We're just getting started
Студенческие годы самые прекрасные. Вам подтвердит это каждый, кто закончил университет и получил заветный и желанный диплом. Вернуться в эту пору хочется наверно любому из нас. Вспомнить последние беззаботные дни, исправить нелепые ошибки и сделать то, чего так сильно боялся. Новые знакомства, вечеринки, алкоголь — единственное, с чем ассоциируется это время. Вот только на самом деле ты прозябаешь в бессонных ночах на горе распечатанных учебных материалов.
Хван Йеджи делает глоток светлого нефильтрованного и пытается закинуть одну ногу на другую, неосторожно задевая под столом Чанбина.
— Прости, — одними губами произносит девушка.
— Мы тут собрались для чего вообще, — скучающе произносит Минхо, в его бокале пусто, а официант не спешит к их столику.
— Вспомнить прошлое, — задумчиво тянет Чан.
— Говоришь так, как будто тебе сорок лет.
— Не груби старшим, — осекает парень Феликса.
— До выпуска осталось всего ничего, — Джисон откидывается на кожаный диван.
Ему пить совсем не хочется, настроения совершенно нет. В компании из восьми человек он чувствует себя самым одиноким на свете. У Чана есть Чонин, у Феликса Хёнджин, Минхо во внимании омег не нуждается, Чанбин погряз в своей влюблённости, а у Йеджи она сама и куча подруг.
— Хватит наводить тоску, — Со потирает ушибленную лодыжку. — Лучше выпить закажите.
— У тебя на уме только одно, — Феликс прижимает Хёнджина ближе к себе, приобнимая рукой за талию.
Последний практически перебрался на колени Ли, аргументируя это тем, что места за столом катастрофически не хватает. Они делят один коктейль на двоих и тихо перешёптываются, выпадая из общего диалога.
— Я вот вообще не понимаю, как вы сошлись, — Йеджи поочерёдно указывает сначала на Хёнджина потом на Феликса.
— Очень просто, — Хван кончиком пальца ведёт по краю стола. — Ликси заявился в аудиторию с кофе и пончиками. Я к сдаче экзамена готовлюсь и этот… — Хёнджин усмехается, бросая взгляд за плечо. — Короче говоря, я был тронут его заботой, — он сжимает ладонь своего парня. — Бодрящий напиток лучший подарок для студента.
— Как банально и самое главное скучно, — Минхо складывает из салфетки бумажную птичку и принимается за следующий квадрат бумаги.
— Может и так, но я никогда это не забуду, — тихо отвечает Хёнджин.
У Джисона в голове мысли с бешеной скоростью проносятся. Хочется так же, чтобы его жест запомнили надолго. Вспоминали спустя пару лет с нежным взглядом и улыбкой на лице.
— Хан, — Йеджи толкает друга в плечо. Смотрит с долей заботы и сочувствия.
Джисон прожигает взглядом крайний стол в заведении, где один из самых популярных омег университета поедает десерт и тихо смеётся над чужими шутками.
— Всё нормально, — Джисон садится прямо, думает выпить для храбрости, но её не прибавится ни при каких условиях.
Парень всё так же скользит по облику давно приглянувшегося омеги и до боли закусывает губу. До конца учёбы остаётся месяц. Медлить теперь глупо, а разговоры друзей лишь подкидывают почвы для размышлений и следующих действий.
Привычная посиделка в кафе заканчивается как всегда. Друзья вызывают такси и уезжают в общежитие. Хан последним покидает заведение, долго думает стоит ли пойти на такой рискованный для него шаг. Он терпел несколько лет, а что теперь… Осознание того, что он никогда может больше не встретить Сынмина бьёт в самое сердце.
С этой мыслью парень засыпает, под самое утро и именно с ней идёт в кофейню на соседней улице.
— Здравствуйте, — отстранённо начинает Хан. — Можно карамельный латте.
Наверно Джисон был бы более уверен в своём выборе, будь он любителем напитков с высоким содержанием кофеина. Вот только сейчас он по личным наблюдениям называет излюбленный кофе Кима.
Девушка за стойкой со скучающим видом выполняет заказ. Ей должно быть осточертело вставать в такую рань и обслуживать случайных посетителей.
— Спасибо, что выбрали нашу кофейню, — безразлично проговаривает бариста. — Возвращайтесь к нам снова.
— Подождите, — Джисон оплачивает заказ. — Можете написать на стаканчике короткое сообщение?
