Конец впечатляющего театра

Они оба выглядят соу секси😳😡

пробная история, еще такого не писала, но парочка Тэн и Момо запала в душу.

***

С раннего утра, когда солнце только появилось на горизонте, и стало медленно светлеть на игровых площадках многоэтажных домов, а в атмосфере стоял свежий воздух, после ночного бурного дождя. Да и асфальт высыхать не спешил. На лестничной площадке, между шестым и седьмым этажом, запахло никотином и дым окружил стоящие горшки с домашними цветами одной из соседок, что уже не помещались на её личном балконе, который проходя мимо на улице, визуально был похож на ботанический сад.

Темноволосый с не яркими светлыми прядями закуривает вторую сигарету, скидывая докуренную до состояния бычка — сигарету в самодельную банку из-под маринованных огурцов, которая была «любезно» предоставлена соседом и использована чуть ли не половиной подъезда. Ментола такого не ощущалось, что был заверен на фоне яркой мятного цвета упаковки. Ещё бы немного и парень бы застал неторопливого соседа, живущего справа, и его постоянные упреки по поводу сигарет в раннем возрасте, когда тому придёт в голову утром выкинуть мусор в подъездный мусоропровод. Но вместо этого, сегодня, гремела чёрными пакетами другая соседка, что непривычно появилась сегодня утром с растёкшимся макияжем, который она не смыла перед сном, либо и вовсе не спала, ибо мешки под глазами были неебически большими.

Она идёт медленно, шумя мусорными пакетами, наполненными стеклянными бутылками из-под различного алкоголя. Взгляд недовольный, будто бы ночью весь ночной клуб на конечной остановке метро, сбежался к ней на квартиру. Измученная и выдаёт хрипы, свидетельствующие о наличие сушняка, но продолжает идти до мусоропровода.

И даже взглядом не повела в его сторону, полностью игнорируя его присутствие, будто бы они в длительной ссоре, что длиться сначала начальной школы. Но только они не ссорились и не мирились. Просто Хираи так решила закончить их дружбу, без намёка на что-то более захватывающие, о чем жаждет курящий парень. Но в отличие от неё, он не делал вид, что не замечал её, наоборот, хотел вывести её на эмоции из-за чрезмерно длительного и серьёзного взгляда, обращённого на неё.

Даже утром Момо казалось ему ужасно привлекательной и красивой девушкой, даже с кучей отёков на лице и безобразно расплывчатого темного макияжа.

— Доброе утро, Момо, — он немного злорадно это проговаривает, выдыхая изо рта клочки дыма. Ведь, прекрасно знает, что у Хираи утро уж точно не доброе, а точнее тяжелое похмельное.

Когда она возвращалась обратно, выкинув мусор в мусоропровод, из под длинной челки показались её недобрые глаза с искрой отвращения.
Которое каждый раз появлялась стоило Тэну сказать что-то колкое и неприятное, граничащее с пошлыми и похабными шутками, которые Хираи иногда не понимала, склоняясь к тому, что таец просто пересмотрел хентая и бесплатной порнушки, что уже не знает куда девать свои эмоции.

Хотя это не он, так яростно стонет стоит красивой, но уже бывшей девушке сделать прекрасное куни, что способно отвезти Хираи в рай блаженный и застонать громко от удовольствия, совершено не учитывая тонкость между полом Хираи и потолком Тэна. И в таких случаях темноволосый завидует им обеим. Момо, за её вскруженную и не соображающую голову во время каждого секса, и потом спокойно занимающийся своим делом, Тэн может услышать и громко засмеяться, ранее не думаю, что она так умеет. Её бывшей девушке, которая была способна вызвать у Хираи такую реакцию.

Хираи, которая недавно узнала об этом, не могла смотреть в глаза соседа. Ей было стыдно от ощущения того, что Тэн только и думает об этом, когда смотрит на неё.

Как говорила её старая подруга Им Наён — главное, чтобы родители не слышали твоего оргазма, а если другие, то это их проблема.

Возможно, эти слова помогли бы ей, если бы сама Им знала с кем дело имеет Момо каждый день и не раздавала бы советы, что нихуя не помогают. А шутки темноволосого в основном только и касались куни и шумных стонов.

— Катись в задницу, монах, — огрызаться на колкие словечки Момо никогда не умела, чем сильнее цепляла тайца.

— Если только в твою.

Момо не ожидала ничего другого. Да и сама сгоряча ответила ему не правильными словами, не подумав, и поняла это только тогда, когда на лице объебанного вырисовалась победная ухмылка, а дым никотиновый прикрыл своей пеленой половину лица.

— Пиздабольный хрен, будь добр, отъебись!

Но самое главное: Момо умела классно материться, что тоже нравилось пареньку.

