Глава 1: Сосед по неволе
Воздух в комнате был неподвижным и густым, пахнул свежей краской и пылью, осевшей на еще не распакованных картонных коробках. Ким Сынмин замер на пороге, сжимая в потной ладони ручку своего чемодана. Его новый дом. Комната 407.
Он рискнул шагнуть внутрь, и его длинные ноги сразу же почувствовали тесноту пространства. Комната была крошечной: две односпальные кровати, два письменных стола, два шкафа. Все попарно, все симметрично. Идеальный рецепт для социальной катастрофы, если ты — Сынмин, чье единственное умение в первые дни знакомства — неловко молчать и ронять вещи.
Его взгляд упал на вторую половину комнаты. В отличие от его еще нетронутого угла, там уже царил строгий порядок. Книги на полке стояли по росту, ручки лежали параллельно краю стола, а на прикроватной тумбочке не было ни пылинки. Сынмин сглотнул. Его будущий сосед явно был полной его противоположностью.
Он только собрался присесть на свою кровать, чтобы перевести дух, как дверь резко распахнулась.
В проеме стоял парень. Невысокий, но с такой осанкой, что казался выше. Темные волосы были слегка растрепаны, но это не делало его менее собранным. Мускулистые предплечья обтягивали рукава простой черной футболки. Но больше всего Сынмина поразили его глаза — узкие, пронзительные, золотисто-карие, которые с первого взгляда оценили и комнату, и его самого, заставив почувствовать себя непрошеным гостем на чужой территории.
Пустынная лиса, — почему-то пронеслось в голове у Сынмина.
Парень вошел, не говоря ни слова, бросив на пол спортивную сумку. Движения его были плавными и экономичными.
— П-привет, — выдавил из себя Сынмин, поднимаясь. Его голос прозвучал неестественно громко в тишине комнаты. — Я Ким Сынмин. Кажется, мы соседи.
Лисьи глаза скользнули по нему с ног до головы. Сынмин почувствовал, как по его щекам разливается краска. В свои девятнадцать и при росте в 180 сантиметров он всегда чувствовал себя неуклюжим щенком, который еще не вырос в свои лапы.
— Ян Чонин, — коротко представился парень. Его голос был низким и ровным, без единой нотки приветливости. — Это моя сторона, — он кивком указал на аккуратный угол. — А это твоя. Постарайся не захламлять общее пространство.
Сынмин только кивнул, чувствуя, как напряглась его спина. Чонин развернулся и начал расставлять книги на полке, демонстративно закончив разговор.
«Отлично, просто прекрасно, — прошептал про себя Сынмин, медленно опускаясь на жесткий матрас. — Он меня ненавидит».
Он принялся неспешно распаковывать вещи, стараясь производить как можно меньше шума. Каждая случайно упавшая ручка или скрип ящика комода казались ему актом вандализма в этой гробовой тишине. Он украдкой наблюдал за Чонином. Тот делал все с пугающей эффективностью: ни лишних движений, ни выраженных эмоций. Холодный, отстраненный, как скала.
Сынмин вздохнул и потянулся за своей плюшевой собачкой — старым талисманом из дома, который он, краснея, спрятал на самое дно сумки. Он хотел быстро запихнуть ее под подушку, но его подвела собственная неуклюжесть. Пес выскользнул из пальцев, описал в воздухе дугу и приземлился ровно посреди комнаты, прямо на воображаемой линии, разделяющей их территории.
Сынмин замер в ужасе.
Чонин, как по команде, обернулся. Его взгляд упал на плюшевую игрушку, потом медленно поднялся на Сынмина. В его глазах читалось не осуждение, а нечто худшее — полное, абсолютное безразличие. Он молча наклонился, поднял собачку двумя пальцами, будто это был биологический образец, и протянул ее.
— На, — произнес он всего одно слово.
— С-спасибо, — пробормотал Сынмин, хватая игрушку и прижимая ее к груди. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
Чонин снова повернулся к своему столу. Казалось, инцидент исчерпан. Но через пару минут он безразлично бросил, глядя в монитор ноутбука:
— Мило.
От этого слова, сказанного без единой эмоции, Сынмину стало еще хуже. Он сгорбился над своим чемоданом, чувствуя, как жар стыда разливается по его телу. Эта комната, которая должна была стать его новым стартом, внезапно превратилась в камеру. А его сосед — в строгого надзирателя.
«Как я переживу здесь целый семестр?» — с тоской подумал он, украдкой глядя на неподвижную спину Чонина.
А Чонин, уставившись в экран, где был открыт учебный план, на самом деле ловил краем глаза это скулящее существо в углу. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. «Золотистый ретривер. Прямо в точку». Было ли это раздражение? Или что-то еще? Он и сам не мог понять. Но было очевидно одно: этот год обещал быть… интересным.