Погружение в бездну

События, прописанные в главе, происходят 14 сентября 1995 года.

— Твою мать, — прохрипела Эмили, присаживаясь на кровать и массируя виски.

Голова гудела, словно после похмелья. Последний раз девушка так себя чувствовала, когда перебрала лишнюю пинту сливочного пива, которое протащили в спальню Слизерина её однокурсники. Она не могла вспомнить, как оказалась в сплошном облаке смеха и как долго под конец вечеринки отчитывал их «всеми любимый» декан. Но в голове Эмилии стоял чёткий образ недовольного профессора, несущего её в больничное крыло.

— Кажется, тогда парни что-то не то намешали... Зельевары хреновы, — она непроизвольно зевнула. — Интересно, сколько сейчас времени? Ни черта не соображаю.

— Время обсудить кое-что важное...

Девушка подняла удивленные глаза. Три фигуры стояли около её больничной койки.

Взгляд профессора Макгонагалл метался между студенткой и молчаливыми спутниками. Её острый ум прокручивал предстоящие варианты развития событий, но слова никак не могли сорваться с уст. Ведь она не хотела начать разговор раньше, чем это сделает директор.

Дамблдор же в свою очередь, сложив руки за спиной, улыбался как ни в чём не бывало. Его лицо светилось спокойствием и умиротворением, словно ночной инцидент и вовсе не происходил.

Лишь глаза профессора Снейпа сверкали, как лезвия тысячи мечей, готовых вот-вот нанести атаку. Мужчина стоял, как натянутая струна, а воздух вокруг чуть ли не искрился от исходящего от него напряжения.

— Доброе... утро? — неуверенно произнесла Эмилия, подтянув повыше одеяло, чтобы прикрыть пижаму от пристального взгляда декана. — Что-то случилось?

— Почему вы так решили? — профессор Дамблдор присел на край кровати, поближе к девушке.

— Когда вместе собираются два декана и директор — всегда происходит нечто странное. Один парень с Гриффиндора точно не даст соврать. Ему частенько после этого доставалось.

— Он заслужил...

— Давайте лучше не будем её пугать, — проворчала Макгонагалл, устав от тяжёлой атмосферы. — Лучше сначала скажите, как ваше самочувствие, мисс? Всё в порядке?

— Голова немного болит и... — Эмили инстинктивно потянулась рукой к шее, чтобы успокоиться прикосновением к черному металлу, как резко вздрогнула. — Его нет.

В зелёных глазах закралась паника. То единственное, что осталось от погибшего отца и могло хоть немного помочь почувствовать его незримое присутствие — исчезло.

Девушка ощутила, как сердце забилось быстрее, а воздух вокруг стал тяжелеть. Она прикусила губу, пытаясь овладеть собой, но эмоции взяли вверх.

Издав нечленораздельную ругань, студентка начала испуганно шарить по постельному белью в поисках пропажи. Но вместо кольца нашла лишь пустоту белых тканей.

— Не это, — в руках директора засверкал чёрный металл, — вы ищете?

Эмилия резко замерла:

— Почему оно у вас?

— Профессор Снейп помог вам от него избавиться, а я подобрал, — спокойно произнес Дамблдор, внимательно следя за реакцией девушки. — Неужели вы не помните?

— Какого... — студентка посмотрела вопрошающим взглядом с нескрываемой злостью на своего декана.

— Такие слова благодарности я и ожидал от вас услышать, мисс Бейдз, — в голосе мужчины послышалось разочарование.

— Благодарности? — на лице студентки черным по белому было написано о полном непонимании ситуации. — Да что вообще происходит?

— Вы вчера...

— Плохо себя чувствовали, — закончил за зельевара директор, непринужденно улыбаясь. — Поэтому мы несказанно рады, что сегодня с вами всё хорошо.

— Но причём здесь моё кольцо? — Эмили с подозрением посмотрела на Дамблдора.

— Оно ведь принадлежало вашему покойному отцу, если не ошибаюсь? — ещё одна сверкающая и умиротворенная улыбка.

— Да. Это фамильное кольцо, которое изготавливается для каждого члена нашей семьи. К чему такие вопросы?

Директор издал грустный вздох и начал медленно толкать лживые речи, уводящие внимание девушки от главной проблемы, но профессор Снейп ничего не слышал. Мужчина застыл после фразы Дамблдора о покойном члене семьи студентки.