Безусловно.

Хираи показала не приличный палец и высунула язык, искажая все своё бурное недовольство, находясь с «жертвой аборта» на одной лестничной площадке, среди задымлённых цветов ворчливой старушки. Хотя могла уже давно оказаться дома среди пьяных подружек, если бы Тэн не вывел её на эмоции.

Ради того, чтобы она подольше осталась.

Крепкие руки сжимают женские плечи, лопатки больно ударяются об холодные белённые стены. Взгляд у него пронизывающий, оценивающий каждый сантиметр на лице Хираи.

— Может оральный секс, я не очень люблю анальный, — костяшки до пястных тянуться к встречному измученному лицу, скользят по линии скул и медленно заползают под затылок, сглаживая большим пальцем остистые отростки позвонков. По коже её проходятся табунном мурашки, а глаза дрожат, словно бояться посмотреть в глубь тёмных глаз с искрящими звёздами, словно собрал весь небесный свод. Его руки холодные, будоражившие чувства в районе рёбер и уносящиеся сердце в самые почки, бешено трепетавшие, словно утренний будильник. Но пальцы рук оставляют за собой горящие следы, словно дикие ожоги второй степени. Появлялись дикое желание окунуться в холодную воду со льдом, чтобы следы его мерзких рук исчезли вместе с чувством восторга.
— Посмотри на меня, — голос непривычно серьёзный, улыбка не пляшет от злорадства к ухмылке.

Глаза навострились на макушку волос парня, и Момо почувствовала чужое прикосновение. Он не умел целоваться нежно, только обрывисто, словно не мог насытиться и после каждого вдоха, продолжал сминать губы. Только грубо и пошло, заползая языком в ротовую полость девушки и устраивая собственный порядок. Он бы не подумал, что будет сплетаться с языком своей подруги в старом, загаженном подъезде, чувствовать касание чужой груди, когда юница делает полный вдох перед тем, как ее вновь засосут и затылком почувствует холод стенки. Горячий язык блуждает по полости, кружась в танце беспорядка и опрометчивости, смешивая эмоции и чувства, будоражив всю корневую систему и само сердце, заплетенное в морской узел терновником. Сердце её колючее, неподвластное любви и теплу людей колючими растениями заселена и оплетена, а внутри распускаются синие сливы. А Читтапон любит сложности и уколоться об дремучее и вредное растение не прочь. Только у японки ещё есть невидимые теньтакли, способные задушить и опустошить лёгкие.

На лице полный беспорядок различных оттенков чёрного, но Тэна это не волновало.

И не волновали возгласы где-то под ухом, уходящих на работу соседей.

Прокуренным лёгким тяжело было находиться без доступа к кислороду. Начинало печь в районе груди, в глазах приятно мутнело, можно было разглядеть сощурившие глаза и покрасневшие щеки японки. Он с победной ухмылкой на лице облизывает собственные губы, большим пальцем проведя по нижней. Сердце бешено колотится, либо от наслаждения или от ответной реакции Хираи.

В любом случае за этот поступок кошки ещё долго будут оскребать сердце и мучать другие органы.

— Придурок обдолбанный.

— Это ответ на твою пьяную выходку, — двусмысленно ответил парень, специально при ней вытирает большим пальцем нижнюю губу.

Все, что сказала, он услышал и лишь широко улыбнулся перед тем, как подняться к себе, на этаж, зайти в квартиру и громко захлопнуть дверь.

А Момо осталась стоять не месте ещё несколько минут, переосмысливать его последнюю фразу и вспоминать её подобную пьяную выходку. Но на ум ничего не приходило, даже тщательно покопавшись в воспоминаниях. И она пришла к выводу, что данное высказывание парня очередная его ложь, и Хираи ничего не могла сделать такого на пьяную голову, чтобы получать такие поцелуи, прижавшись к холодной стене подъезда.

***

Личайяпорнкул был избалованным ребёнком, что с раннего возраста мог позволить приобрести то, что увидит. Отец был его довольно грубым и серьёзным человеком, но из его рта никогда не вылетали оскорбительные слова, и руки не замахивались, чтобы ударить, он любил свою семью и тщательно берег. Его мать была добрым человеком, которая успела подарить сыну детство и окунуться в зыбучие пески онкологии и диагноза лейкемия.

И Тэн понимал, что счастье медленно уходило у него из пальцев рук, когда он смотрел на улыбающуюся мать, чьи руки безостановочно целовал отец. Мальцу тогда было двенадцать лет, когда он смотрел на пустую палату и заправленную противопролежневую кровать. В последние дни пахло мертвечиной и синегнойной палочкой, которые уже развились на местах пролежней. Для маленького мальчика это ещё ничего не значило, раз мать широко улыбается. А для мужчины, что не мыслил надеждой и невозможной удачей на выздоровление жены, при возникновении и распространение некроза остановилась сердце, и он готов, как молодой неопытный паренёк надеется на выздоровление. Но мужчина уже не в том возрасте, чтобы надеется, он смотрит реальности в глаза, как и она.

