Incognito

Пустота внутри. Вот, что я чувствую после его слов.

Человек, который провел со мной чертовы полгода, которого я знаю, как свои пять пальцев, бросает меня в нашу же годовщину. Я вижу, что ему тяжело это говорить: его взгляд метается из стороны в сторону, и, вероятно, это несчастное «мы должны расстаться» он просто выдавил из себя. Малик не хочет этого, но что-то мешает нашим отношениям.

Сказать честно? Я знала, что мы, возможно, поссоримся, я в любом случае сказала бы ему про Джемму. Но вот то, что он так внезапно бросил меня, совершенно поражает.

В голове накапливается куча вопросов. Сперва я думаю, что во всем виновата совесть Зейна, и, когда я сказала о Джемме, он понял, что не должен обманывать. Но оказывается все совсем по-другому. Пока я сижу и все еще пытаюсь осознать, что это не глупый сон, Зейн говорит мне:

— Я не хотел расставаться с тобой, но таковы обстоятельства, — он усмехается. Когда я поднимаю свои голубые, уже, наверно, превратившиеся в мутно-серые глаза, замечаю в его взгляде обиду. — Ты могла бы сразу сказать, что начала что-то чувствовать к Стайлсу.

Моя челюсть чуть ли не отвисает после этих слов.

Еще пару часов назад в университете мне удалось заверить его, что между мной и кудрявым ничего нет. Там что, в туалете стоял Гарри и все рассказал ему?

— Но ведь между нами и вправду ничего нет, Зейн, — мои губы дрожат, а глаза невольно наполняются слезами. Мне слишком больно. — Мы с Гарри друзья, не больше.

— Я не верю ни одному твоему слову, Роуз, — выплевывает он, а карие глаза темнеют в этот момент. Становится стыдно, ведь я все же в какой-то степени вру. — Я должен был давно перестать доверять тебе, но был слишком глуп. Стайлс настолько горячий, что ты не смогла отказать, да? — боль в его глазах мгновенно превращается в нескрываемую неприязнь.

— Отказать в чем? — тихо спрашиваю я, пока по щекам катятся слезы. — Я не считаю его горячим.

— Признайся, он тебе нравится.

Я впадаю в ступор после этих слов. Проходит около пяти секунд, после чего я неуверенно бормочу:

— Он мне не нравится.

— А целовала его так, будто бы сейчас снова лжешь мне.

— Что? — слетает с моих уст.

Я не понимаю, что происходит. Какого черта он знает об этом?

— И вот снова ты врёшь мне. Я все знаю, Розали, не коси под дурочку. Я устал от тебя и твоей лжи.

Я тоже устала. Никогда не чувствовала себя более подавленной. Я хочу взять его руку, крепко обнять, а еще дать звонкую пощечину и уйти с гордо поднятой головой одновременно.

— Должно быть, тебе рассказала Джемма, — затухшие во мне признаки дерзости загораются с новой силой.

Не думаю, что он имеет право так легко поливать меня грязью, когда сам не лучше. Мой уже, кажется, бывший парень, еще некоторое время ерзает на своем месте, спрятав свои глаза, а затем, наконец, выдает:

— Причем здесь Джемма?! Мы говорим о тебе, Роуз.

Он снова пытается перевести стрелки, но, к твоему сожалению, Зейн, я вижу тебя насквозь. Я знаю, что теперь ты действительно забоялся, и не собираюсь молчать, потупив взгляд в пол.

— Если ты хочешь знать, то да, я целовалась с ним, — осмеливаюсь я, скрывать уже нечего. — Ты... ты мудак, Зейн Малик, раз так легко бросаешь свою девушку, даже не узнав причину поцелуя. Может, я не хотела этого? Но нет же, ты так просто сдаешься.

Я киваю в подтверждение своим словам, потому что никогда еще столь остро не чувствовала свою правоту в данной ситуации.

— Я бы задумался об этом, если бы ты, Роуз, не скрывала от меня это такое долгое время, — все же темноволосый находит слова, чтобы оправдать себя.

Чувство самоуверенности вновь покидает меня. Я скукоживаюсь и начинаю нервно притаптывать ногой. Зейн продолжает:

— Если бы ты рассказала мне все, как и было, я бы попытался понять тебя. Но знаешь, когда какой-то неизвестный номер присылает мне фотографию, где вы со Стайлсом целуетесь... И совсем не выглядит так, будто бы он делает это против твоей воли, не выглядит так, будто ты этого не хочешь, — он усмехается.

В горле застывает непонятный ком. Что происходит с моей жизнью? Какого черта нужно человеку, который шлет эти сообщения, разрушая все то, что я имею? Почему, стоило только появиться Стайлсам в моей жизни, все пошло под откос?

