международного уровня.
Первоначально она называлась просто «Лебедьтранс», мечта отца с самого детства - иметь маленький бизнес. Всё шло замечательно: новейший автопарк с передовыми технологиями, ответственные работники, заказы были на полгода вперед. Казалось бы, что может пойти не так?
Спустя пять лет после открытия компании, на стоянке возле главного офиса сгорели все автомобили. В страховой компании сказали что это не их случай, так как есть все явные признаки поджога. И с этого момента начался ад: папу задержали правоохранительные органы, следственный комитет начал свое расследование, так как главным подозреваемым был отец. Они думали, что он специально устроил поджог чтобы покрыть все свои долги, однако на тот момент его бухгалтерия была полностью чиста. Мой папа был добросовестный бизнесмен, платил все налоги вовремя, он любил свое дело.
Из-за разбирательств в следственном комитете, дело всей его жизни заморозили, но долги которые накапали на момент судебных разбирательств, никто не отменял, всё закончилось тем, что компания была объявлена банкротом. Полгода отец пытался разобраться со всеми долгами, однако у него ничего не выходило.
В это же время из Испании,вместе с женой и сыном, вернулся его лучший друг Андрей Викторович Зуй, он так же как и отец владел своей транспортной компанией, поэтому он предложил папе выкупить восемьдесят процентов акций компании и стать генеральным директором. Несмотря на то, что это его лучший друг отец не согласился на такую долю, в итоге, спустя многочисленные споры, они договорились 60/40 и гендиректором остается мой отец - Лебедев Алексей Степанович.
Шло время, бизнес набирал обороты, предложения на транспортировки капали каждую минуту. Всё было просто замечательно кроме одного - папа сильно изменился: стал нервным, вспыльчивым, плохо спал, ссоры с мамой стали обыденностью. И под конец, окончательно добил его пожар в главном офисе и снова все по кругу.
Лучший друг отца отказался ему помогать в выплате долга, который опять накапал, сказав что он как помощник гендиректора не может и не хочет ввязываться в ситуацию с долгами, не в его компетенции.
Тогда-то папа и решил взять те деньги, которые были мне на учебу, а оставшиеся потратить на путешествия на остров Сицилию, чтобы отдохнуть или как говорил мой папа «перезарядиться и с новыми силами покорять вершины». Андрей Викторович в честь применения предложил свой частный самолет, папа сразу же согласился, потому что что не надо будет оплачивать «лишние затраты». Я должна была полететь с ними сразу после возвращения из лагеря, однако, у Зуя появились срочные дела и он попросил перенести отпуск родителей на неделю позже, поэтому было принято решение родителям лететь самим.
По дороге в аэропорт родители заехали ко мне в лагерь. Мы долго стояли обнимались, это был первый раз когда они уезжали отдыхать без меня. Мама была расстроена, что наша маленькая традиция нарушается из-за спешки. Но я понимала, что им необходимо побыть наедине, иначе наша семья разрушится. На прощание мама и папа поцеловали меня в кончик носа, как это делали постоянно и сели в машину. Я видела как они отдаляются, тогда еще и подумать не могла, что это была наша последняя встреча.
Неделю, пока родители были на острове, я с ними ежедневно поддерживала связь. Было заметно, что
эта поездка вдохнула жизнь в отца и в их отношения с мамой, у него горели глаза и были большие планы на компанию. Один из которых - выкупить свои шестьдесят процентов у друга, которые положены по праву. Мы с мамой полностью поддерживала отца в его решение.
День, когда родители возвращались домой, совпадал с последним днём в лагере. Мы с ними договорились, что они заберут меня по дороге, так как было по пути. Я сильно соскучилась по родителям, поэтому с нетерпением ждала встречи с ними.
В положенное время к воротам лагеря подъехала машина, которая везла родителей в аэропорт. Я ускорила шаг, увидев что открывается пассажирская дверь хотела было ринуться к ней, потому что с той стороны обычно сидел отец, но вместо своего родного, любимого папы, я увидела Андрея Викторовича.
