tenderness
День обещает быть таким же, как и все до этого. Минхо, одеваясь, выходит из комнаты общежития и следует на первую пару никому не нужного английского языка. Мог бы сейчас в кровати отдыхать, если бы не приближающийся экзамен.
Минхо взрослый человек. Он молодой, свободный и зависимый от своего шумного одногруппника, которому он, к слову, не нравится. Отношения с Хёнджином будто сразу не заладились. На первом курсе, пусть Минхо и пытался с ним подружиться, из-за некого то ли высокомерия, то ли излишнего внимания Хван начал раздражать. Не было ни крупных ссор, ни скандалов с истериками, но отчего-то неприязнь росла. Уже после первого же семестра Минхо чётко для себя решил, что с этим парнем он не станет дружбу заводить. Их обычные разговоры и вопросы перерастали в колкие словечки и неприятные обзывательства. Даже спустя почти четыре года совместного обучения ничего толком не изменилось. Они саркастически высказывались друг о друге, толкались. Глаза презрением наполняли, когда смотрели друг на друга. Минхо это даже нравилось, со стороны они с Хёнджином смотрелись как пара старых друзей, чья манера общения — сарказм и редкие шутки. Да, Хвана он не переносил на дух и понять не мог, как с этим человеком в принципе можно было общаться, но что-то точно менялось, стоило чуть подольше в глаза его посмотреть.
Но было и то, что скрывал Минхо от тех глаз, в которых порой тонуть хотел. У Хёнджина прекрасные ресницы, его улыбку можно сравнить с закатом, который так необходим в печально пустой жизни одинокого И Минхо. Только тёмные ночи могли описать глубину блестящих, будто свет красного полнолуния, очей. Холодно-снежные отношения между людьми, которые по-тихому смеются над собой, наполняя университетскую аудиторию солнечным светом нежных улыбок. Минхо не хочет верить в то, что порой он мечтал о том, чтобы губы, мягкостью наполненные и цветом спелых абрикосов, поцеловали его. Наверняка эти самые губы в красоте заветного поцелуя улыбались бы так же.
Минхо смотрит на Хёнджина и думает о том, чтобы те тёплые руки когда-нибудь оказались на его спине под серой хлопковой футболкой. Чтобы по коже водили и мурашки вызывали... надавливая на острые позвонки. Но думать о таком было до предела странно. Поэтому, стараясь не контактировать с Хёнджином, Минхо пытался не слушать его забавного смеха, от которого где-то под рёбрами безумно кололо.
Минхо составлял черты лица Хёнджина на потрескавшемся потолке и мечтал, что однажды, когда придёт время, они смогут начать общаться, как адекватные люди. Спорить с Хёнджином интересно, но разговаривать, нарушая тишину поздней осени, наверняка приятнее, чем смотреть на такую недосягаемую мечту, которая, несмотря ни на что, всё равно улыбается Минхо. Но даже несмотря на саркастичные моменты их смешной жизни, парни общались хорошо. Но хорошо для одногруппников, не для друзей.
Питать пустые надежды одновременно приятно и трагично. Именно поэтому Минхо влюблённостью наполнен, безответной влюблённостью.
В коридоре достаточно шумно и тесно. Студенты спешат на пары, толкаясь, через пару минут прозвенит звонок. Минхо идёт рядом со стенкой, чтобы случайно не врезаться ни в кого. И не стать жертвой такого же торопящегося человека.
— Какого я вижу! И Минхо, прекрасно выглядишь! — подбегает Хёнджин, тут же кладя руку ему на плечи, как бы приобнимая его. Мурашки бегут по коже, заставляя ощущать слабость перед этим человеком.
— Засунь свой сарказм себе в задницу, Хёнджин, — улыбчиво огрызается Минхо, скидывая действительно тёплую руку Хёнджина с плеч. Он делает шаг вперёд, переступая порог аудитории, слишком быстро идёт к Крису — соседу, садится и язык Хвану показывает. Взрослые подростки — это про них.
— Бу-бу-бу! Сегодня Хо-я бука! — дул щёки Хван. Кинув сумку на парту, он сел ровно за Минхо.
Минхо проигнорировал, потому что понимал, что продолжать сей цирк нет смысла абсолютно никакого. Он лишь закатил глаза, улыбаясь.
— Как дела? — спрашивает И у Криса, доставая из небольшого рюкзака тетрадь и ручку.
— Да, в принципе, всё хорошо, ты как? Готов к учебному дню?
— Ни разу. Домой хочу, - тут же начал хныкать трагично он.
— Эй, Минхо! — услышал за своей спиной он.
Понимая, чей это голос, он лишь выдохнул тяжело. Закрывая глаза, боясь смотреть на виновника, осознавая, что он может вновь утонуть. В карих глазах, где была сплошная бесконечность...