Я плачу, не выдержав. Весь этот груз давит на меня с невероятной силой. Я ненавижу Зейна и этого гребанного инкогнито.

— Прежде чем я скажу «прощай», мне хочется знать, почему ты сам мне врёшь, — решаюсь я, хотя голос предательски дрожит.

Наверно, вся тушь растеклась. Я так долго готовилась к этому вечеру.

Зейн делает заинтересованный вид. И я знаю две вещи о нем в этот момент: первая — какая-то его часть все еще безумно любит меня и не хочет отпускать, а вторая — другая его часть хочет, чтобы я прямо сейчас убралась из этого места и навсегда его забыла.

— Я вру тебе? — в его голосе легко читается наигранная злость.

Внутри он подавлен так же, как и я. Просто мы оба понимаем неизбежность нашего расставания.

— Да, — хриплю я, сжимая краешек своего платья. — Когда вы уезжали на соревнования, ты виделся с Джеммой, — в этот момент карие глаза Зейна округляются. — Ты прикидывался, будто не знаешь ее, — улыбка, полная горечи обиды, украшает мое заплаканное лицо.

Малик молчит мне в ответ. Возможно, он подумал, что всё-таки неправ по отношению ко мне.

— Если мы с ней виделись, это не значит, что между нами что-то есть. Не делай поспешные выводы, — тихим голосом бормочет он, стуча пальцами по столу.

— Мне уже плевать, Зейн, — достаточно резким тоном отвечаю я, хотя это дается сложно. — Я просто не хочу тебя видеть и теперь уже смело говорю: прощай.

Сказав эти слова, я срываюсь с места и выбегаю из ресторана. Пелена слез закрывает мне обзор, и теперь я знаю, что буду в депрессии как минимум три дня. Я не могу поехать в общежитие, потому что именно сейчас не хочется слушать нотации Хлои. Мне нужен тот, кто хотя бы как-то сможет поддержать и успокоить меня. Таких людей в моем окружении не много.

Стоя на улице и вдыхая холодный воздух, я замечаю на парковке такси и, оказавшись в машине, говорю адрес:

— Мелборн Стрит, 28.

Водитель молча кивает, и мы трогаемся. Надеюсь, это решение не окажется самым худшим в моей жизни.

Пока мы едем до пункта назначения, я отрешенно гляжу на мелькающие огоньки и быстро удаляющиеся дома в окне. Пару капель дождя оказываются на стекле. Я слежу, как они медленно скатываются одна за другой. Их становится все больше. Начинается ливень. Супер! Именно то, что мне сейчас нужно.

Я стараюсь не думать о Зейне и этом ужасном вечере, но отвращение в его глазах все еще мелькает отдельными картинками у меня в голове. Избавиться от таких мыслей не получается.

— Приехали, — оповещает таксист низким тоном.

Я отдаю ему положенные деньги, после чего невнятно лепечу «спасибо» и поспешно выскакиваю из автомобиля. Холодный дождь льет как из ведра; ни секунды не медля, бегу вперед, так как уже успела намокнуть.

Когда я останавливаюсь у входной двери и нажимаю на звонок, кидаю случайный взгляд на окно дома. В отражении девушка, которая выглядит, как человек без определенного места жительства. Вся одежда на мне уже насквозь мокрая, волосы похожи на паклю, а макияж ужасно растекся по лицу. Мда, мягко говоря, я выгляжу не очень. А еще и хозяин дома, видимо, не собирается открывать дверь.

Когда я беру телефон в руки, чтобы уже написать сообщение Хлое, в прихожей слышатся громкие шаги. Вскоре в комнате включается свет, и белая дверь передо мной противно скрипит.

— Роуз? Какого черта?

Гарри определенно не ожидал меня сегодня увидеть, да еще и в таком виде. Кудрявый недоумевающе хмурит брови и чешет свой затылок. В отличие от меня, Стайлс выглядит потрясающе, даже если только что спал. Об этом говорят сонные зеленые глаза и небрежно упавшие на лоб кудри.

— Мне больше некуда идти, — умоляющим голосом отвечаю я, пока дождь все еще скатывается по моему телу вниз.

— Такой ливень! Что случилось? — Гарри явно взволнован.

— Можно я расскажу об этом позже?

— Ладно, проходи, — говорит он тихим, хриплым голосом, и вскоре я оказываюсь в доме Стайлсов.

Гарри быстро закрывает за мной дверь и помогает снять куртку. Я вся прозябла. Кожа покрывается мурашками, когда я остаюсь в одном платье.

Никогда бы не подумала, что этот кудрявый парень может быть таким вежливым.