𝔫𝔦𝔤𝔥𝔱𝔪𝔞𝔯𝔢.2: 𝔪𝔬𝔬𝔫𝔩𝔦𝔤𝔥𝔱
Сразу же после того, как Марку удалось вырваться из плена сонного паралича, парень подскочил и, выдвинув ящик прикроватной тумбы, стал ворошить содержимое, судорожно ища то самое снотворное, что ему прописал врач, но которое он так опрометчиво бросил в самый угол, легкомысленно думая, что оно ему не понадобится.
И Ли его так и не нашел.
Парень схватился руками за взмокнувшие от волнения волосы смоляного цвета, нервно оттягивая их, готовясь чуть ли не вырвать с корнем, потому что ему действительно страшно. Его дико рубит, шестеренки в черепной коробке еле крутятся, моля о перерыве хоть на пару часов, но Марку страшно закрыть глаза. Он боится, что если сомкнет их хоть на секунду, то тело снова оцепенеет и он вновь увидит то самое существо с древесной корой вместо кожи, боится опять ощутить на себе эти костлявые руки и взглянуть в это безобразное лицо, и еще страшнее снова увидеть второе существо, что явилось в черной мантии. Потому что юноша еще не видел его лица (и есть ли оно у него вообще?), а его быстрые и ловкие движения, подобные проворному дворовому мальчишке, вовсе не внушали спокойствия, наоборот, вся эта неизвестность лишь заставляла содрогаться в немом страхе и рисовать ужасные картинки в мыслях, возникшие под полетом фантазии воспалённого ума.
Ли вспомнил про странные цифры на зеркале и ощутил на коже неприятные мурашки, на секунду в его голове промелькнула мысль о том, что этот длинный крокодил из чисел может означать каким он умрет по счету в этом году, но потом лишь нервно прыснул со смеху.
В результате предположений различных вариантов объяснений действиям демона, мысли сменялись одна на другую, одна получалась бредовей первой, они накладывались друг на друга, и было уже сложно понять, какая была верней, и, в итоге, Марк плавно соскочил на другую мысль: «почему же то существо в мантии убило другое?». Ведь он собственными глазами видел, как демон своими же руками повалил того человечка, когда тот едва ли не стал душить беспомощного студента.
Хотел забрать добычу себе? Тогда, почему же не задушил брюнета в тот момент самостоятельно?
А что, если он хотел спасти его?
Но юноша тут же отрицательно повертел головой в ответ своим мыслям. Что за бред? На то они демоны, чтобы душить и губить души человеческие, иначе что это за демон такой, который спасает свою жертву?
Как бы Марк не сопротивлялся, а организм не обмануть, поэтому, сам себя убаюкав мыслями, он погрузился в сон, причем такой глубокий и долгий, какого у него уже не было около полугода. Ли уже привык мало спать, от постоянного недосыпа у него образовались синяки, и люди иногда даже шарахались, когда видели его в колледже, потому что его мешки под глазами и болезненно-бледного цвета кожа только дополняла его образ самого что ни на есть настоящего вампира. Но для вампира он был слишком добродушным и веселым, правда уж очень помешанным на учебе.
Иначе у него бы не возникли такие фонари под глазами, и он бы не страдал сонным параличом.
А проснулся он тогда, когда в комнате стояла кромешная тьма. Дышать стало совсем немного легче, а глаза перестали гореть, что значило то, что Марк выспался и температура спала.
До ушей доносился едва слышимый шепот, такой тонкий и звонкий, что его можно было бы назвать даже мальчишеским. Марк вновь подумал, что ему опять что-то слышится, ему всегда что-то слышится, и захотел перевернуться на другой бок, как вдруг понял, что не может. Тело словно опять онемело, как и его сердце.
Нет, пожалуйста, только не это. Только не снова.
Но было уже поздно, ведь брюнет снова в объятиях никого не щадящего сонного паралича, как назло, накрывающего тогда, когда это не нужно и совсем не хочется.
Над ухом словно кто-то стоял, хоть и никого не было рядом, и морально издевался над Марком, потому что ему впервые в жизни не пойми откуда и кому принадлежащий голос показался самым красивым и звучным на свете. Но, как правило, то самое красивое и является смертельной ловушкой, в которую если попадешь, уже не найдешь пути обратно, и деваться будет некуда, кроме как бродить до конца своих дней, стирая ноги в кровь, так и не найдя выхода.
Взгляд упал на электронные часы, что слабыми голубыми светодиодами светились в темноте, где тонкими цифрами показывало первое августа две тысячи девятнадцатого года, семь минут первого. Они показались такими знакомыми, будто уже что-то подобное ему встречалось в жизни, и тут в голове Ли возникла вереница тех самых чисел, что тогда была написана на зеркале, и сердце мгновенно задрожало, как у загнанной птицы. Потому что он заметил, как в самом углу, на том же самом месте, из тени, падающей на палас, выросла темная фигура с даже в темноте блестящим черным атласом от мантии, стоя к студенту лицом. Марк уже мысленно молился всем богам, о которых только знал, и стал жадно хватать носом воздух, потому что это его последние минуты. Потому что понял, о чем ему тогда хотел сказать этот демон вчера. Это его дата смерти.