— Чего тебе, Хёнджин? — поворачиваясь к нему, он ресницами хлопал.
— М? Я тебя не звал, — смеётся глазами чёрт, руками подпирая подбородок.
— Ясно, — усталость достигла предела, Минхо не хочет пререкаться, он не в настроении. Сегодня Минхо мечтает поскорее отсидеть пары и уехать домой. — Прости, Хёнджин, я сегодня устал, завтра поиздеваемся друг над другом, ладно?
Минхо уже не видит этого, но Хван обеспокоенно голову вбок опускает, словно собаку пародирует. На Минхо в последнее время и вправду проблемы навались. Он их обесценивал, говоря, что это так, временно. Хотя уже миллион раз думал о том, чтобы отчислиться. Невыносимые пары и профессия учителя английского языка, которая не сдалась ему.
Болтая с Крисом ещё пять минут, пришлось прерваться, так как преподаватель сделал замечание. И как бы сильно Минхо ни хотел, пришлось заткнуться и слушать лекцию. Только вместо этого он откинулся на спинку своего стула, усаживаясь поудобнее. И совершенно забывая про то, что там за ним сидит его любимый Хван Хёнджин, Минхо смотрел в одну точку, пытаясь не винить себя за желание забрать документы из университета. Всё же он столько лет и денег потратил на обучение, неужели сейчас он всё так бросит?
Продолжая в мыслях парить, Минхо забылся. Он не слушал лекцию, голос преподавателя — шум заднего плана, не более. Он очнулся только тогда, когда почувствовал в своих рыжих волосах что-то неаккуратно постриженное. Будто... кто-то пальцы пустил в его ржавые кудрявые локоны, цвет которых порядком вымылся.
Минхо наклонил голову, чётко ощущая чужие пальцы. Он резко обернулся, встречаясь с бездонными глазами, которые, печалью наполненные, осознали, что творили. Хёнджин прикусил нижнюю губу, чувствуя вину, смотря на волнение Минхо.
— Прости... — прошептал он, убирая руку.
— Мне понравилось, — трепетно ответил Минхо, улыбаясь Хвану, кажется, впервые улыбаясь неосознанно.
Взгляд Хвана расцвёл, словно весенняя Сеульская Сакура. Минхо отвернулся от него, продолжая сидеть в том же положении. Он почему-то надеялся, что Хёнджин снова пустит пальцы в его волосы, начнёт аккуратно перебирать локоны.
И он стал перебирать...
Мыслей о том, что ситуация, возникшая между ними, не соответствовала им, не было. Минхо расслабился, разрешая своей невзаимной и немного приставучей любви гладить его по голове. Хёнджин — человек интересный, но глупый и местами абсурдный, но милый и нежный, будто сливочный чизкейк с малиновым джемом. Порой такие словечки выкинет, с которых ещё долго смех разрывал грудную клетку. Хван пытается казаться тем, кем он, к сожалению, не является. Он странный, Минхо это знает, может быть, поэтому сейчас разрешает прикасаться к себе.
Пальцы Хёнджина умело путаются в рыжих волосах. Опускаются к шее, вызывая тысячи мурашек. Минхо плечами рефлекторно дёргает, когда понимает, что холодные пальцы заходят чуть дальше, чем им положено. Но Хёнджин не останавливается, он давит большим пальцем на позвонок, массирует, Минхо промычать хочет от боли забитых мышц, но героически терпит, закрывая глаза.
Когда слайд пред глазами меняется на другой, приходится записывать информацию, поэтому тёплые руки исчезают с напряжённых плеч. Минхо шумно выдыхает, он разочаровывается, его массаж окончен, больше нет смысла сидеть так. Он берёт ручку, записывая новые определения и больше не садится ближе к Хёнджину, это и так слишком странно.
Пара заканчивается, Минхо закидывает тетрадку в маленький рюкзак, а после оборачивается к Хвану, который, опустивши взгляд к своим красным конверсам, закрывая глаза чёлкой, убежал из аудитории прочь.
— Что это с ним? — смотрел на Минхо ничего не понимающий Крис, закидывая руку на друга.
— Не знаю, — Хо пожал плечами, скидывая с себя руку, корча недовольную рожицу.