— Извините, — ломаная улыбка больше похожа на недовольный оскал. — Маркеры высохли.
Девушка выходит из-за барной стойки, клиентов больше нет и Хан остаётся один в огромном пустом заведении.
— Не страшно, — будто сам себе произносит парень.
Он не теряется, вырывает лист из тетради. Пусть этот клочок бумаги не слишком элегантный, но лучше так.
Джисон долго размышляет что написать, как выразить чувства, которые столько времени покоились в глубине его души. Заносит руку над чистой бумагой, но медлит. Все слова слишком вычурные или непонятные. Хан ставит внизу листа короткую пометку и надеется, что сможет придумать основное содержание своего послания.
В библиотеке немноголюдно, если точнее то живых здесь в тысячу раз меньше, чем научных трудов, напечатанных на бумаге. Джисон регистрируется у администратора, показывая личный пропуск. Он идёт сквозь стеллажи, в поисках нужной секции. Стол в углу помещения удобно скрыт чередой книг. Хан ставит свой анонимный подарок на деревянную поверхность и садится за соседний. Открывает книгу, что лежала неубранной неизвестно сколько времени.
Сынмин появляется спустя четверть часа, бросает сумку на свободный стул, а сам потирает виски от напряжения. Последние недели перед защитой диплома самые трудные. Одна ошибка и никогда с последствиями уже не разберёшься. Бумажный стаканчик на краю стола привлекает внимание. Хочется спать, но желания сами собой задвигаются в ненужный ящик, где-то в глубине сознания. Он смотрит на одинокий предмет, кончиками пальцев тянет за картонную подставку, под ней сложенный вдвое лист бумаги.
Одноразовая посуда опрокидывается, Сынмин вскакивает на ноги, пытается отряхнуть бежевый кашемировый свитер и брюки от коричневого напитка. Безрезультатно.
— Твою мать, — громко ругается парень. Он запрокидывает голову к потолку с тусклыми лампами.
Ким шумно выдыхает, пытается выровнять участившееся сердцебиение. Какая разница, если кофе пролилось на кафельный пол и запачкало любимый элемент гардероба. Это должно быть мелочи, на них не стоит тратить столько сил и эмоций. Парень допивает остатки из стакана, и выбрасывает его вместе с испачканным листом бумаги.
Джисон сжимает обложку книги, видит недовольство Сынмина и хочется на месте провалиться.
*
Вяло передвигая ногами, Джисон шаркает подошвами кроссовок по паркету. Голова парня опущена, плечи ссутуленны, а руки в карманах штанов. Он проходит практически весь коридор на одном из этажей студенческого общежития. Останавливается напротив двери, что обклеена мультяшными стикерами. Некоторые из них уже начали стираться и выцветать. Хан приваливается к дверному косяку, негромко стучит пару раз и рука вновь безвольно опускается.
Спустя минуту ожидания веет лёгким ароматом роз, а перед Джисоном стоит недоумённая подруга. Альфа вваливается в комнату, не поднимая головы, садится на кровать и оперевшись локтями о бёдра, зарывается пальцами в волосы.
— Ты откуда такой грустный? — Йеджи улавливает аромат друга, что отдаёт лёгкой горечью. Она занимает компьютерный стул и начинает немного раскачиваться на нём.
— Из библиотеки, — угрюмо отвечает Хан, тяжело вздохнув. Откидывается на стену, принимая более открытую позу.
— Ага, конечно, — неверяще отзывается Йеджи. — Ты книгу последний раз держал, когда пчелу пытался прибить, — девушка посмеивается, отчасти вспоминая ту историю, а отчасти с абсурдности того, что Хан Джисон каким-то образом мог оказаться в библиотеке. У него была одна ручка на весь семестр, да и ту одолжил у Йеджи. Учёба не про Джисона.
Хан хмуро сводит брови, сверля подругу жёстким взглядом. Та прокашливается, становясь более серьёзной.
— Что-то случилось? — участливо спрашивает она.
Джисон в свою очередь вновь громко вздыхает. Набирает полные лёгкие воздуха и уверенно, как ему кажется, отвечает.
— Ничего, — на лице парня отображается такая печаль, что он больше похож на побитого щенка, чем на альфу.
Девушка придвигается на компьютерном стуле ближе к кровати, кладёт руку на чужое колено.