В груди начало странно покалывать, а в душе появилось странное предчувствие, которое я до последнего старалась не замечать. Остановившись, я отказывалась просто идти дальше. Тогда папин лучший друг стал сам ко мне приближаться. Это наверное был первый раз, когда я обратила внимание на его внешность. Сейчас я понимаю, что мне просто хотелось запомнить каждый сантиметр человека, который нес «дурную весть». Мужчина сорока лет, невысокого роста, темноволосый с густыми бровями, щетиной и тонкими губами. Он явно был не в настроении и уставшим, об этом говорил спущенный галстук и расстегнутая верхняя пуговица на рубашке.
- Андрей Викторович? А где мои родители?
Сказав эти слова, я заглянула за плечо друга семьи в надежде увидеть как моя мама выходит из машины.
- Маша
Начал Зуй, голос его был такой же уставший как и он сам. Но я бы не сказала, что он был спокоен, а наоборот, достаточно раздражен. Я задержала дыхание, потому что ощущала, что те слова что он сейчас скажет перевернут весь мой мир.
- Самолет, на котором летели твои родители, пропал из радаров сразу же после вылета с острова.
- Ничего страшного, это может быть связано с помехами. Ведь так?
Мой собеседник вздохнул как палач, перед тем как в последний раз поднять топор.
- Нет. Были найдены горящие обломки самолета, как раз на том самом месте где самолет исчез на радарах. Экспертиза еще предстоит, однако, нет сомнений что это мой самолет и что в нем были твои мама с папой. А так же установили, что все кто находился в самолете - погибли. Мне очень жаль.
Каждое его слово было для меня как ударом того самого топора палача: безжалостным, резким, бесчувственным.
Что происходило дальше я совсем не помню, те дни удалились с моей памяти навсегда. Я не помню похороны, да и хоронить было нечего. Тела родителей так и не нашли. Опознание произошло только по маминой сумочке, которая каким-то чудом не сгорела. Внутри лежал телефон, наша семейная фотография на полароид, который родители подарили на Новый год и золотая цепочка с кулоном в виде слезы, которая досталась маме от ее мамы, моей бабушки. А теперь это украшение ношу я, как напоминание о своей семье, которой у меня нет...
После гибели родителей наш дом, «наше семейное гнездышко» как называла его мама, ушло на аукцион «под молоток» в счет долгов. Вот так я осталась без семьи, без дома, без воспоминаний.
На тот момент мне уже было восемнадцать лет, поэтому вопрос о том что делать дальше оставался полностью на мне. На кладбище, как опустили пустые гробы, ко мне подошел Андрей Викторович. Мне не хотелось с ним говорить, потому что в первый и последний раз когда он ко мне подходил, его слова больно засели в моей голове.
- Я пообещал твоему отцу, что если с ним что-нибудь случится, я возьму ответственность за тебя на себя.
Не знаю что в этой фразе более странное, то что папа попросил у своего друга присмотреть за мной или то что, у него оказывается был повод беспокоиться.
- Я совершеннолетняя и смогу сама о себе позаботиться.
- Давай начистоту, как взрослые люди. У тебя нет денег, жилья, работы и учебы в конце концов. Тебе необходима хоть какая-то опора, чтобы хотя бы поступить в университет. Самый лучший вариант на данный момент - это поехать со мной к моей семье. Поживешь у нас, а там как поступишь решишь сама, оставаться у нас или жить в общежитие. Держать тебя никто не будет.
Мой собеседник явно был раздражен тем, что приходится такое объяснять. Но если так подумать, он был прав. У меня ничего и никого нет, единственное что мне оставалось - это согласиться, что я и сделала.
Сразу же после «прощания» с родителями, собрав последние вещи из дома, я села в машину к Андрею Викторовичу и мы уехали в другой конец города, дальше от моей прошлой жизни, в неизвестное, но точно печальное будущее.