Это конец?

Искусственные цветы и фотография женщины с широкой улыбкой на каменной плитке.

Вскоре отец отправил сына в заграничный пансионат, где нет утренних слов «доброе утро», а только шум дождя и шелест высоких деревьев. Он пробыл в пансионате около пяти лет, чтобы превратиться в другого человека, полного отвращения к людям и с отсутствием самоконтроля и восприятием внешнего. За эти годы розовые очки, что были натянуты на нос крепкой резиной, разбились на мельчайшие осколки, опуская неопытного Читтапона в пучину реальности: жестокую, несправедливую и опасную. Там, где он поймёт то, что не понимал когда-то.

В этом же возрасте познакомиться с Момо, которая была ближе всего по возрасту из всех, кто жил в этом подъезде. Девушка училась на втором курсе университета, между ними могла возникнуть долгая тишина при беседах, ведь у них совсем были разные увлечения и хобби. Но со временем их общение резко менялось, словно температура тела во время лихорадки. Они могли весело беседовать под открытым небом, обсуждая собственные ноги, а позже обиженно смотреть друг на друга из-за мелкой ссоры. И первой из дружественных эмоциональных качель вышла Хираи. А Тэн уже привык к резким изменениям в их дружбе. Или терпел, чтобы сохранить её, ведь это единственное, что их когда-то объединяло.

Студент скучал по их дружбе, по их общению и общим воспоминаниям. Теперь довольствуясь лишь случайными встречами на улице или лестничной площадке.

А в его голове всегда были различные мысли представления о ней. От которых можно было сойти с ума.

Гуляя с полупустой сумкой, после учебы в сопровождение университетских друзей, Тэн даже не обращал внимание на их разговоры и посторонние вещи, находясь где-то глубоко в себе, напрягая все мозговые извилины. Он искал ответы на собственные выходки, которых там и в помине не было. Нет здравого ответа на его утренний инцидент, только то, что называют идиотизмом и не имеет подходящего объяснения.

— Тэн, почему ты все время в облаках витаешь?

Знакомый женский голос привлёк внимание всей мужской компании, и они незамедлительно посмотрели вперёд, где в окружение подруг стояла девушка блондинка с длинными волосами и прямой челкой, практически перекрывающее ей глаза.

***

Хираи не знала, что может быть хуже: плохая водка или второкурсники, которых привела Лалиса. Ей не хватало быть вовлечённой в спаивание, возможно несовершеннолетних подростков, из-за которых у неё могут начаться проблемы с законом. Хираи думает, что плохая водка, на самом деле не самый худший вариант, от неё её унесёт в другую вселенную, и она, наконец сможет расслабиться от плохих мыслей, что как битое мелкое стекло пронизываются под одежду и кожу.

Вся её зарплата уже стоит на кухонном столе вместе с заказанной пиццей, на деньги парня из тиндера. Целая сетка светлого фильтрованного пива, пару бутылок джина в форме небольшого черепа, и, скорее всего, поддельная водка.

Свет очей Момо резко стал темным, когда в прихожей, ожидая увидеть своих запоздалых подруг, встретила своего соседа. Тэн стоял будто бы собирался выступить в модном показе 00-х: джинсы на низкой посадке, белая майка, смотря на которую можно было увидеть тайские соски, взбалмошные волосы, немного уложенные назад, скейтерские чёрные кеды, черно-красный в линию галстук и ремень с пряжкой в виде черепа из страз.

Честно, Момо сказала бы ему, что он выглядит прекрасно. Но...

— Кто это? — после длительного взгляда на тайца Момо сумела сказать то, что придумала за пару секунд, прикидываясь дурочкой.

Тэн на это тихонько посмеялся, оголяя передний ряд зубов.

— Меня пригласили, — с усмешкой на губах, в глазах полыхал недобрый огонёк. Он проходил мимо остолбеневший на месте Момо, не понимающей происходящего.

Она отчетливо слышала эти слова, которые он, практически проорал ей в ухо. Но так лишь ей казалось.

Лишь так было в её голове, где она проклинала сегодняшний день.

— Прости, я не сказала тебе, что пригласила своего друга, — правда Хираи не ожидала его здесь увидеть, но подумала, что паренёк пришёл ради своих друзей из группы, а не то, что его пригласила Лиса, которая никогда не любила совмещать мужские и женские компании.

Хираи простит её, ведь ничего плохого, по сути, Лиса не сделала. Но только это была её квартира и у неё было право приглашать в дом людей. Да, она согласилась на присутствие друзей Дженни, но только под предлогом, что больше одной рюмки они не выпьют.

