Incognito

— О чем ты говоришь, Хлоя? Он что, уже здесь? — гнев внутри меня мгновенно сменяется страхом.

Я вскакиваю со своего места, как подорванная на мине, и подбегаю к Патерсон. Ее лицо все еще не выражает ни единой эмоции, но вдруг она отвечает мне:

— Да. Он здесь.

— Где? — мои глаза тут же начинают блуждать по округе.

Проходит некоторое время, прежде чем я понимаю, что инкогнито нигде нет. Площадка возле дома пуста, внутри самого помещения тоже пусто. Тогда где он?

— Что-то я не могу его найти, — бормочу я, пытаясь унять свою дрожь.

Внезапно Хлоя оборачивается и смотрит прямо на меня. И в этот момент в ее глазах наконец появляется какая-то эмоция. Жаль, что это презрение.

— Разуй глаза, Рози, — говорит она мне.

На мгновение я задумываюсь о том, что такое коверкание моего имени звучит необычно только с уст Гарри, который прямо сейчас, как я надеюсь, едет сюда, потому что мне становится страшнее с каждой секундой. Но потом что-то в моей голове щелкает, заставляя вернуться в реальность, и я вновь спрашиваю:

— Где? Я смотрела уже везде. Он на первом этаже? Ты видела его? — вопросы сыпятся Хлое, как снег на голову.

Брюнетка вздыхает, все еще смотря на меня, а затем выдает:

— Нет. Смотри внимательнее.

— Да скажи уже, где он! — не выдержав, вскрикиваю я.

— Хорошо, — грубым тоном отвечает Хлоя и отводит взгляд. — Инкогнито прямо перед тобой.

Становится тяжело дышать.

И если пару секунд назад мне хотелось без умолку тараторить, беспричинно кричать на нее, чтобы унять страх в душе, то сейчас я не могу сказать ни слова.

От моего сердца будто отрывают кусок. Из-за этого мои органы, клетки, конечности, да все вообще онемевает. Я не могу перенести такую информацию. И кажется, у моей крови вновь появляется шанс бежать по венам, но, когда на мой вопрос:«Ты ведь шутишь?» Хлоя серьезно отвечает:«Нет», любые возможности нормально жить исчезают.

Я больше не могу смотреть на нее. Я не могу слушать этого человека, зная, что именно она мучила меня столько времени. Шок парализует меня полностью. Ну, а Хлоя ведет себя так, будто только что сказала, что ест каждые утро хлопья, а не то, что она инкогнито. Убейте меня. Скорее. Мне хочется уткнуться лицом в плечо Гарри и зарыдать, зная, что он не будет против.

Мой рот уже почти открывается, чтобы что-то сказать, но я просто отхожу от нее и сажусь на кровать. Я берусь за голову и пытаюсь осмыслить то, в чем она сейчас призналась. Может, это глупая шутка? Розыгрыш? Может, ее заставили? Может, это просто мой сон? Мой мозг придумывает тысячи причин для того, что она сказала, но совершенно отказывается верить в то, что Хлоя Патерсон и есть мой тайный преследователь. На кой черт она все это затеяла?

— Неожиданно, правда? — спрашивает брюнетка.

Никогда бы не подумала, что эта милая на вид девушка может быть такой стервой. Как я могла так ошибиться в человеке? Хотя, по всему видимому, людям свойственно ошибаться в других.

Я через силу поднимаю взгляд и смотрю на неё. В ее глазах заметен какой-то азарт, но в ее голосе все же слышна нотка горечи. Всего лишь нотка.

— Замолчи, пожалуйста, — прошу я, вновь потупив взгляд в пол. Мне нужно переварить все это, чтобы суметь нормально заговорить. В моем горле застрял огромный ком, который, кажется, вот-вот вызовет нежеланные слезы.

— Я замолчу только тогда, когда ты выслушаешь меня, — все еще грубо отвечает Хлоя и, кажется, даже ухмыляется. Ей что, приятно смотреть, как я плачу? Хотя, о чем это я? Патерсон мучила меня долгое время, и, если бы ее это не забавляло, она бы давно бросила. — Неужели ты не хочешь знать, почему я так поступила? — вопрошает девушка, приближаясь ко мне.

Мне не хочется ее больше видеть. И тем более чувствовать ее близость. Поэтому я просто выдвигаю руки вперед в знак протеста. Моя «подруга» останавливается и скрещивает руки на груди.

— Даже не подходи ко мне, — внутри меня с новой силой вспыхивает злость.

Слезы все еще предательски текут по щекам, когда я встаю с кровати и отхожу от нее на еще более далекое расстояние.

— Как можно вообще вести себя спокойно, если человек, которого ты считал лучшим другом, оказывается твоим худшим врагом? — искренне интересуюсь я. Замечаю, что мой голос ужасно пискляв из-за волнения, поэтому решаю взять себя в руки и перестать быть нытиком. Я не должна выглядеть жалкой в глазах Хлои, которая молчит мне в ответ, давая возможность собраться с мыслями. — Ты... ты, черт подери, угробила мою жизнь! Да не только мою! Что случилось с Зейном на самом деле?! — вскрикиваю я, пытаясь вытереть свои нескончаемые слезы.