В голове завертелись тысячи винтиков, собирающих воедино картину об эмоциональных изменениях Эмилии. С одной стороны были оправданы её слёзы и крики на всё подземелье факультета, но с другой... Зачем нужно было столь странным образом скрывать информацию и попросту не уезжать домой на похороны? Да ещё и это треклятое прикрытие от Дамблдора! Какую помощь может оказать умалишенный старик, повернутый лишь на одной цели?

В сложившиеся тяжёлые времена весь педагогический состав с пониманием относится к семейным обстоятельствам своих подопечных, поэтому никто в здравом уме не стал бы противиться отъезду девушки и, тем более, очернять ситуацию. Да и сам профессор хоть и не мог всецело ощутить ее боль, но помнил, что значит — потерять родного человека.

Его собственное прошлое было неразрывно связано с чередой утрат. Каждый день ощущался, как путь по тонкому канату над эмоциональной бездной, кишащей лишь страданиями. Предметы вокруг неумолимо меркли, а границы реальности терялись в шуме внутренних бурь.

«Как бы я хотел вам посочувствовать, мисс, — с грустью подумал Северус, — но не в моих силах такая роскошь.»

На мгновение он поймал её уставший взгляд и ощутил, как ледяная хватка резко сжала сердце. Собственное отражение забытых чувств промелькнуло тенью на дне зелёных глаз, медленно пожирая остатки тлеющего пламя, которое прежде пылало с невероятной силой.

Он снова не увидел Эмилию. Ему померещилась другая, чей образ, словно маска, не единожды застилал лицо студентки.

— Черт... — тихо вырвалось из уст профессора.

Главная утрата всей его жалкой жизни могучей волной накрыла сознание, заставляя снова вызвать приступ неприязни к девушке, что всем своим естеством рушила его привычную жизнь. Но профессор понимал, что его чувства — это лишь игра разума потухшей души. И стоит едва коснуться этого наваждения, как оно тут же испарится, оставив на своём месте лишь пустоту.

«Но какого черта это всё происходит из-за неё?!» — полыхнула мысль в сознании, возвращая мужчину в реальность.

— Вы совершенно ничего не знаете об моём отце! — стало первой фразой, что отчетливо прозвучала в ушах профессора Снейпа.

— Я и не собирался принижать его достоинства, лишь усомнился в методах обучениях своих детей, — в тоне Дамблдора чувствовался страх проигрыша в словесной баталии с ученицей.

— Отдайте кольцо! Сейчас же!

Директор устало вытянул руку и хотел положить черный металл на ладонь девушки, как его остановил профессор Снейп:

— На вашем месте я бы не делал столь... поспешных выводов, профессор.

— А я бы на вашем месте... — разъяренно начала говорить студентка, но холод кольца коснулся кожи.

— Не переживайте, Северус, — Дамблдор одарил своей лучшей улыбкой зельевара, что обменялся удивленными взглядами с Макгонагалл. — Больше этого не повторится. Обещаю.

— Я и не переживал, — сквозь зубы процедил мужчина. — Просто нахожусь в неком недоумении, как и моя коллега.

— К моему глубокому сожалению, — произнесла Миневра, не сводя соболезнующего взгляда с девушки, — я согласна со словами мистера Снейпа и хотела бы услышать объяснения, но меня уже ожидают ученики.

— Буду рад вас видеть в моём кабинете после занятий, профессор, — тепло произнес ей вслед директор.

— А так можно было? — Северус недовольно посмотрел на Дамблдора.

— Вам, мой дорогой, нет, — лицо Альбуса снова накрыла маска строгости и непроницаемости.

— Я что... — голос Эмили задрожал от едва сдерживаемой злости, заставляя профессоров посмотреть в её сторону, — для вас пустое место?! Так и будете делать вид, что ничего происходит?

— Ах, да, чуть не вылетело из головы! — директор встал с края больничной койки, — Кэролайн вот уже несколько дней ожидает от меня письменного ответа, а я заставляю женщину ждать. Как некрасиво!

Слова о матери сработали как ингибитор и приглушили волну негодования студентки. Она замерла, словно испуганный зверь, почувствовавший запах долгожданной дичи:

— Когда она вернется? Вам что-нибудь известно?

— Об этом я, как и вы, хочу поскорее узнать, — Дамблдор направился к двери. — Выздоравливайте, мисс Бейдз. Вам ещё понадобятся ваши силы.

