Стул во сне
Крис спала спокойно, уткнувшись носом в Егора, её рука лежала на его груди, будто намертво приклеенная. Он лежал почти без движения, слушая её ровное дыхание. Всё в ней казалось таким спокойным — пока вдруг она не произнесла:
— Егор... ну не трогай ты его...
Он приоткрыл глаза.
— Кого?.. — шепнул он, удивлённо хмурясь.
Она делает смешную морщинку, шевелит губами и будто отталкивает кого-то рукой.
— Это... мой стул...
Егор резко отворачивает лицо, чтобы не вырвался громкий смех. Грудь под её головой дрожит — он буквально задыхается от того, насколько это нелепо и мило одновременно.
— Что за... — выдыхает он. — Ты что, в репхолле сейчас?
Она не отвечает. Только ворчит и снова повторяет уже более возмущённо:
— Мой стул... я первая заняла...
Егор прикрывает рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Он смотрит на неё: её растрёпанные волосы, полуоткрытый рот, нахмуренные брови. И не выдерживает:
— Нет, всё... — шепчет он. — Это надо фиксировать.
Он тихонько тянется к столу, достаёт телефон, включает камеру на минимальной яркости. Сердце у него чуть быстрее стучит — не от волнения, а от того, что он едва держится, чтобы не свалиться от смеха.
Он наводит камеру на её сонное лицо и еле шепчет, смеясь:
— Крис... ты серьёзно? Ты сейчас споришь со стулом? Во сне?
Она тихо вздыхает и, будто услышав, ещё раз говорит:
— Не смей... его трогать...
Егор тихо ржёт, но старается, чтобы это было почти беззвучно — только воздух выходит из лёгких смешным хрипом.
— Я не трогаю, — шепчет он ей в ответ, снимая крупный план её лица. — Честно-честно. Твой стул — твой.
Она снова ворчит, прижимается к нему ближе, словно защищая свою территорию.
Он выключает камеру, кидает телефон рядом и укрывает её пледом. Но смеётся всё ещё — тихо, хрипло, бессильно.
— Мелкая... — говорит он сквозь улыбку. — Ты просто... шедевр.
Он гладит её по плечу, но осторожно, чтобы не разбудить. Она ворочается, снова устраиваясь у него на груди, и тихо бормочет:
— Егор... тепло...
Он замолкает. Уже не смеётся. Просто смотрит на неё — на то, как она прижимается к нему, как её рука лежит поверх его.
— Я тебя обожаю... — едва слышно произносит он, сам от себя не ожидая такой честности.
Он наклоняется и очень легко целует её в щёку — чтобы успокоиться, чтобы просто дотронуться, чтобы остановить смех и заменить его чем-то другим.
Она улыбается во сне, не открывая глаз.
Егор укрывает её плотнее, притягивает к себе и шепчет:
— Всё, хватит героизма на ночь... спи, Мелкая. Я тебя завтра замучаю этим видео...
И наконец закрывает глаза, чувствуя, как она мягко дышит у него на груди.
Так они и засыпают — он, всё ещё с улыбкой, и она — всё ещё охраняющая свой стул во сне.
УТРО
Крис проснулась от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Первое, что она почувствовала — тепло. Тёплая рука вокруг её талии, тёплая грудь под щекой, тёплое дыхание возле виска.
Она лениво подняла голову. Егор лежал рядом, слегка хмурясь от света, волосы растрёпанные, один локон смешно торчит вверх.
— Ммм... — она моргает, смотрит на него. — Доброе утро...
Егор открывает один глаз.
— Угу... доброе, Мелкая.
И сразу взгляд переводит куда-то в сторону — туда, где лежит его телефон.
Крис замечает.
Прищуривается.
— Что? — подозрительно тянет она. — Чего ты так смотришь?
Егор мгновенно принимает невинный вид. Слишком невинный.
— Ничего... — тянет он. — Просто утро...
— Ага. — Она поднимается на локтях. — Егор... что-то ты слишком доброе.
Он тихо откашливается, разворачивается на бок, подсовывает руку под голову, будто поза «я вообще супер спокоен».
— Вообще-то... — начинает он медленно, — ты вчера... ну... спала.
Крис моргает.
— Обычно люди так и делают. Нормально.
Егор кусает губу, чтобы не рассмеяться.
— М-м... ну... да. Но ты... разговаривала.
Она резко садится.
— ЧТО?!
Он уже не выдерживает и начинает тихо смеяться, пряча лицо в подушку.
— Не-е-ет... — простонала она. — Нет, только не это...
— «Мой стул...» — начинает он, давясь смехом.
— НЕТ! — Крис закрывает лицо руками. — Скажи, что ты это придумал!
Он делает вид, что собирается что-то сказать... но смех снова его ломает.
— Я ещё... — выдыхает он, — я... заснял.
Она падает назад на кровать.
— ТЫ ЧТО??
Он уже полностью смеётся, переворачиваясь к ней лицом.
— Это было СЛИШКОМ эпично, чтобы не снять! Ты ругалась со стулом! Со стулом, Крис!
Она хватает подушку и бьёт его по плечу.
— Удали! Прямо сейчас!
— Не-а, — ухмыляется он, резко поднимая руки. — Это исторический момент. Надо в архив.
Она снова бьёт его, но уже смеётся:
— Егор! Я убью тебя! Ты первый раз меня снимал, и КОГДА? Когда я несу чушь?!
Он перехватывает её руку, притягивает ближе и, все ещё улыбаясь, тихо говорит:
— Я хотел снять что-то милое.
— И что, стул — это мило?!
— Нет. Но ты — да.
Крис замирает, покраснев.
Он смягчает голос, глядя на неё чуть теплее, чем нужно:
— Я впервые тебя снимал... потому что это был самый красивый хаос, что я видел.
Она хмыкает.
— Красивый хаос... ага. Спасибо.
Егор тихонько целует её в висок.
— Не переживай. Никому не покажу. Это наше.
Она успокаивается, всё ещё улыбаясь, и кладёт голову ему на грудь.
— Всё равно удалишь.
— Посмотрим, — ухмыляется он и гладит её по спине. — Но если ты ещё раз начнёшь спорить со стулом — я включаю прямую трансляцию.
Она смеётся, пряча лицо у него на груди.
Так и лежат — близко, тепло, с утренним смехом и той странной интимностью, что появляется только после ночи, когда ты засыпаешь в чьих-то руках и не хочешь отпускать.