— Ты же знаешь, что у тебя есть друзья, к которым всегда можно обратиться за помощью, — говорит мягко, чётко произнося каждое слово, будто пытаясь объяснить ребёнку очевидную истину. Не дура ведь, понимает, что причина всех расстройств безответная влюблённость. Она готова выслушать, помочь советом, а ещё очень надоело смотреть на страдания друга, который из-за собственной неуверенности изводит себя не первый год. А Йеджи по праву считает себя самой адекватной из всей их компании.
Хан в миг воодушевляется. Глаза загораются блеском, а губы невольно расплываются в улыбке.
— Точно! Спасибо, ты лучшая! — альфа вскакивает на ноги, едва не ударив девушку рукой по лицу.
Та ничего не понимает, но кажется в голове Джисона родилась какая-то идея. Это здорово, ведь настроение парня улучшилось за считанные секунды, и плохо, ведь подобное никогда не заканчивалось хорошо.
Обратиться к другу - мысль просто потрясающая. Чтобы завоевать сердце омеги нужен совет того, кто в таком точно мастер. Поэтому Хан бодро вышагивает по коридорам общежития, спускается на этаж ниже и уверенно стучит в дверь одного из самых популярных альф университета. Джисон, конечно тоже популярный. Ну, может чуточку меньше. Настолько, что и незаметно вовсе.
— Я на свидание опаздываю, — запыхавшись отвечает Ли Минхо и тут же скрывается за дверцей шкафа.
Альфа стоит в боксерах, одном носке и влажными после душа волосами.
— Нужно впечатлить омегу, — не теряя лишнего времени проговаривает Хан.
— Чёрная или белая? — пропуская мимо ушей просьбу, Минхо на вытянутых руках показывает другу две рубашки.
— Белая.
— Значит чёрная, — и откидывает ненужный вариант на кровать. — А что за омега?
— Неважно, — бубнит Джисон, глядя, как Ли застёгивает маленькие пуговицы.
— Секретики, — парень лукаво щурится и принимается искать подходящие брюки. — Знаешь, нужно что-то такое… — Минхо замолкает, погружаясь в свои мысли.
— Нет, иначе бы не пришёл, — Хан понимает, что не вовремя. Но и один со своей бедой справиться не может. Зачем же он тогда друзей заводил?
Определившись с брюками, Ли натягивает их на себя, при этом слегка припрыгивая на месте.
— Ну, какой-то широкий жест: стихи, букет красивый, — Минхо наконец находит второй носок. — Всегда работает.
Комната наполняется шумом включённого фена.
— И это широкий жест? — Джисон изгибает бровь.
— Сам напиши, — после того, как высушил волосы продолжает Ли. — Сидит твой омега, стихи читает, решает загуглить, а таких нет в интернете, — парень неуклюже перебирает пузырьки с духами. — И получается, что ты потратил весь вечер, а не просто кликнул по второй ссылке в поиске. Широко? Ещё бы! — он хватает со стула лёгкое пальто и выталкивает Хана из комнаты.
Минхо уносится, словно его и не было, а Джисон остаётся посреди коридора один с роем мыслей в голове.
Написать стихи и купить букет.
Но купить цветы так же просто, как и кликнуть по второй ссылке в гугле. А вот сделать самому действительно широкий жест. Это даже не весь вечер, а может и целая ночь. Вот прямо от всей души, от чистого сердца. Выходя из общежития он гуглит, что и где купить.
Следующим вечером Йеджи складывает конспекты и ноутбук, чтобы вместе с Джисоном в его комнате готовиться к экзаменам. Он, мечтающий о спортивной карьере, не увлечён учёбой. Хван, как хорошая подруга, на протяжении четырёх лет помогает ему получить этот злосчастный диплом. Обидно будет, если все её старания пойдут прахом за месяц до выпуска.
Где-то на середине пути девушка ощущает запах гари. В студенческом общежитии всякое бывает, тут удивляться нечему, но она никак не ожидала, того что увидит воочию.
Хан Джисон стоит над сгоревшим нечто. В комнате витает белёсое облако дыма и становится понятно откуда доносился запах жжённой бумаги.
— Я хочу знать, что здесь произошло, — то ли вопрос, то ли утверждение. Хван закрывает за собой дверь и открывает нараспаспашку окно. Подходит к Хану со спины, заглядывая через плечо. — Что это?
— Цветы, — сдавленно отвечает альфа, сдерживая вырывающийся всхлип.