Уклонившись от пристального взгляда своего коллеги, директор покинул больничное крыло, оставив за собой атмосферу тревожного ожидания.

— Может... — Эмили глубоко вздохнула, пытаясь отвлечься, и обратилась к оставшемуся утреннему гостю, — хоть вы мне расскажите, что произошло, профессор?

Северус Снейп тяжело вздохнул.

— После ваших цирковых представлений вы желаете получить от меня что-то вразумительное? Может лучше спросите умалишенного старика, заботливо закрывающего ваши уши от лишней информации?

— Этот, как вы выразились, «умалишенный старик», — девушка начала медленно успокаиваться, — не смешивал меня и других студентов с грязью.

— Иначе бы вы погрязли в славе, — усмехнулся профессор, присаживаясь рядом на стул, — Слизерину не нужен новый Гарри Поттер. Ему нужна Эмилия Бейдз.

— Даже сейчас, — Эмилия посмотрела в его пустые чёрные глаза, — вы продолжаете это делать.

— Вы просто не умеете слушать...

— Как и вы не умеете понимать.

— Ох, я могу, — он осторожно пересел поближе на больничную кровать, — только мои методы вам, увы, не понравятся.

— Что вы задумали? — Эмили осторожно отодвинулась от него.

— Всё никак не могу понять, — изучающий взгляд мужчины пробежал по её лицу, — что творится в этой сумасшедшей рыжей голове?

— Вы начинаете меня пугать...

— Да неужели? — Снейп, усмехнувшись, изогнул бровь. — Почему же вы думаете об этом только сейчас, а не когда громили мою аудиторию? Или когда совершали другие выходки на занятиях по зельеварению? Почему-то только на них раскрывался весь ваш... потенциал!

— Вы себе льстите, профессор, — съязвила девушка, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Мисс Бейдз, вы так умело балансируете между страхом и наглостью по отношению ко мне, что я теряюсь, как лучше осуществить ваше наказание после окончания больничного...

Вжавшись спиной в стальные прутья кровати, она ощутила, как холодный воздух комнаты охватывает её, закрывая ловушку, расставленную профессором. Эмили не могла избавиться от мысли, что этот разговор — не просто игра, а тонкая линия между их обязанностями и личной неприязнью.

— Может, вы просто боитесь, что моя наглость окажется сильнее вашего авторитета? — произнесла девушка с лёгкой усмешкой, тщательно маскируя страх.

— Ваша наглость, мисс Бейдз, может стать как проклятием, так и благословением, — в его глазах начала читаться злость. — Но меня интересуют лишь ответы на вопросы, что я пытаюсь задать вам который раз.

— Даже если бы я хотела что-либо рассказать, — Эмили с вызовом посмотрела на мужчину — то уж точно не вам.

— Вокруг вас вечно творится хаос! — голос профессора огрубел. — Вы понимаете, как тяжело держать в узде и оберегать студентов, что даже не могут удосужиться оказать содействия ради собственного блага?! Думаете, мне доставляет радость бегать за всеми и подтирать сопли каждого неудачника со Слизерина? У меня и без того дел невпроворот.

— Тогда какого черта вы здесь торчите? - выпалила на одном дыхании обиженная студентка и замерла.

«Действительно... какого черта я всё ещё здесь? — Северус, на мгновение потерявшись в своих мыслях, сжал в кармане волшебную палочку. — Сижу и терплю унижения от какой-то... неблагодарной студентки и ради чего? Чтобы разобраться в очередном недоразумении, связанным с ней?

Появление дементоров в стенах школы — «дорогое удовольствие» даже в нынешние времена! И гадать на кофейной гуще, когда они снова появятся, я не намерен! Но нет! Мы даже не можем ничего сказать на этот счет, потому что...

Потому что она ничего не помнит... Черт! И вряд-ли осознает, во что могла вляпаться...»

— Почему молчите? — в порыве эмоций Эмили не могла молчать. — Сказать нечего, а, профессор?

«Почему я вынужден церемониться с такой наглостью? — профессор издал тяжелый вздох, не в состоянии сдержать внутреннюю ярость. — Отчего я так стараюсь, если никто и никогда не замечает оказанной мною помощи? Всё равно в их глазах я бесчувственное и злобное существо... что и отчасти верно. Но...

Но простительно ли такому уродцу использовать столь гнусное заклинание дабы выяснить правду?»

— Если ваша наглость, — медленно произнес мужчина, — это отражение ненависти к моему существованию, то я имею право сделать то, что единственно правильно...

