Ревность в тени ночи
После тренировки, когда всё было уже позади, мы с Егором сели в его машину, усталые и молчаливые. Воздух внутри был тяжёлым от напряжения, а у меня в голове бурлили мысли о том, что мы продолжали готовиться к следующему сольному концерту в Питере. За последние недели с Лужников мы обеими ногами погрузились в подготовку, но с каждым днём я замечала, что между нами становилось всё напряжённее.
Егор был рядом, но его молчание говорило больше, чем слова. Я чувствовала, как его взгляд, который я раньше никогда не воспринимала как нечто тревожное, теперь следил за каждым моим движением. Всё казалось привычным — тренировки, репетиции, обсуждения сцен, но вот эта напряжённость, это беспокойство в его глазах заставляло меня задуматься.
Мы ехали молча, и я решила не ломать тишину, давая ему время собраться с мыслями. Но чем больше мы ехали, тем мне становилось яснее: он что-то держал внутри.
Когда мы подъехали к моему дому, я замерла, не двигаясь, хотя машина уже остановилась.
— Егор, выходи. — Я сказала это спокойно, но чувствовала, как напряжение снова тянет за собой моё тело. — Нам надо поговорить.
Он не сразу откликнулся, и несколько секунд мы просто сидели в тишине. Он не мог собраться с силами выйти, и я уже начала думать, что он вообще не хочет разговаривать. Но всё-таки открыл дверь и слабо пожал плечами.
— Я не знаю, что сказать. Я просто... не хочу, чтобы ты что-то не поняла, — его голос был тихим, почти не слышным.
Я вздохнула, потянув его за руку, и вытащила его из машины, тихо сказала:
— Пойдём, поговорим.
Мы стояли возле моего подъезда, а ночной воздух наполнил нас своей прохладой. Я смотрела на него, и только теперь заметила, как он нервничал. Он был так похож на себя, но в этом новом свете, в его взгляде было что-то скрытое, что заставляло меня задуматься.
— Я... — начал он, но замолчал, как будто не знал, с чего начать. — Я ревную.
Я застыла на месте, не сразу понимая, что он сказал. Но потом, когда осознание пришло, я не могла не улыбнуться. Это было неожиданно, но странно приятно. В глубине души я думала, что такого не случится.
— Что? Ты ревнуешь? — переспросила я, с интересом глядя на него. — Ты серьёзно?
Егор вздохнул, опустив голову, и посмотрел мне в глаза.
— Да, ревную. И я не знаю, как с этим справиться. Ты... ты постоянно с ними. С другими танцорами. И это не просто работа. Это как... ну, как если бы я что-то терял.
Меня задело его откровение, но я не могла не чувствовать что-то тёплое внутри. Это было, как признание, как момент, когда его чувства стали открытыми. Но я сразу же поняла, что мне нужно его успокоить, дать понять, что не всё так серьёзно.
Егор посмотрел в землю, явно пытаясь собраться с мыслями, а я заметила, как его плечи слегка опустились от напряжения.
— Да, — признался он, наконец, поднимая взгляд и встречаясь со мной глазами. — Ты много времени проводишь с другими танцорами. Я знаю, что это работа, но всё равно... мне кажется, что ты становишься всё дальше от меня.
Я почувствовала лёгкое тепло внутри, как будто его откровенность была для меня признанием в чём-то большем, чем просто ревность.
— Егор, — тихо сказала я, делая шаг к нему и положив руку на грудь. — Это просто работа. Ты же понимаешь, что я с ними не по-настоящему, не так, как с тобой. Ты для меня важен, всегда был важен.
Он на мгновение закрыл глаза, как будто пытаясь переварить мои слова. Я продолжала смотреть на него, ощущая, как его напряжение постепенно уходит.
— Я не хотел бы, чтобы ты подумала, что я слишком навязчивый. Но ты не представляешь, как это тяжело, когда кажется, что я теряю тебя из-за работы.
Я улыбнулась, и с каждым словом мне становилось всё легче.
— Ты не теряешь меня, — ответила я мягко. — Я всегда с тобой, и если тебе нужно, я обещаю, что буду уделять тебе больше внимания. Ты же знаешь, ты мне важен.
Егор медленно кивнул, и его глаза стали мягче. Я увидела, как напряжение сходит с его лица.
— Я не хотел бы, чтобы мы ссорились из-за ерунды, — сказал он, и в его голосе появилось облегчение. — Прости меня.
Я кивнула, подойдя ещё ближе. Мои слова в ответ были простыми, но важными.
— Я тоже прошу прощения, Егор. Мы оба иногда слишком много накручиваем. Я буду рядом, обещаю.
Он вздохнул с облегчением, а потом, словно сдавшись, обнял меня.
Мы стояли рядом, вплотную, и я чувствовала, как его дыхание успокаивается, а его руки крепче обвивают мою талию. В такие моменты все напряжения и заботы исчезают, остаются только мы.
С каждой неделей, с каждым концертом в Питере я всё больше чувствовала, что отношения между нами меняются, несмотря на то, что мы не были парой. Он стал подвозить меня на тренировки, всегда рядом, словно показывая, что ему не безразлично. Мы не встречались, но напряжённость между нами была очевидна. И хотя мы оба пытались это скрывать, каждый раз это становилось сложнее.
Сейчас, стоя рядом с ним, я ощущала, что несмотря на все слова и действия, которые мы могли бы скрывать, мы всё же были ближе, чем когда-либо.