Йеджи узнаёт очертания бутонов в обугленной бумаге. От композиции остались только уцелевшие стебли бывшего букета.
— Как так вышло? — она отходит к свободной кровати, чтобы скинуть сумку давящую на плечо.
Джисон поджимает губы. Весь вчерашний вечер и полночи он кропотливо скручивал цветные листы, склеивал и складывал. Оставалось совсем немного, последний штрих и сердце его омеги точно бы расстаяло.
— На ленточке края решил запаять и вот, — Хан вздыхает, показывая на раскрытой ладони зажигалку, — загорелось, — он сгребает всё в мусорное ведро, неаккуратно ставя у стола.
— Слушай, — Йеджи не говорит напрямую о симпатии друга, но и молчать уже не в силах, — зачем ты всё усложняешь?
— Уйди, — немного грубо прерывает её Джисон, — и так паршиво, — парень ложится на свою кровать, повернувшись лицом к стене и поджав ноги.
*
Две недели пролетают в беготне между лекциями, тренировками и конечно же влюблёнными грёзами. На улице уже давно стабильно тёплая погода, студенты каждую перемену выбираются из душных корпусов, занимая любую свободную скамейку или же усаживаются на газоне под деревьями. Сегодняшний день не стал исключением.
На большой перемене Хан сидит за столиком, ожидая друзей, чтобы вместе с ними пообедать. И будто бы нарочно за соседним Ким Сынмин с одногруппником уже расположился со своими перекусами. Парни пьют кофе, макают картошку фри в соус и громко обсуждают предстоящий день рождения омеги. Джисон прислушивается съедаемый любопытством. Сынмин не планирует отмечать свой праздник с размахом, хоть его приятель и предлагает рвануть в клуб, Ким ограничивается тем, что позовёт нескольких друзей в бар недалеко от кампуса. Товарищ строит недовольное лицо ведь студенты частенько посещают его. Сынмин же меняет тему разговора, как раз в тот момент, когда к Хану подходят его друзья.
Общая пара по физике, что сегодня стоит последней в расписании, должна вот-вот закончиться. Конспект Джисона стерильно чист, перед глазами рыжий затылок, а в носу отчётливо ощущается запах бергамота. Хан сидит далеко и не может почувствовать, но воображение играет с ним злую шутку.
— Дыру прожжёшь, — толкает его Йеджи в бок и дальше записывает формулы за преподавателем.
Полтора часа лекции не прошли зря. Джисон думал. И придумал он, что раз с широким жестом не вышло, то нужно сделать что-то приятное. Всё-таки у любимого омеги день рождения. Хан будет полным придурком, если не использует такую возможность. К сожалению, на этом идеи закончились. А значит ему вновь нужна помощь друга. Хоть с этим проблем нет.
Забежав после занятий в магазин, Джисон покупает несколько баночек пива, любимые чипсы Чанбина и направляется прямиком к нему.
В комнате Со царит творческий хаос. Стол завален рисунками и эскизами. Чанбин, как и его сосед —графический дизайнер. Парни сидят на полу, облокотившись на кровать. Рядом уже пара пустых пивных банок, а в руках только что открытые.
— Подари букет, — предлагает Чанбин, делая глоток холодного напитка.
Хан морщится, будто ему на ногу упал булыжник. Навряд ли он теперь сможет спокойно смотреть на цветы.
— Нужно что-то оригинальное. Понимаешь? Он же весь такой, — парень задыхается, вспоминая образ омеги, — красивый, элегантный, а я ему веник в обёртке.
— Я тобой восхищаюсь, — честно говорит Чанбин. — Уже столько времени хочу Йеджи признаться, но как увижу её не могу и слова сказать. Наверное, я не готов ещё, — опускает взгляд, гипнотизируя банку, что сжимает пальцами.
— А я кажется созрел.
Со сводит брови, соображая словно на грани своих возможностей, а спустя минуту вскакивает на ноги, откапывая ноутбук из-под бумажного хлама.
Хан в замешательстве следит за другом. Тот открывает ноутбук и садится рядом, опираясь о кровать соседа.
— Я тебе такой коллаж сделаю, закачаешься!