Но, на удивление, существо явно не спешило забирать парня. Оно долго стояло, точно каменный постамент, а потом медленными движениями потянуло руки к голове и аккуратно сняло капюшон, опуская его назад.
В темноте мгновенно стали видны очертания головы, покрытой густыми короткими волосами не понятно какого оттенка из-за мрака, из которой по две стороны на макушке симметрично выглядывали маленькие, но острые рожки, обычно пробивающиеся у молодых оленят. В этой комнате, конечно, ни зги не видно, но Марк был готов поклясться, что увидел самое настоящее человеческое юношеское лицо, и это совсем немного заставило его думать спокойнее. То ли дело было в том, что людская внешность внушала умиротворение, то ли он уже окончательно смирился с тем, что сегодня его последний день, и потому с каждой минутой ему становилось все равнодушней и равнодушней. Но, все же, зачем он снял капюшон? Хочет, чтобы Марк отчетливо запомнил лицо своего душегуба?
Демон все продолжал молчать, заставляя парня убивать себя в догадках, метаться в клетке собственных мыслей, и, вместо того, чтобы подойти и быстро задушить уже приготовившегося Ли, словно специально оттягивая эту пытку, двинулся с места и, развернувшись, стал по-хозяйски расхаживать по комнате юноши. Он взглядом осматривал абсолютно все, что было в этой комнате, водил руками по ровной поверхности стола из красного дерева, на котором всегда было убрано, по волнистым корешкам книг разной толщены и размеров, словно своими касаниями читал информацию о жителе этой комнаты. Когда же дело дошло до кота, животное удивленно вытаращило глаза и, когда демон в мантии уже хотел было до него дотронуться, тот выпрыгнул из коробки от торта, гибко прогнувшись в спине, и, громко прошипев, пустился из четырех стен наутек, активно передвигая лапами.
Обойдя всю комнату, загадочный демон вновь подошел к лежащему Марку и просто стал молча его рассматривать с ног до головы. Брюнет не понимал, что вообще происходит, почему он ходит из угла в угол, все трогает и рассматривает, словно это приносит ему какое-то удовольствие, потому что это как минимум странно.
Будто прочитав мысли юноши, в следующую секунду демон залезает на кровать, медленно подползая все ближе и ближе к телу Марка, не сводя с того взгляда, словно молча спрашивая разрешения на такую близость, а потом, не дожидаясь ответа, нетерпеливо седлает его бедра. Такие резкие и весьма неожиданные действия вводили парня в заблуждение, ему и вправду были не понятны его намерения, и, как бы абсурдно это не звучало, но данная ситуация даже вызывала интерес.
Незнакомец с рогами (Марка уже ничего не могло удивить), что сейчас сидел на обездвиженном Ли в такой неприличной позе, вновь замер, лишь немного наклонившись корпусом тела вперед, будто желая поближе рассмотреть внешность лежачего. В этот момент на его лицо упал лучик лунного света, пробивающийся сквозь щель между двумя полузакрытыми шторами, правда, лишь на мгновение, но Марку его хватило, чтобы разглядеть потерянные глаза, в которых можно было увидеть беззвездное ночное небо, демонические, но человечески-мягкие черты лица, прямой и аккуратный нос, эти непозволительно для мужчины чересчур пухлые губы... нет, он и вправду похож на самого обычного среднестатистического корейского подростка, даже, на вид, одного и того же возраста с Марком, если не младше, и единственное, что их отличало, это странные рога, пробивающиеся сквозь рыжеватые волосы с огненным отливом.
Внезапно демон потянул руки к горлу юноши, медленно, осторожно, и Ли уже было делал последние вздохи, готовый отдать концы, как парень резко отнял руки, словно ошпарился обо что-то, а потом, растерянно глянув на брюнета, погладил ладошкой на другой руке свой несуществующий ожог, и в секунду превратился в пыль, растворяясь в воздухе. Студент тут же почувствовал, как стало легче его телу, словно с него и вправду кто-то слез, а когда посмотрел в сторону зеркала, то там тем же корявым почерком непонятно чем было выведено: «меня зовут Донхёк».
И вот он опять исчез, вновь оставив какую-то надпись на зеркале, хотя уже был готов задушить парня. «Какую игру ты ведешь? — спросил брюнет в пустоту, поднявшись на локтях. — Почему не сделаешь все сразу, чтобы не мучить меня?»
Но так думал лишь один Марк. Потому что этот демон вовсе не хотел его убивать.
Он хотел его поцеловать.