Плакучая сныть
Если бы мне сказали, что самое отвратительное существо в Хогвартсе — не гиппогриф и не пикси, а шестикурсник с фамилией Нотт, я бы, наверное, согласилась.
Особенно в восемь утра в пятницу, когда на дворе лил ледяной дождь, а нам, грешникам, выпал штрафной урок по гербологии. Не где-нибудь, а в оранжерее номер три, где профессор Лонгботтом с упоением выращивал разную магическую нечисть, похожую на помесь кактуса с мантикорой.
И самые сливки этого утра — мой напарник. Теодор Нотт.
Он стоял в двух шагах, засунув руки в карманы мантии, и смотрел на грядку с ядовитым королевским борщевиком, который нам предстояло пересаживать, с таким же энтузиазмом, с каким смотрят на Дементора.
«Полагаю, твой отец научил тебя обращаться с ядами, Нотт?» — я не удержалась. Слишком уж он был надменен. Стоял, молчал, и его тишина сама по себе была оскорблением.
Он медленно перевел на меня взгляд. Холодный, серый, как это утро за стеклами оранжереи.
«А твой— подставлять под них других? Или это фамильная черта Гриффиндоров? Безрассудство.»
Кровь ударила в виски. Он намекал на историю с папой и Поттерами. Старая, болезненная тема. Мои пальцы сжали горшок с удобрением так, что костяшки побелели.
«Хотя бы у нас хватает смелости действовать, а не прятаться за спинами сильнейших, пока не станет ясно, кто победит,» — прошипела я.
Его лицо исказила гримаса, но ответить он не успел. В оранжерею влетел запыхавшийся профессор Лонгботтом.
«Ребята! Отлично, что вы уже тут. Мне срочно нужна ваша помощь!» Он указал на зловещее растение с фиолетовыми шипами и пульсирующими бутонами. «Этот красавец — Сныть Плакучая. Его сок — сильнейший антидот. Но он очень капризный. Нужно одновременно подрезать два главных стебля и тут же нанести целебный эликсир, иначе он выпустит облако парализующих спор. Работа для двоих. Справитесь?»
Это был не вопрос. Это был приговор.
Мы переглянулись. Ненависть в моих глазах столкнулась с ледяным презрением в его. Идеально.
«Конечно, профессор,» — сквозь зубы сказала я.
«Не сомневаюсь!» Лонгботтом сиял и выбежал обратно под предлогом «срочных дел с мандрагорой».
Мы остались наедине. Воздух трещал от непроизнесенных оскорблений.
«Ладно, Кроу, давай закончим этот фарс, — первым нарушил молчание Теодор, вынимая палочку. — Я режу левый стебель. Ты — правый. По моему сигналу.»
«Какой сигнал? Твоя бровь дёрнется?»
«По счёту «три», — проигнорировал он мою реплику. — И потом сразу же свой эликсир. Без геройств.»
Мы заняли позиции. Я чувствовала, как его рука с палочкой находится в сантиметре от моей. Тело напряглось, как струна. Растение перед нами тихо плакало липким, ядовитым соком.
«Раз.» Его голос был низким и собранным.
«Два.»
На «три» из его палочки вырвался аккуратный луч света, рассекший левый стебель. Я на долю секунды замешкалась, пораженная этой точностью. Слипперсус обычно не славились аккуратной магией.
«КРОУ!»
Мой луч брызнул позже. И этого было достаточно.
Бутон Сныти вздрогнул и с треском раскрылся. Вместо аромата в воздух вырвалось облако ядовитой розовой пыли.
«Протего!» — крикнул Теодор, но щит образовался лишь вокруг него самого. Он отшатнулся.
А я не успела. Споры осели на мою кожу тонкой, жгучей пеленой. В глазах потемнело, ноги подкосились, и последнее, что я увидела, прежде чем мир поглотила тьма, — это его лицо. И на нем было не торжество, а что-то похожее на... ужас?