В его доме я прожила три года. Буквально за полгода, пока готовилась к поступлению в медицинский университет, сблизилась с его единственным сыном, Андреем. До сих пор считаю, что те кто называют своих детей в честь себя слишком напыщенные и самовлюбленные. Семья у них, если можно так назвать скопление людей которые думают только о себе, относились ко мне вполне даже хорошо. Андрей Викторович даже начал называть меня невесткой. Да, да, всё близилось к свадьбе, но все разрушилось в июле этого года, когда я поняла что эти люди не такие какими хотят казаться. И опять я осталась у разбитого корыта.
Я зависела от денег Зуя во всем, у меня была отдельная карта, которую заблокировали как только я вышла за дверь их дома. У меня нет жилья, за учебу полностью оплачивал Андрей Викторович. Я осталась ни с чем. Последние три месяца, как вернулась с родного города мамы, я жила у лучшей подруги Нюты, пыталась подрабатывать официантом в кафе рядом с университетом, но на учебу все равно не удавалось откладывать необходимую сумму. А теперь мне предстоит краснеть «на ковре» у декана и только счастливый случай мне поможет остаться в университете еще хотя бы на год.
Очень странно, но мне нравится кабинет деканата. Приемная была просторной, светлой, с большим количеством живых растений. В центре стоял стол с высокой столешницей, за которой виднелась покушав секретаря Татьяна.
- Добрый день Татьяна, мне передали чтобы я к вам подошла.
- Да Маша, здравствуй. Подожди секунду.
В университете, начиная от преподавателей и заканчивая самыми обычными студентами, все знали о моей жизни больше, чем я сама. Знали о том кто я и что со мной случилось.
Секретарь нажала кнопку на стационарном телефоне, раздался неприятный писклявый звук после чего стало ясно, что на том конце провода подняли трубку.
- Ирина Васильевна, Лебедева подошла.
- Пусть заходит, я ее жду.
Поблагодарив секретаря, я вошла в не менее просторный кабинет, где еще больше растений, чем в приемной. В середине комнаты стоял большой дубовый стол буквой Т, в центре которого на массивном стуле, с высокой спинкой как на троне, сидела доктор медицинских наук, по совместительству декан факультета общей хирургии, Брамчук Ирина Васильевна. Женщина сорока лет, белокурая, о таких говорят «любит за собой посмотреть». Очень красивая и статная женщина, которая сама всего добилась в карьере, но насколько ходят слухи, личной жизнью она пожертвовала ради блистательного будущего первоклассным хирургом.
В июле, после того как Паша снял меня с моста, я много думала о жизни и приняла для себя решение, что лучше умру старой девой, но стану профессиональным хирургом. Возможно именно для этого был знак в виде грома, чтобы я одумалась и пожертвовала своей жизнью не в прямом смысле, а в переносном, спасая жизни на хирургическом столе.
- Ирина Васильевна, здравствуйте.
- Здравствуй Маша, проходи, садись.
Я сделала два шага и села на самый край стола, чтобы как только закончился разговор, пулей вылететь из кабинета и позора.
- Я думаю что ты понимаешь почему я тебя позвала.
Ничего не ответив я только кивнула головой.
- Насколько мне известно у тебя проблемы в семье, в которой ты жила последние три года. А так же мне известно, что на данный момент ты живешь у Анны. Я против этого ничего не имею, но ты понимаешь, что через два месяца необходимо оплатить обучение за прошлый семестр. Если оплата не поступит в течении трех дней, мы вынуждены будем тебя отчислить.
Я все это отлично знаю и понимаю. Практически каждый день об этом мне напоминает Андрей Викторович в сообщениях и его сынок. Я вынуждена была заменить сим-карту, чтобы спокойно не думая о них продолжать учеба, тактика звонки стали поступать с неизвестных номеров.