Она снова противно усмехается и отводит взгляд.

— Позволь мне рассказать все с самого начала, хорошо?

Я ничего не отвечаю. Скатываюсь по стене вниз и закрываю лицо руками. Похоже, Хлоя расценивает мое молчание, как «да», потому что начинает говорить:

— Ты не представляешь, как давно я хотела это сделать, — после этих слов Патерсон я начинаю рыдать еще сильнее. — Мы знакомы уже почти два года, не так ли? — спрашивает она, но не услышав ответа, продолжает свой монолог. — Не беспокойся, я уезжаю из Брайтона. Ты больше никогда меня не увидишь. И знаешь, когда мы ехали сюда, я собиралась разыграть хороший спектакль и прикинуться, будто инкогнито не пришел... Но потом поняла, что мне надоела эта игра.

В душе появляется мимолетная искорка радости из-за того, что она уезжает, но затем внезапно потухает, потому что все то, что сейчас происходит, снова начинает неприятно давить на меня.

— Когда мы впервые встретились, я даже подумала, что мы сможем стать друзьями. И если бы ты не была сейчас так подавлена, то скорее всего сказала бы, что мы были ими. Но я знаю правду. И это не так. Тебе всего лишь казалось, что мы лучшие друзья. На самом деле я всегда была твоей тенью. Твой пешкой. Называй это как хочешь, но в центре внимания всегда была ты и только ты. Меня никогда никто не замечал. Наверно, тебе даже невдомек, каково это, — я слышу, как она сглатывает. — И впервые в мою голову пришла мысль о том, чтобы проучить тебя. Мне всегда казалось, что ты жила слишком счастливой жизнью. У тебя было все: популярность в университете, друзья, хороший парень... Все, о чем мечтала я. Другая девчонка, наверно, просто перестала бы с тобой общаться, но я нашла другое решение. Я разработала этот план, но долго боялась его реализовать, — ее речь сопровождается моими всхлипами. — И вот, в начале этого года в Брайтонском университете появились Стайлсы. Я подружилась с Джеммой и, узнав подробности ее прошлого, поняла, что могу привести свой план в действие прямо сейчас.

Мне так хотелось сделать с ней то же самое. Мне хотелось ударить ее, задушить, переехать бульдозером, да что угодно, лишь бы она ощутила боль. Хлоя говорила об этом всем слишком безразлично, а меня будто что-то съедало изнутри.

— Ты не представляешь, сколько у меня было шестерок за все это время. Кого-то я просила фотографировать, кого-то следить за тобой, а кого-то флиртовать и заигрывать. Томас, Джемма, Алексия... Все они работали на меня. Не просто так, конечно. А Джемма — сучка. Она все тебе рассказала. Хотя, мне по барабану. Она бы все равно не получила то, что хотела.

Я пытаюсь осмыслить все, что она говорит, но в голове появляется только непонятная каша.

— Чего она хотела? — мой голос охрип.

Я мысленно молюсь, чтобы Гарри уже подъезжал к Мейну, пока слушаю рассказ Хлои.

— Зейна. Не прикидывайся дурочкой, ты ведь знала, что сестричка Стайлса сохнет по нему уже много лет. Да она сама ведь тебе все рассказала, — упоминает брюнетка, и на ум приходит та внезапная встреча в туалете с Джеммой. — Я многого ей наобещала, и она повелась. Все, что получила Джемма, — та встреча в кафе. Помнишь? Ты тогда думала, что Зейн тебе изменяет, но нет. Для Джеммы это была просто подкормка, потому что она поверила мне и действительно решила, что инкогнито поможет ей вернуть Зейна.

Как же все запутанно. Неудивительно, что такие махинации проводила Хлоя, потому что до такого мог додуматься только очень умный человек. В моей голове возникает еще тысяча вопросов, но, вновь мысленно проиграв ее слова, я спрашиваю:

— Но кого ты просила заигрывать со мной?

— А ты все еще не догадалась? — удивленно спрашивает она, будто я сморозила какую-то глупость.

Через силу мотаю головой.

— Многоуважаемый Гарри Стайлс, — она раскрывает правду, и земля под моими ногами исчезает.

Кто-нибудь, помогите мне сосчитать, какой по счету нож вонзился в мою спину?

Сегодня моя лучшая подруга сказала, что тайно издевалась надо мной несколько месяцев, что все мои знакомые были с ней заодно, но больше всего меня ранит именно эта новость, даже если Гарри собирался мне все рассказать. Он ведь не мог так поступить. Нет...

Я начинаю рыдать навзрыд. У меня никого не осталось.

— Увидев Гарри, я сразу же поняла, что это будет непростой игрок, но все же уговорила его. Когда-то он был нахальным, эгоистичным, помнишь? Думаешь, почему он резко стал добрым по отношению к тебе? Это была часть моего плана.

— Что ты ему пообещала? — уже не скрывая дрожь в своем голосе, спросила я и прижала голову к коленям.