Но являлся ли Личайяпорнкул тем самым другом Лисы и Дженни?

К слову, Наён не явилась сегодня на алкогольный вечер по причине того, что будут парни, ведь Им ужасно некомфортно рядом с ними. И Хираи понимает её.

Японка всегда чувствовала себя в безопасности и в комфорте, когда находилась среди подруг. Ей было тяжело расслабиться, если она находилось среди чужих людей, у кого-то на квартире, или в ночном клубе. Она могла найти тему для разговора, чтобы подружиться с девушками, а с противоположным полом у неё не связывалось и слово «привет», ведь она ужасно неловко и некомфортно чувствовала себя. И никогда не заводила отношения и дружбу с парнями, потому что чувствовала, что может быть отвратительна для них. Но Момо испытывала любовные чувства по отношению к парню, но собственные ужасные мысли травили её и ломали по частям, выворачивая кости и кишки наружу. Травила Хираи саму себя ужасными и ненавистными словами, оскверняя внешность, фигура и манеру речи, свой японский акцент. Она придумывала кучу недостатков, которые могут не понравится другому человека. Поэтому она не замечала то, что ради неё делал безмозглый сосед.

Лалиса выглядит счастливой, когда смотрит на накаченного Личайяпорнкула. А он, когда во второй раз разглядывает скромный интерьер квартиры японки.

Сейчас ей хотелось бы полежать в горячей воде и послушать жёсткий рок, чтобы успокоить собственное кровоточащее сердце. Больно сжимающее от безумных мыслей.

Но мозг, не менее безумно кричал: не смей!

Момо не знает, что ей делать. Отдаться собственным, скрытым чувствам или так и жить во тьме и лживых нашёптываниях себе на ушко, омрачать саму себя, заковывая в золотые цепи, находясь среди колючих кустарников — чертополоха, без единого лучистого света.

Будто бы находиться глубоко в подземной яме, где личинки медленно съедают её изнутри, даже саму душу.

Раньше ведь все было по-другому: Момо даже не думала о любви или влюблённости, она считала себя недостойной, чтобы быть любимой. Хираи много обжигала сердце, когда влюблялась в того, у кого девушка вызывала — отвращение или неприязнь. Это стало ростком ненависти к себе и к своему существованию. Изо дня в день боролась с внутренней поломанной собой, но лишь продолжала позволять уничтожать себя.

Поэтому сердце колючее и боится подпускать к себе близко.

Момо ненавидела себя. Момо старалась плыть по течению жизни, не пытаясь её как-то изменить.

Тэн называл её безумной, когда заметил/подметил медленно уничтожающую себя девушку. Как глаза стали тухлыми, словно в них никогда не отражалась целая жизнь.

***

Новые друзья Манобан уже успели съесть пиццу, купленную на деньги парня из тиндера. К слову, которого нашла Момо для себя. Это не было хорошим знакомством, но парень в интернете любезно предложил ей заказать еду на свою вечеринку, объясняя, что оплатит весь заказ самостоятельно. Хираи успела прислать ему множество фотографий свежей пиццы и похвастаться купленным алкоголем, конечно спрятав подпольную водку. Стоило отойти за новыми стаканами и тарелками, на кухню на несколько минут, как недавно привезённая пицца оказалась съеденная прожорливыми друзьями Тэна.

— Момо, попроси друга, купить тебе ещё, — с энтузиазмом проверещала на всю квартиру Манобан, которая, кажется уже перебрала с алкоголем и неадекватно ведёт себя.

Для Момо как будто это так легко, выпрашивать у людей.

Хираи удивлённо посмотрела на Дженни, которая была абсолютно трезвая и держала в руках уже третий стакан вина. Правда, Лиса пошла на отчаянный шаг, начав бурную ночь с самого крепкого — водки и выпивая залпом.

Начали за здравие, закончили за упокой.

И ей правда не хотелось, чтобы кто-то здесь умер или случайно травмировал себя. Второкурсники склонялись в одну кучку, избегая взгляда волнующейся по любому поводу Хираи Момо, которая, казалось стала слишком волнительной и суетливой в этот вечер. И не только из-за неизвестных ей людей, но и из-за неожиданного появление Тэна. И даже Дженни это заметила, взяв во внимание резкое напряжение между этими двумя.

И по её быстрому мышлению и сообразительности, судя по тому, как Читтапон таращиться и заостряет внимание на любых действиях Момо, не заботясь о том, что его могли рассекретить. Наоборот, он этого и добивался. Могла предположить, что эти двое больше, чем просто знакомые.

Манобан.