Следующий час они выбирают фотки Сынмина в его профиле в соцсети. И уже на этом этапе Чанбин растерял весь энтузиазм, потому что Джисону нравятся все фотографии омеги, он на всех самый красивый, милый и замечательный. Путём жёсткого отбора было выбрано всего три. Кажется, у Со начинает дёргаться глаз, но ещё нужно придумать поздравление. Для собственного душевного здоровья, Чанбин кладёт ноутбук на колени друга, а сам уходит в душ, надеясь, что тот сможет написать хоть что-то. Через четверть часа, выйдя из ванной комнаты, Хан уже заканчивал.
— Нужно было напечатать поздравление, а не поэму, — альфа сверлит взглядом экран, где высвечивается без малого страница машинного текста. Джисон гордо улыбается. — Всё не влезет. Ладно, я что-то придумаю, — сдаётся парень, видя погрустневшего друга.
Хан откладывает ноутбук, оставляет на столе недопитое пиво и собирается уходить к себе. На этом его участие заканчивается. А Чанбин тратит ещё два часа, чтобы красиво обработать фотографии, соеденить их, выбрать из сочинённого Джисоном любовного письма хоть что-то похожее на поздравление и наложить анимацию. Просматривая полученный вариант добрый десяток раз, он отправляет его другу. Всё-таки Со хорошо постарался. От такого знака внимания он и сам бы любому альфе на шею бросился. Вот бы с Йеджи было так же просто.
*
Пак Киён заправляет отросшую чёлку за ухо лёгким элегантным движением, сразу, как видит на пороге крохотного помещения Хан Джисона. Последний глубоко вдыхает, наполняя лёгкие остатками чистого воздуха, ведь приторный аромат омеги уже его отравляет. Джисон терпеть не может ваниль до лёгких рвотных позывов, которые та всегда вызывает.
— Привет, — машет рукой и натянуто улыбается.
— Доброе утро, — отвечает омега. Блондин возвращает внимание на экран компьютера.
— Киён, — тянет Джисон, присаживаясь на соседний стул. Сумку кладёт себе на колени и роется в маленьком кармашке, в котором на удивление помещается колоссальное количество ненужных вещей. — У меня к тебе дело на миллион.
Пак смотрит не скрывая интереса, ему протягивают флеш-карту. Он кончиками пальцев берёт блестящий металлический предмет.
— Сегодня у одного дорогого мне человека день рождение, — Джисон неловко чешет затылок, закусывет губу и продолжает, — не мог бы ты поколдовать и вывести моё скромное поздравление на экран в аудитории.
— Конечно, Ханни, — Киён обнажает край ровных белоснежных зубов. — Что-то ещё?
— Нууу, — он снова засовывает руку в сумку и вынимает небольшую коробку дорогих конфет. — Спасибо.
Джисон выходит из служебного помещения так же быстро как в нём и появился.
Пак хмыкает себе под нос, срывает прозрачную упаковку и без удовольствия пробует шоколадный десерт.
У Хана ладони потеют от волнения, он взглядом ищет Сынмина в огромном помещении, где уже не протолкнуться. Машинально идёт в сторону дальних рядов парт, Хёнждин занял для него место, впрочем как и всегда. Друг вяло крутит между пальцами ручку, телефон постоянно загорается от оповещений.
— Даже не посмотришь что там?
— Ко мне одногруппник подкатывает, — раздражённо отвечает Хван, — можно подумать не знает что у меня есть Ликс.
— В чем проблема? Отшей его.
— В этом и проблема, — Хёнджин прикладывается лбом о парту. — Мы вместе проект делаем. А Феликс если узнает, убьёт его.
— Как мило.
— Очень, — вымученно улыбается Хван. — Всегда мечтал носить передачки в тюрьму своему альфе.
— Не драматизируй, — отмахивается Джисон.
— Мой дорогой друг, ты наверно забыл, как он чуть руку не сломал тому бармену в клубе. Парень всего-то хотел вытереть с рукава капли рома, который сам нечаянно разлил на меня.
Хан сдерживает приступ смеха и хочет ответить, но в аудиторию заходит профессор и все разговоры в одно мгновение прекращаются. Он не сводит взгляда с рыжих слегка волнистых волос, Сынмин сидит двумя рядами ниже. Идеальная укладка, как и сам омега. Парень открывает тетрадь, моментально концентрируясь на лекции.
— Добрый день, — начинает мужчина. Щёлкает кнопкой на пульте, проектор загорается, транслируя на большой белый фон изображение с компьютера. Мистер Чон устало потирает переносицу, на которую спустя несколько секунд надевает очки. — Сегодня последняя тема, дальше мы будем повторять пройденный материал и готовиться к экзаменам. Итак, приступим.