- Да Ирина Васильевна, я все знаю и понимаю.
- Мне бы очень хотелось тебе помочь. Но боюсь, что у тебя нет выхода как вернуться к ним, если хочешь продолжать обучение в нашем университете.
Декан факультета несмотря на свою холоднокровную профессию, достаточно мягкая и чуткая женщина. В к глазах я заметила сочувствие, что очень подкупает.
- Я что-нибудь придумаю, но к ним не вернусь.
Брамчук поняла, что спорить со мной бесполезно, опустила взгляд на свои руки сложенное на столе и о чем-то задумалась. Молчание продлилось недолго, декан подняла голову и посмотрела на меня достаточно странным взглядом, после чего сказала:
- У меня есть для тебя один вариант, но он единственный, который только в твоих силах не упустить.
В моем сердце загорелась надежда, а в голове лишь одна фраза «я со всем справлюсь».
- Республика выделяет два гранта на университет для продолжения обучения на бесплатной основе. Условия участия в конкурсе Татьяна вышлет тебе на электронный адрес. Я очень надеюсь, что ты воспользуешься этим шансом, потому что такой перспективы как в тебе, я давно не видела ни в одном студенте.
Для меня слова декана были крайне удивительны и неожиданные. Мне хотелось сделать все, чтобы оправдать ее ожидания и не подвести.
- Я вас поняла, спасибо большое. Я сделаю все что надо и постараюсь получить грант.
- Уж постарайся. - улыбнулась Ирина Васильевна.
Перед тем как выйти из кабинета декан окликнула меня
- Маша, и еще, освободилось место в общежитие, думаю тебе было бы лучше пожить там. Я не против того что ты живешь с Бельцовой, однако ее родители обеспокоены тем, что ты надолго там задержалась.
- Хорошо, я перееду в общежитие. Спасибо.
Я знаю что родители Нюты не в восторге от моего проживания у них. Они хорошие люди, желают мне добра, но их волнует учеба их дочери и почему-то они думают, что я ее отвлекаю, хотя есть совершенно другая причина несобранности Ани, и имя у этой причины Матвей. Только ее родители не в курсе.
* * *
После пар в университете, мы с подругой направились домой. Ее квартира находилась в пятнадцати минутах от университета на центральной площади. Конец октября оказался достаточно теплым и солнечным. Весь наш путь проходил через сквер, который был украшен золотой и ярко-красной листвой. Если бы у меня спросили, какой порой года я хотела бы быть, то безусловно это была бы осень. Мне нравится момент, когда весной все оживает, различные краски природы так и манят. Летом - однообразная зелень успокаивает глаз, а осенью вновь последний яркий вдох природы перед покоем, чтобы весной опять во всех уголках чувствалась жизнь. Как все-таки удивителен мир.
- а ты как думаешь?
- А? Что?
- Я говорю, одобрят ли родители мою поездку с Мотей к озеру с ночевкой? Может мне им сказать что мы с тобой поедем. А ты просто подтвердишь и чуть что прикроешь меня.
Я настолько была погружена в свои мысли, что даже не заметила как десять минут дороги Аня говорила со мной без остановки.
- Думаю, что тебе пора рассказать им про Матвея. Чем дольше ты скрываешь - тем хуже.
- А я думаю, что еще не время. Да и ты знаешь моих родителей, они перекроют все каналы, как только узнают что я с кем-то встречаюсь. В нашей семье продолжить династию врачей намного важнее, чем счастье собственной дочери.
- Я тебя понимаю...
- Не обижайся, но ты меня не понимаешь и это хорошо.
Понять недовольство Нюты можно было: с самого рождения ее будущее было предопределено. Династия врачей, которая длится с 19 века и которую ни в коем случае нельзя обрывать, иначе «позор всей семьи обеспечен». Грустно, когда люди вынуждены страдать из-за амбиций других людей.
Наш разговор перебил громкий гул доносящийся со стороны площади.