Минхо гуляет от пары к паре, терпит скучные дисциплины. Сегодня специалитета нет. Только вторичные. И день был бы полностью обычным, если бы не Хёнджин, который ни слова не сказал после того, что было во время пары социологии. Он отводит взгляд, болтает с другими. Не подкалывает, не шутит. Молчит... Минхо нутром чувствует, что что-то точно не так. Ему некомфортно без всех тех резких шуток и блестящей улыбки. Хёнджин, который не обращает на И внимания, — странный Хёнджин. Будто что-то случилось... Возможно, ему было стыдно, и скорее всего, так и есть, но разве это проблема? Подумаешь... вызывал мурашки и разрешил почувствовать тепло. Значения не имеет, так мог сделать любой. Минхо сам любитель чужие локоны перебирать. После того как Крис покрасился из прекрасного белого в угольный чёрный, что Минхо только и делал, так это маленькие косички заплетал, да по голове гладил. Ему нравилось, это было приятно.
Минхо спиной ощущает безразличие Хёнджина, тому никогда не было дела до него. Современный мир, полная толерантность, но ориентацию одногруппника И не знал. Потому и не лез. Раз не задалось общение в начале, значит и незачем пытаться его исправить. Но Минхо каждую пару ощущает взгляд, словно на него и вправду кто-то смотрит, вот только, оборачиваясь, никого не замечает. Хёнджин носом в тетрадке или телефоне, остальным до И дела нет.
— Пойдёшь гулять? — зовёт Крис, накидывая на себя толстовку, которую в университете снял: жарко было.
— Не, я в общагу. Устал как скотина. Единственное, о чём я сейчас думаю, — о еде и кровати.
— О, ясно. А мы с парнями погоняем по району, в караоке зайдём, пиво попьём.
— Удачи тогда.
— Дверь закроешь? Я думаю, поздно приду, - парни были не только соседями по парте, но и по комнате в общежитии.
— Без Б.
— Отлично, я погнал.
— Ага, бывай.
Крис выходит из аудитории, Минхо, быстро застёгивая зипку идёт следом, слыша за собой Хёнджина. Да, этого человека он уже и по шагам узнаёт.
— Ты чего странный сегодня такой? — не выдерживая, Минхо оборачивается, встречаясь сначала с растерянными глазами, секунду ровно — и они сменяются на самодовольную улыбку.
— Нормальный я, — язвит Хван, отталкивая И, спускаясь по лестнице.
— Не-а, ты странный, — не унимается Минхо, следуя за ним. И что это только что за приступ Брезгливости был?
— Отстань от меня, - Хёнджин бежит быстрее по лестнице вниз, держа в руках свою небольшую чёрную сумочку.
— Говорю же: странный, - без задней мысли вновь комментирует Минхо. В его голосе лёгкость весенних ветров и немного смеха.
— Минхо, ты чего прикопался? — Хван обернулся. Глаза отражали усталость, сравнимую с Тихим океаном. Глубокие и будто разочаровавшиеся. Минхо почувствовал резкий холод под кофтой. Он даже остановился, смотря на Хвана сверху вниз.
— Ты целый день игнорируешь моё существование. Это странно, - легонько пожимает плечами И.
— Странно то, что ты слово «странно» уже раз сто сказал. А то, что я перестал обращать на тебя внимание, вполне нормально. Ты мне не друг, чтобы общаться с тобой.
— А, ясно, — максимально саркастически ответил Минхо и буквально побежал по ступеням. Это оказалось больнее, чем он мог себе представить. Хван часто говорил такие слова, но все они ощущались шуткой и сопровождались улыбками и тихим смехом, но здесь, смотря точно в глаза, стерев с губ лучезарную красоту, он говорил слишком правдоподобно.
Обидно.
В груди покалывания противные. Минхо морщится от боли. Вот так простыми словами в двадцать лет ему разбили сердце. А ведь многие артисты говорили о том, что быть геем трудно. Найти среди людей любовь легко, трудно получить взаимность. Поэтому Минхо ломается, роняя слёзы впервые за полгода, на холодный осенний асфальт.
Плевать на этого Хёнджина. Минхо поживёт до тридцати холостяком, а после женится на первой девушке, которая признается в любви. Заведёт семью, детей воспитает. Проживёт жизнь в стабильности.
Из крайности в крайность, иначе никак.
○ ○ ○
Минхо тупит глазами в потолок. Он поел, теперь отдыхает, только можно ли назвать это отдыхом, зная, что отныне он не имеет права даже думать о Хёнджине? Сколь не стучись в его дверь, он больше не откроет. Да и смысла то в этом столько же, сколько в поиске бесконечности. Плевать. Хо укрывается одеялом и начинает шептать:
— У нас и не было возможности на взаимность. Чего я вообще прикипел к нему? К такому красивому и смешному Хёну, который, на самом деле, заботливый очень. Я же знаю, что он часто помогает первошам, участвует практически во всех университетских мероприятиях, остаётся допоздна... Ты, Минхо, его полная противоположность. Ты вечно в общаге, вечно сразу после пар домой. Ты не любишь общество, пока Хёнджин утопает в наслаждении общаться с другими людьми. Ради чего ты продолжаешь этот цирк уродов? Ваши шутки друг над другом наскучили за четыре года. А ты продолжаешь держаться за них, как безбожно влюблённый пацан. Глупость, не более.