Лиса была восхитительно одета сегодня, в попытках привлечь внимание Тэна, она старалась быть рядом с ним настоящей, дружелюбной, но быстро меркнет на фоне того, кто ему по-настоящему нравится и на кого смотрит без отрывочно, внаглую. Но главная её проблема была в том, что она уже знала о чувствах друга, которые тот выболтал ей по доброте душевной, влив в свой бензобак литр крепкого алкоголя.

Но Лалиса не могла так быстро перестать стараться, ведь внутри её крошечного сердце теплилась надежда, что изнуряет и уничтожает её. А Тэн скитался по углам и проемам двери, будто бы сторожевая собака.

Момо делала все, что в её силах, чтобы отвлечься от происходящего вокруг, она сделала уже несколько заходов «бокал алкоголя и сигареты», что соседи удивились частому тормошению на лестничной площадке. Она чувствовала скованность из-за неизвестных ей людей, не могла раскрепостится и почувствовать себя более свободной в своём же доме, сжималась по углам и тихо наблюдала за веселыми Лисой с Дженни.

***

Японка весь вечер старалась не оставаться наедине с Тэном. Но её ловко загнали в комнату, как животное в загон. Стоило только уложить подруг и их друзей в комнате, в чем ей любезно помог Тэн, вытаскивая необходимое спальное белье из шкафа и матрасы, чтобы было удобно спать на полу. Её подруги должны были спать с ней, в её комнате, но настырный характер Ким вынудил японку сдаться в своих просьбах — спать с ней. Джен не отрез отказывалась спать в удобной кровати, объясняя это тем, что спать на полу, это уже как традиция.

И позже Момо поняла, что разговора им не избежать, как и делить одну комнату на двоих, или Хираи, любезно, выпроводит его за дверь своей квартиры.

— Может быть уже поговорим? Сколько можно бегать? — он смотрит пронзительно, обкатившись телом об дверь. Тэн практически не пил, выглядит трезвым и соображающим. За весь вечер он больно не прикасался к пластиковым стаканчикам с напитками и выпрашивал у Хираи обычного сока.

Момо нервно сжимает острый угол стола, в попытках унять собственные чувства, но сердце, вновь, предательски трепещем по рёбрам. Она тоже устала бегать и хочет поговорить, но ещё не разобралась в своих чувствах и прячется от самой себя, крепко закрывая глаза.

Бежать от чувств, кажется чертовски жалким. Ведь ты бежишь от самой себя.

— Видимо, ты не против, — облегченно вздыхает Тэн и отходит от двери. В его планы не входило держать и не выпускать отсюда Момо, он не хочет пугать её своими выходками и в первую очередь хотел бы извиниться перед ней за тот инцидент. Совесть начала уже давить ему на горло. — Прости за тот поцелуй, в подъезде, — виновато отпустил голову в пол, сказал Личайяпорнкул.

— Да, это то, что я хотела услышать от тебя. Хорошо, что у тебя есть совесть, — девушка расслабилась, представляя, что это будет спокойный и мирный разговор, который не уйдёт не в какой переплёт и не столкнёт её в пучину безумия. — А теперь объясни, почему ты это сделал?

Момо решила выкачивать правду изо рта тайца, которым он когда-то целовал её в подъезде.

Хираи уже достаточно взрослая и может с уверенностью сказать, что целоваться парень умел. Хоть, после поцелуя девушка на вид выглядела совершенно недовольной. А затем удивлённо взглянула на входную дверь Тэна, когда тот ею громко хлопнул.

Момо хотела узнать правду, при этом разрушая чью-то эмоциональную целостность, заставить испытывать неудобства и вспоминать момент, когда у Тэна горела жопа от совести.

Она ломала его кости пополам, разрывала тело на куски мясо и словно прокручивала через кухонную мясорубку.

— Есть много причин, почему я сделал это, но главное, что я извинился. Я искренне не хочу больше полоскать тебе душу и прибавлять тяжёлые темы для размышления, которые возникнут, если я тебе расскажу эти причины. Я сказал тебе тогда, зачем это сделал. И теперь очередь за тобой — поковыряйся в своих воспоминаниях, — Момо удивлено смотрит на него, потому что парень ранее не был никогда таким серьезным.

Её пробила дрожь, когда он собрался уходить.

— Я без понятия, о чем ты, Тэн. Я ничего не помню, я была пьяна, — эти слова остановили его движения, и он медленно повернулся к ней лицом. — Ты можешь не говорить загадками и просто рассказать мне, — её впервые раздражало молчание парня, его недосказанные слова и загадки.