Мужчина склоняется над компьютером, открывая подготовленный материал в виде презентации.
По аудитории разносится громкий смех, а следом за ним активное обсуждение увиденного. Наверно самая неудачная фотография Ким Сынмина и короткая подпись по центру: «С днем рождения, придурок.»
— Тишина, — пофессор пытается привести студентов в чувства. Его не слушают, словно не им было брошено грубое предупреждение.
Мистер Чон скрывается за широкими дверями и меньше чем через минуту возвращается вместе с Пак Киёном, у парня вид виноватый, но вряд ли он искренне испытывает эти эмоции. В его сторону летят нелестные замечания.
— Неужели у тебя не было более ужасной фотографии? — громко говорит Сынмин. Десятки глаз смотрят на Кима, но его это ничуть не смущает. — И спасибо за поздравление, — твёрдо отвечает парень.
Разговоры стихают. Киён краснеет от смущения и злости, сверлит взглядом ненавистного Сынмина и пристыженно позвращается к своей работе.
Только Джисон замечает, как любимый омега до побеления костяшек сжимает кулаки, но при всём этом мило улыбается своему другу. У Хана сердце щемит от вины, он в очередной раз так сильно проебался.
*
— Идиот, — Йеджи ловит Джисона у самого выхода из аудитории. Её даже на лекции не было, но очевидно такая новость успела разнестись по всему университету за прошедшие сорок минут. — Нашёл кого просить, — девушка выразительно закатывает глаза. — Киён сохнет по тебе больше года.
— Знаю, — тихо отвечает Хан.
— Боже, дай моему другу капельку мозгов.
Мимо них проходят студенты, какая-то омега громко обсуждает произошедшее, Джисон вымученно стонет и виснет на плече подруги.
— Ну всё, успокойся, — Йеджи нежно похлопывает по широкой спине. — У тебя ещё занятия, не нужно убиваться раньше времени. Я зайду к тебе вечером.
Хан медленно отстраняется, проводит ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Если бы в мире выдавали премию «самому неудачному альфе», Джисон стал бы её гордым обладателем.
Йеджи провожает взглядом Хана и, как только друг скрывается за дверьми аудитории, в которой будет следующее занятие, направляется к выходу из главного корпуса университета. На сегодня её расписание закончилось. Омега без труда успеет посмотреть пару серий нашумевшего ситкома, забежать в магазин за утешительными лакомствами и навестить друга.
Девушка привычно тихо подпевает песне, которая играет в наушниках и в такт музыке качает головой. Машинально достаёт из кармана джинсов ключи, прокручивая их на пальце.
— Привет, — Чанбин подходит достаточно близко, точно так, чтобы Йеджи обратила на него внимание.
— Бини, — широкая улыбка украшает лицо. — Какими судьбами?
Вопрос ставит в ступор. Альфа уже выстроил все возможные варианты их диалога.
— Эм, в магазине были твои любимые пирожные по акции, — парень неловко переминается с ноги на ногу. — А ещё, — Чанбин роется в фирменном полиэтиленовом пакете, — Два рамена по цене одного.
— Острые, — Йеджи изгибает бровь, — ты такое не ешь.
— Просто…
— Спасибо, — омега выхватывает пакет, подмигивает другу и машет рукой на прощание.
Чанбин стоит словно громом поражённый. Его только что обокрали, оставили одного посреди коридора студенческого общежития, но альфа кажется и не против.
*
Хан буквально оккупировал кухню в общежитии. Ни один из студентов не решается сунуть туда и носа. Идея сделать такой десерт в качестве извинений нашлась на первой ссылке в гугле. Вернее там предлагали коробку конфет, но торт это же куда лучше. А торт своими руками вдвойне. Хан обязан извиниться. Наверное, он никогда не сможет забыть расстроенного Сынмина. Стыдно до ужаса, а от воспоминания, как с любимого лица пропала улыбка щемит в груди.
На столе в ряд расставленны ингредиенты, в телефоне на повторе видео «простой рецепт праздничного торта». Джисон оттягивает волосы у корней, бросает нечитаемый взгляд на продукты и понимает, что ничерта не просто. Но, как говорится, всё бывает впервые. Альфа перематывает видео в самое начало и принимается за готовку.
Йеджи топчется под дверью в комнату Хана и не понимает, почему ей никто не отвечает даже на телефон.
— Эй, — она ловит альфу, который живёт напротив, — Джисона не видел?