За окном давно вечер, луна вышла на свою законную прогулку, а Минхо занимает себя просмотром сериала, который давно неинтересен. Он для галочки его смотрит. Отвлекая его внимание, он слышит характерный стук в дверь. Звук заставляет задуматься: неужели Крис настолько напился, что забыл про то, что дверь в общем-то и не заперта? Удивительный природе человек. Минхо засовывает ноги в пушистые тапочки с кроличьими ушками и ступает к двери, дабы открыть её и вдохнуть противный запах перегара своего «любимого» соседа.
Вот только улыбаясь и предвкушая пьяную моську, Минхо видит Хвана, который стоит перед ним в лёгкой белой кофте, синих широких клетчатых пижамных штанах и чёрных тапочках. Он смотрит смущённо, замечая резко сменившуюся улыбку на полное непонимание.
— Ты чего тут? — начинает Минхо, продолжая стоять в дверном проёме.
— К тебе пришёл, — он опускает голову к ногам, смущаясь отчего-то. Чёлка лёгких, будто сахарная вата, розовых волос спадает на глаза.
— Зачем? — Минхо тупит об него взгляд вспоминая недавние слова, сказанные себе: «Отныне никакого Хван Хёнджина».
— Извиниться.
— Ну... проходи?
Минхо садится на кровать, наблюдая за гостем, который присаживается на стул, стоящий рядом с письменным столом.
— Милые тапочки, — тихо хохочет Хёнджин, рассматривая пушистых кроликов на ногах Минхо.
— Ты тапочки пришёл хвалить?
— Нет, я извиниться хотел за случай на лестнице. Это, наверное, было грубо, да?
— Да нет, нормально всё. Ты прав, я прикопался к тебе.
— Всё же мне стыдно, ты не обижайся на меня, я не хотел грубить.
— Всё норм, мы не друзья, не за что извиняться.
— Я... — взгляд его был растерян, видимо, слышать то, что причинило боль Минхо, оказалось и вправду отвратительно болезненно. —Хорошо, тогда и за другое простишь меня? - он нервно перебирал в пальцах рукава своей кофты.
— Да ты больше не косячил вроде? — усмехается И. Он смотрит пытаясь понять, но не выходит.
— Ты просто прости заранее и всё, окей?
— Да за что мне тебя прощать, я не пойму?
Хёнджин подходит близко-близко, руки на плечи кладёт, выдыхает тихонько так, практически неслышно и медленно чмокает Минхо в губы. Это даже не поцелуй, просто лёгкий чмок, который так... горячо ощущается. Минхо становится главным героем романтической дорамы, где при банальных обстоятельствах осознаёт, что симпатия и влюблённость к человеку оказались взаимными.
Губы горят. Костром лесных церемоний сгорают. Минхо тонет в глазах Хвана, фактически умирает.
Хёнджин смотрит на него, а в глубине его колодезных зенок, сверкают звёздные надежды.
— Прости меня, - Хван отстраняется, запоминая как его руки ощущаются на плечах И.
— Дурак ты... — шепчет Минхо, смотря на то, как Хёнджин удаляется из комнаты.
— Знаю, — обернувшись, он улыбнулся так искренне, невозможно нежно, что И на секунду подумал о том, что, если сейчас Хван выйдет из комнаты, это поставит точку в их возможных будущих отношениях.
— Но мне понравилось. Поцелуешь меня ещё? Только в этот раз нормально.
— Всё вечно у тебя нормальное требуется, — усмехнулся Хёнджин, натягивая тапочки на ноги. — Завтра свободен?
— После пар.
— Тогда не планируй ничего, на свидание пойдём.
— А ты приглашаешь?
— Приглашаю.
— Тогда пойдём.
— Завтра в главном холле сразу после пар буду ждать тебя.
— Хорошо.
— Ага, я пошёл. До завтра.
— До завтра.
Минхо падает на кровать, расплываясь в улыбке. Губы его до сих пор горят от этого быстрого прикосновения. Ощущая себя школьником, он смущается разговора и нелепого поцелуя. Хван словно школьник, который впервые признался в чувствах. Как же глупо и романтично. Минхо пледом укрывается с головой, продолжая дрожать от радости. Сейчас он счастлив. А завтра он станет ещё и любимым... Всё-таки дождался своего дурацкого и немного раздражающего Хёнджина.
Голова на подушке тяжелеет, глаза закрываются, а воображение на веках проигрывает будущие сюжеты тепло переплетённых рук и мягких губ на его холодных губах.