Снейп неспеша встал, вытягивая из кармана едва дрожащей рукой волшебную палочку.

— Что... вы собираетесь... — в глазах девушки заблестело жуткое осознание происходящего. — Используйте легилименцую на вашем студенте? Как благородно!

— Если это единственный способ получить от вас ответы, — мужчина направил острие палочки на студентку, — то я непременно им воспользуюсь. Легилименс!

Эмилия схватилась за голову.

- Уйдите! - крикнула она. - Сейчас же!

- Только после того, как мы найдем источник исходящих от вас проблем...

***

Память... Бездонное пространство, непрерывно заполняющееся мыслями, останками чувств, событиями. Что есть для вас воспоминания? Это книги на затворках вашего сознания, с заполняющимися страницами и покрывающиеся пылью? Или это бесконечный лабиринт дверей, каждая из которых заперта на тысячу замков от чужих глаз? Что помогает вам запомнить? И что помогает тут же забыть? Где так заботливо укрыта ваша душа?

Сознание Эмилии было похоже на черную галерею картин, в конце которой сияла белая дверь. Почти все полотна скрывали покрывала с настолько толстым слоем пыли, словно их намеренно не трогали веками. Каждый холст отображал мимолётные воспоминания, замороженные в безвременье. Лица людей, смутно знакомых, и мгновения радости и боли, которые когда-то обжигали её душу.

— Где же вы прячете... это? — профессор Снейп начал срывать одно покрывало за другим, насильно обнажая её жизнь.

— Прочь, прочь! — звенел голос девушки в ушах профессора.

— Чем больше вы сопротивляетесь, тем глубже мне придется зайти, — произнес он, ни на секунду не засомневавшись в своих действиях.

Девушка начала рыдать. Она была хрупкой, как стекло, и руки Северуса дрожали от противоречивых чувств. В глубине души он понимал, что насильственное раскрытие её тайн может оставить незаживающую рану, но сейчас нет иного пути к правде.

От всхлипов картины с бегущими в них воспоминаниями затряслись. Все... кроме одной. Она ничем не отличалась от остальных, но стоило лишь приблизиться, как проявлялась её истинная натура.

Воспоминания, хранящиеся на полотне, оказались покрыты зеленоватой субстанцией, с запахом валерианы и ягод омелы.

— Зелье забывчивости... — мужчина провёл рукой по картине и резко её одернул. На ней остался ожог.

— Достаточно сильное, чтобы уничтожать всё... что связано с воспоминанием... Кто же это с вами сотворил?

— Убирайтесь! Прошу... — обессиленно шептала Эмилия, — пожалуйста.

Профессор издал тяжёлый вздох.

Если сейчас он нейтрализует действие эликсира, то воспоминания хлынут в сознание и разобьют студентку изнутри. А если попытается пройти насквозь, то высок риск сойти с ума самому. Но... для чего изготовили столь сложную интерпретацию простого зелья для первокурсников? Что такого девушка не должна помнить? И кто подверг её такому риску?

— Вы позволите, мисс... — прошептал Снейп.

— Идите к чёрту!

— Другого от вас... я и не ожидал, — он улыбнулся и исчез.

Сознание вновь опустело. Эмили открыла глаза. Тишина вокруг казалась глухой, словно само время остановилось, предостерегая от лишних движений. Она поднесла руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Северус медленно начал терять равновесие, готовясь упасть в беспамятство. Словно в замедленной съемке студентка бросилась к нему, прорывая тишину, которая давила на горло. Её руки схватили черную мантию, и она с трудом смогла безболезненно опустить мужчину на кровать. Он был тяжёлым, как уставший мир, и, казалось, в нём больше не осталось ни капли жизненной силы.

— Чёрт! — ругнулась Эмили, нависая над ним. — Профессор? Вы меня слышите?

Мужчина тяжело задышал.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — ещё раз ругнулась студентка и проверила его пульс. — Живой.

Девушка со всей силы ударила его по щеке:

— Я, конечно, давно мечтала это сделать, но не чтобы вы умерли у меня на коленях...

— Эй! — ещё удар и никакой реакции. — Да вы издеваетесь! Кто-нибудь?

Эмили молниеносно слезла с кровати и побежала за помощью. Её крик эхом пронесся по всему больничному крылу. А мужчина издал тяжёлый вздох, после которого и вовсе затих.