— Я думаю в этом нет смысла, Момо. Может быть, ты просто несла какой-то бред для своего веселья, а я просто поверил тебе на слово. Но я бы очень хотел поверить тем словам, — на протяжение некоторого времени в нем копилось сомнение и неуверенность. Ведь, когда он смотрит на неё — её лицо абсолютно спокойное, будто бы ее это не касается, как будто бы это была обыкновенная, первоапрельская шутка. У него ноги становятся ватными, стоит только подумать о том дне, когда Момо была пьяная при нем и говорила на краснеющие его темы. В то время, как мысли омрачались, и Тэн доводил/изводил себя плохими мыслями и догадками вместо того, чтобы, наконец, с ней поговорить.

— Так, блять, скажи мне их, монах, — Хираи его слова выводят из себя, ей не нравиться это неизвестность её действий в нетрезвом состояние, которые так тщательно пытается скрыть от неё Читтапон. — Я все приму, — девушка переходит на крик, и чувствует Тэн, что разговор теперь слышат и посторонние за дверью.

Но Дженни лишь ногой пошевелила. Они были слишком пьяными и уставшими, чтобы открывать глаза из-за постороннего шума.

Тэн все ещё колеблется, но понимает, что выхода у него нет. Ему не уйти от ответа. Не уйти от самой Момо, которая сегодня была слишком настойчивой и настырной. Он сам начал говорить об этом и теперь не уйдёт чистым и сухим.

— Ты призналась мне.

Момо цепенеет, сердце учащённо бьется. Можно было услышать стук сердце и увидеть плывущие картинки перед глазами. Будто бы её застукали с чём-то ужасным и страшным, поймали с поличным, но это всего лишь сердце бешено бьется от его слов, и головной мозг перегружен от мыслей, что она могла такое сказать на пьяную голову.

***

Именно в этот день, Тэн хотел побыть в одиночестве и спустить всю свою боль при помощи несколько свёртков сигарет, пачка которых лежала в почтовом ящики.

Но место, около которого курил обычно парень уже было занято. Девушка с короткими темными волосами курила сигарету, не всматриваясь на прохожих, как обычно и происходит.

Парень становиться с ней на одной уровне, поднявшись на восемь ступенек он оказался все на том же месте, где стоят кучу домашних цветов.

— Ты ведь не куришь в подъезде? — спросил Тэн и потянулся рукой к своему почтовому ящику. — Это, что мои сигареты? — второй раз задаёт вопрос парень, указывая пальцем на пачку сигарет в кармане Момо.

Та молча отвечает сразу на два вопроса, неуверенно кивнув дважды.

А ещё парень почувствовал запах перегара от японки и беглым взглядом пробежался по двери Момо, откуда доносилась музыка и чей-то разговор.
Его до сих пор удивлял факт того, что соседи ни одной жалобы не отправили полиции и её не скинули из этого дома. Да, и в общем чате дома никто не заикался о шумной компании японки из седьмого подъезда. Но зато старые бабушки любили недовольно поглазеть на Тэна и сказать своё негодование перед смертью именно ему. А после такого Личайяпорнкул желает, что увидел их в последний раз.

— Как твои дела? — чтобы разбавить нагнетающую обстановку, Тэн решил вставить своё слово, первое, что пришло на ум и между тем закуривает сигарету. Пачку ему сразу же вернула Хираи и предоставила зажигалку, которую он в очередной раз забыл в квартире. Курит он расслабленно, даже медленно, вечно задумываясь о том, что на его вброс ответит японка и беглым взглядом, стараясь, как можно не заметнее, проходиться по самой Момо, которой по виду было плохо и ничего не волновало в жизни. Настолько она преисполнилась в ней.

— Ты, пиздец, какой красивый и сексуальный, — Момо сказала резко, даже не поворачиваясь к нему лицом, она заставила его ахуеть и выронить сигарету из рук. Ему пришлось по-новому доставать и зажигать сигарету. Аккуратно и как можно быстро зажечь, чтобы Момо не успела сказать ещё пару таких шокированных слов. У неё небрежно лежат волосы и несколько прядей волос закрывают половину её лица.

Момо делает затяжку, как и Тэн.

— Ты пьяна, — парень попытался отвернуться и дымить в стенку. Между этим поднял испорченную сигарету с пола. Его щеки стали красными, а пальцы еле как ухватываются за тонкий свёрток сигареты, чтобы сделать быстрый выдох и долгий вдох никотина. — Пожалуйста, иди домой, Момо, — еле уловимо произнёс парень. Голос его уже практически сдавал, но Хираи видимо была настолько пьяна, что её не интересовала интонация или не придавала этому значению. И была пьяной, что раскрепостилась для таких речей. Ведь если бы японка была трезвой, не курила бы в общественном месте и не раскидывалась словечками, вгоняющие паренька в краску.

Из него будто бы выкачали весь кислород, что медленно стал задыхаться в никотиновом дыме, в котором он бы хотел раствориться, лишь бы исчезнуть с её глаз и не получать мощную дозу адреналина.