- Очень странный звук. Может репетиция марша какого-нибудь? У нас есть приближающиеся праздники? - сказала Нюта.
- День всех святых, он же Хэллоуин.
- Очень сомневаюсь, что администрация нашего района согласится когда-нибудь сделать праздник в такой день.
- Ну сейчас значит узнаем что за шум. Нам же все равно к тебе идти через площадь.
Приближаясь к площади, мы заметили большое количество людей с плакатами. Это явно был не марш и не репетиция празднования Хэллоуина. Толпа была явно недовольна и огорчены. Плакатов было так много, что мой взгляд не сразу уловил смысл написанных слов. Местами тут и там мелькала надпись «Зарплата народу», «Мы не рабы-отдайте деньги» и всё в этом плане. Похоже где-то задержали, либо не выдают зарплату. Такая ситуация была однажды, на хлебозаводе задержали зарплату на месяц. Люди тоже вышли на площадь, но это не сравнится с кем какая сейчас толпа.
- Маш, держись рядом, нам надо все равно попасть на другой конец площади. Возвращаться и делать круг мне не хочется.
Я была согласна с Нютой - пойти в обход, означает потерять еще сорок минут драгоценного времени. А мне вот-вот должны прислать документы на грант.
Взявшись одной рукой за руку Нюты, а другой за сумку, мы начали двигаться в противоположную сторону . Атмосфера внутри толпы была крайне недоброжелательной. Когда дело касается денег, люди становятся безжалостными, а еще и стадное чувство внутри толпы дает о себе знать. Двигались мы медленно, как бы нам не хотелось ускориться, это не получалось. То мне, то Нюте, пару раз доставалось локтем в плечо, а могло попасть и в висок.
Почти дойдя до конца площади, подруга поднялась на носочки чтобы лучше рассмотреть куда нам идти. Выражение ее лица явно не означало ничего хорошего.
- Нют, что там? Прокричала я.
- Всё плохо.
Подойдя ко мне ближе, чтобы было лучше слышно, она сказала.
- Та сторона площади, что нам нужна полностью перекрыта цепочкой из людей в форме. Мы не сможем пройти.
- Давай может попробуем? У тебя есть паспорт с собой? Прописана же ты здесь.
- Точно, Машка, ты гений!
С энтузиазмом мы принялись дальше шагать через толпу. Обстановка вокруг накалялась. Крики вокруг местами начинали переходить в мелкую потасовку. Мы отлично понимала, что надо скорее убираться с места событий, да и нахождение студентов в таких местах было наказуемо, вплоть до отчисления.
Выйдя из толпы мы приблизились к мужчинам в черной форме, в полной экипировке. В руках щиты, на груди бронежилеты, на головах шлемы, а лица скрыты балаклавой.
Нюта пыталась с кем-нибудь из них заговорить, но из-за сильного шума даже я не могла ее услышать. Пока она искала паспорт, я стояла рядом и то дело поглядывала на толпу которая бушевала за нашими спинами. Всю дорогу, пока мы пробирались через людей, у меня было ощущение страха. А сейчас, к этому ощущению добавилось чувство что за мной следят. Повернув голову в сторону своего предчувствия я оторопела. Черная балаклава закрывала большую часть лица моего наблюдателя, только голубые как океан глаза, выделялись на фоне этой черноты. Я знаю кому принадлежит этот взгляд. По глазам читалось явное недовольство и удивление. Он не ожидал меня здесь увидеть, как и я его. Сделав шаг в сторону Паши, за моей спиной раздался сильный громкий хлопок и крики толпы и новое предчувствие - я в опасности.
* Хочу сказать огромные спасибо за ваши комментарии и вообще, за то что читаете мой рассказ. Следующая глава будет последней с «экшеном», а то могу и переборщить 🤣 Обещаю, что ближайшие несколько глав будут посвящены развитию чувств главных героев:)
Еще раз СПАСИБО!
Ваша Маричка.