Невыносимо больно. Даже дыхательная маска была бы бессильна, потому что мои легкие отказываются принимать кислород.

— Деньги. Как ни странно, он согласился. Самое забавное то, что весь свой заработок он просадил в баре в тот же вечер. Жаль, что мы были компаньонами недолго. Гарри и вправду влюбился в тебя, поэтому отказался помогать мне. И вот снова удача на твоей стороне, а не на моей.

— Ты говоришь, что удача на моей стороне? Видимо, ты в этом совсем не разбираешься, потому что у меня дерьмовые друзья и знакомые, — я с горечью усмехаюсь, подняв взгляд вверх. Должно быть, я выгляжу просто ужасно. — Но зачем тебе нужно было, чтобы Гарри был добр ко мне? — мне хочется узнать правду до последней крупицы, пока есть такая возможность.

— Это отдельная история. Я знала, что ты влюбишься в него, рано или поздно. Мне просто хотелось ускорить процесс, а еще я желала, чтобы вы с Зейном расстались. Все, что я планировала, случилось, но я так и не смогла получить свое. Какая ирония, — она усмехнулась.

— Зачем тебе все это? — не унимаюсь я.

— Я любила Зейна, — признается Хлоя.

Сказать, что данное заявление поражает меня, — ничего не сказать. Зато это помогает понять хотя бы что-то в этой истории. Например, почему Хлоя следила за ним.

— Почему ты никогда не говорила мне об этом? — осмеливаюсь я.

— А зачем? Ничего бы не изменилось. Зейн так и не обратил бы на меня внимание. Я надеялась, что ты будешь с Гарри, и вы с Маликом расстанетесь. Тогда я бы тут же прибежала поддержать Зейна, и он, возможно, впервые бы заметил меня.

— Так значит, ты не имеешь отношения к его смерти?

— Ни малейшего. Ты, наверно, издеваешься, да? — Хлоя грустно улыбается. Я замечаю, что у нее глаза на мокром месте. — Мне так жаль его, Розали.

Так странно. Я действительно в первый раз вижу, как Патерсон плачет. Она тут же пытается скрыть этот факт, поэтому быстро вытирает слезы рукавом и отводит свой взгляд от меня. Поздно, Хлоя. Я уже раскрыла твою слабость. Единственную. И сколько же слабостей она раскрыла у меня? Скорее всего очень много.

— Но когда мы узнали об этом, ты вела себя так... спокойно, — недоумеваю я.

— Я уже говорила о том, какая я прекрасная актриса? — с ее губ слетает смешок. — Потом я пришла в свою комнату в общежитии и плакала весь оставшийся день. Алексия подумала, что это из-за того, что я боюсь тестовой работы. Забавно.

Я вытираю оставшиеся слезы на своем лице. На секунду мне кажется, что это все еще те мы, Розали Флетчер и Хлоя Патерсон, которые ведут глубокую беседу в час ночи, но затем я вспоминаю, что она и была инкогнито все это время, что она сделала много для того, чтобы я помучилась, что она угрожала мне и другим людям, и меня пропитывает гнев.

— Прощай, Розали. Обещаю, ты больше меня не увидишь.

Кареглазая уже разворачивается, чтобы уйти, и подходит к лестнице. Хлоя останавливается, смотрит на меня в последний раз, и именно тогда я понимаю, что не могу это так оставить. Даже обессиленная, пораженная, разбитая, я все равно поднимаюсь со своего места и задерживаю ее, схватив за руку.

— Ты никуда не уйдешь.

— Почему? Мне жаль, правда, — она пытается отвязаться.

— Тогда ты не думаешь, что должна за все ответить? — я хмурю брови, все еще крепко сжимая ее запястье. Хлоя даже морщится от боли. — Я хочу, чтобы сюда приехала полиция, и...

— Нет. Полиции не будет, — сердито и твердо отрезает она, вырывая свою руку.

Хлоя хочет быстро сбежать, поэтому, ни секунду ни медля, спускается на первый этаж. Я не отпущу ее так легко, нет. Бегу за ней.

Когда я снова хватаю ее за руку, она поворачивается в мою сторону и я вижу самый яростный взгляд. Хлоя зла как никогда, потому что я наконец-то помешала хоть какому-то ее плану.

— Я сказала, что мы больше не увидимся. Неужели ты не можешь так легко отпустить меня?! — кричит она, а затем делает то, чего я совсем не ожидала.

Патерсон прижимает меня к стене, сжимая руками горло. Мне всегда казалось, что она слаба, хрупка и ранима, но прямо сейчас она со всей силы давит на мои артерии. Я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно, потому что ее контролирует гнев. Мгновение — и дышать становится еще тяжелее. Я задыхаюсь. Мои руки опускаются, и силы сопротивляться исчезают. Еще через мгновение Хлоя понимает, что такими темпами убьет меня, поэтому быстро смывается, бросив меня лежать на полу.

Дышать становится уже невозможно. Меня встречает темнота, когда глаза закрываются. Все, что я могу чувствовать, — холодный пол под своей щекой и запах пыли. А еще невыносимую обиду.