Будь он к ней — равнодушен и расценивал, как свою подругу, ему бы не было так плохо и неловко от её слов. Даже находясь в одном помещение с трезвой и язвительной Хираи, сердце его готова выпрыгнуть из грудкой клетки и раскрошить рёбра. Момо ему ужасно нравится и привлекает не только внешне, но и внутри. Её характер, отношение к различным вещам и мировоззрение — все это кажется для него особенным и необычным, что так сильно любит Тэн.

Прежде всего, для него она была необычным человеком, той, кого он смог полюбить слишком сильно, чтобы так просто расстаться с этими чувствами. Поэтому Читтапон даже не пытается её разлюбить, попробовать полюбить кого-то своего возраста. Но готов всю жизнь жить с раной в сердце и проклятьем невзаимной любви.

— Ты мне нравишься, — спокойно произносит Хираи, не осознавая, что только, что призналась в любви своему соседу.

А это фраза добивает его окончательно и также быстро выбивает кислород из легких. Беспомощно оказывается в тупике, загнанный в угол от её слов, но искренне надеющейся, что это правда. Впервые её язык настолько развязался, что без стеснения смотрит прямо на него, поворачивает голову и изгибается в спине лишь бы найти/увидеть его лицо. А Читтапон прячется как можно плотнее руками.

Что это может значить? Неважно, если сердце будто колотит ударами всю грудную клетку. Его одновременно пугает возможная ложь, может быть чья-то плохая шутка или желание из дурацкой игры. Но это очевидно безумно волнующее и трепещущее для него.

— Пожалуйста, Момо, иди домой, — кровь трепещет и сердце бешено колотится, а курить и вовсе не хотелось, лишь раствориться в его дыме.

И даже не спасал красивый вид из окна.

Хираи кинула бычок в самодельную урну Читтапона и удалилась из подъезда, зайдя в шумную квартиру.

Тэн вздохнул с облегчением и убрал руки с лица, ранее прикрывающие его красное лицо. В голове, как повторяющий звук барабанов, звучат её слова. Парень скатывается по стене, облокотившись об неё спиной. В голове вместе со словами признания и комплиментов крутятся много мата, ведь Читтапон не знает, как справиться с тяжёлым ощущением в груди и мыслями, что Хираи и не вспомнит этот разговор. Сигарета медленно тлеет в его руке, но он продолжает сидеть со сомкнутыми губами трубочкой.

***

Японка не может вспомнить точные картинки произошедшего, но произнесённые ею слова дословно вбиваются в голову. Осознавала, что говорила это напрямую тому, кому хотелось рассказывать меньше о собственных чувствах и личном.

Но, что теперь делать? Жить с мыслями, что её маленькие секреты, больше не являются таковыми и, что сама выпотрошила себя изнутри и показала изнанку своих потайных углов?

Момо резко сжимает его щеки своими ладонями и губами впивается в его. Тэн ощущает горячие прикосновения женской руки и смотрит на закрытые глаза японки. Его бросает мгновенно и уносит в забвенный мир наслаждения и радости. Его губы более настойчивые, а язык извивается во рту Хираи, как змея, обхватывая чужой. Кислорода не хватает и молодые люди отстраняются друг от друга. Перемешанная слюна словно нить рвётся. Их щеки красные, а сами они глубоко и лихорадочно дышат, ведь лёгкие ужасно жжёт. Но не проходит и половины минуты, как молодые люди переходят на кровать. Момо валиться на неё спиной, а парень предстаёт над ней. Тэн смотрит на неё сверху, любуясь каждым её сантиметром лица, и мягко улыбается.

Тэн снимает с себя белую майку и вновь хлынет к губам заветной японки, нежно постанывая от поцелуев. Её пальчики рук заползают в мягкие волосы парня. Желания, которые он испытывал только во снах, стали явью, и Момо была настоящей, но все такой же красивой и прекрасной. Языки сплетаются словно узел морской, что одновременно легко и сложно распутать. Руки его заползают под футболку Момо, проходят по имеющимся кубикам, останавливаются на солнечном сплетение и сжимают одну из грудей. Хлынет к коже шеи, покусывая более мягкие места, позже ведёт дорожку из поцелуев до груди. Обхватывает ртом сосок, зубами оттягивая на себя. Момо слышно стонет, но прикрывает неудержимые стоны наслаждения рукой.

Она чувствует все его тепло, энергетику и чувства, когда он целовал её. В голове Момо до сих пор целый бардак. Она не знает или не понимает "правильно ли это", "нужно ли ей это". Ещё полностью не смогла понять влюблена ли. Но сердце бешено трепещет стоит ему только дотронуться до её чувствительной кожи, что столь быстро покрывается мурашками. А в голове тарабанят барабаны, из-за чего Хираи не может ясно мыслить и рассуждать над данной ситуации.

Не уверена Момо, что помнит, когда его рука спустилась ниже по её животу и оказалась на ширинке штанов. Он стягивает элемент одежды, оторвавшись от девушки. Её губы обкусанные, а взгляд мутный, как и рассудок. Ей тяжело совладать с собственными мыслями, а ему с собственным дыханием, обжигающее лицо японки.

— Я тебя очень сильно люблю, — говорит Читтапон и снимает с себя штаны. Пятерней пальцев заправляем волосы назад, на которые падает лунный свет из окна.

Момо счастливо смотрит ему в глаза, где-то в голове произнося те заветные ответные для Тэна слова, но, пока она ярко улыбнётся и примкнёт к парню, скрещивая руки за его головой и целуя в губы. Тэн массирует клитор нерезкими движениями и аккуратно проникает указательным пальцем, когда их губы отлипают друг от друга. Хираи громко стонет, наслаждаясь долгожданными моментами, а парень изумленно смотрит на её выражение лица, на её эмоции. В его глазах она выглядит изумительно и прекрасно, каждый её сантиметр тела и лица, а сердце в очередной раз разрывается. Кровь бурлящая приливает, нарастает пульсация внизу живота и приятное тепло по организму японки.

Движения пальцев нарастают, а стоны становятся все громче и протяжнее, распространяющие по углам комнаты и через проем в двери. Момо хватается за мягкую подушку, когда он вытаскивает пальцы из влагалища и между ними красуются нити из вагинального секрета.

Хираи сжимается от резкого проникновения и чувствует нарастающую пульсацию внизу живота. Но парень делает небыстрые и плавные толчки, аккуратно расширяя стенки влагалища. Его длинная челка с обесцвеченными прядями спадают на вспотевший лоб японки, а его обнаженный торс светиться в лучах Луны вместе с обнаженной её грудью.

Она бы продолжила зарывать свои чувства глубоко в сердце и таить мысли в дальнем отделе головного мозга. Ведь когда-то она сильно нуждалась в той самой незабываемой любви, но потерпела крах, прогорела с эмоциями и справилась со всем в одиночку, что последующие мысли привели её к выводу -не искать любовь и не нуждаться в ней. Хираи хотела продолжить жить по течению, без лишней нервотрепки и испытаний чувствами, но не смогла долго оставаться одна и холодить сердце.

Тэн даже подумать не мог, что его пошлые мысли и сладкие сны станут явью, когда смотрел на неё, вспоминал или замечал в толпе прохожих людей. Если бы Момо тогда не призналась, он осмелился бы сделать тот шаг и оторваться вперёд в своих действиях? У него бы не хватило сил долго мучить самого себя и бояться рассказать о чувствах японке, в конечном итоге признался бы. Но его в очередной раз опередили.

Момо слышно стонет, не заботясь о том, что её могли услышать друзья или знакомые, впивается ногтями в кожу тайца, до кровоподтёков. Вдогонку Хираи кричит не останавливаться и продолжать, оттого как бешено бьется её сердце, все тело пульсирует, и нарастает желание окунуться в чашу похоти.

Раскисать в мужских объятиях ведь, куда приятнее, стонать под Тэном и стараться насладиться сексом, не потеряв разум где-то в наслаждениях.

Только Читтапон уже покрылся потом, что стекал по голой спине и груди и держится руками за бёдра Хираи, расположенные по бокам, и толкается глубже по ребристой упругой плоти, со сбивчивым дыханием работая бёдрами в направление вперёд-назад. Время двигалось к развязке, мокрые пряди волос двигались в такт глубоких толчков. Внутри Момо все горело, и боль приятно оседала внизу живота, что превращалась в наслаждение и томилась в самом глубоком участке души. Охарактеризовать данное чувство было невозможно, Хираи не могла подобрать более приближённые слова, когда её разум затуманен, накаляющим безумием и чувством накаляющейся обстановке внутри.

Момо никогда не думала, что окунётся в секс со своим соседом, который так хорошо умеет приносить удовольствие и красиво облизывать губы во время полового акта. Также, закатывать глаза от наслаждения, когда кончает на накаченный живот Хираи, а затем ложится рядом и салфеткой стирает семя, чтобы Момо было более комфортнее. Она чувствует приятное тепло, когда её талию обнимают и закрывает глаза, когда клонит в сон.

Удивительно, что Тэн так любил разглядывать место, где живет Момо. Её комната была выполнена из белых тонов. Казалось, выглядела слишком ярко, что смердела в глазах, и только вид из окна отличался темнотой и загадочностью.

***

[пиздец, ребята, я непонятно, что написала]