— На кухне, — раздражённо бросает парень.
Девушка пожимает плечами и плетётся в нужном направлении. У самого входа двое омег перешёптываются, заглядывают через приоткрытую дверь, но заметив Йеджи, делают вид что ничего не произошло.
Тёмные волосы Хана покрыты мукой как и одежда, на щеке засохший след от крема и само помещение выглядит словно после погрома. Альфа выкладывает готовый корж на тарелку.
Хван пристраивает принесённый пакет на единственный чистый островок столешницы. Садится на стул и деловито закидывает ногу на ногу.
— Заниматься сегодня будем? — девушка выводит пальцем узоры по рассыпаной муке.
— Я занят, — Джисон сдувает чёлку с глаз, промазывая корж кремом.
— У меня подруга есть, — издалека начинает свой рассказ Йеджи, — за ней альфа ухаживал. Да ещё так тупо, что-то придумывал непонятное, а потом просто взял и признался. Год уже вместе, представляешь?
— Я рад, что у твоей подруги всё хорошо, — Хан сосредоточенно высовывает язык, пытаясь ровно положить второй корж.
Омега вздыхает от безысходности. То ли от любви тупеют, то ли Хану мозгов не досталось. В обоих вариантах ничего не поделать.
— Помощь нужна? — снисходительно спрашивает девушка, кивая на будущий торт.
— Без ваших советов справлюсь, — он даже не смотрит в сторону подруги. Неясная, глупая обида на друзей, что у него не получается привлечь внимание Сынмина, неприятным комом осела в груди. Конечно, они не виноваты, что пытались помочь это же Джисон к ним обращался. Наверное, чтобы получилось, он должен делать всё сам.
— Ладно, — Хван закатывает рукава толстовки, — тогда приберусь тут, — девушка окидывает взглядом кухню, а самой хочется плакать. Мало того, что друг дурак хоть и упёртый, никак не может признаться в чувствах из-за собственной неуверенности, так ещё умудрился испачкать всю посуду.
*
Сынмин просыпается за две минуты до будильника. Снилась какая-то ерунда, отчего парень не чувствует себя отдохнувшим. Сегодня в расписании все самые скучные лекции. Ким любит учиться, доволен выбором будущей профессии, но даже ему становится нудно, когда преподаватели монотонным, бесцветным голосом диктуют материал. Уж лучше самому посидеть в библиотеке. Но выбора нет. Звонит будильник и омега начинает стандартные утренние процедуры, пока сосед по комнате всё ещё спит. Джемпер и брюки приготовлены с вечера. Заправляет перед выходом постель, прыскает духами, что идеально сочетаются с его природным запахом. Сосед-омега только поднялся с кровати, а Ким уже толкает дверь. Та встречает препятствие во что-то упираясь. Раздаётся неясный шум, а следом крик коменданта.
— Это что такое?! — Пак Джинён стоит широко раскрыв глаза от возмущения. Он мечет молнии в сторону Сынмина, переводя взгляд к его ногам.
Ким глядит в том же направлении. На полу валяется тарелка, а от двери по паркету тянется живописный шоколадный след.
— Без понятия, — омега так же ошарашен, как и комендант.
— Чтобы убрал всё! — на повышенном тоне говорит мистер Пак.
— Но это не я, — брови Сынмина от удивления ползут вверх. Почему он должен что-то убирать? Это сделал не он и вообще занятия скоро начинаются. В конце концов для таких случаев существуют уборщицы.
— Под твоей комнатой грязь, тебе и убирать, — заключает мужчина и громким шагом идёт дальше по коридору. — Развели с самого утра непонятно что, — последнее, что долетает до омеги.
Парень зло бросает сумку на пол и возвращается в комнату за тряпкой.
— Это твой альфа под дверью торт оставил?
Сосед смотрит на Сынмина, словно впервые видит.
— Смеёшься? — отойдя от шокирующего вопроса парень заливается смехом. — Какой придурок будет так делать?
Ким громко вздыхает, поджимает губы и идёт оттирать паркет. Время неумолимо приближается к началу пар. Джемпер испачкался в шоколаде, настроение на уровне этого самого грязного пола.
Джисон стыдливо изламывает брови прячась за углом. По хорошему он должен выйти из своего укрытия и взять тряпку. Альфа бьётся затылком о стену. Опять всё испортил. Если сначала он жалел, что не подписал записку с извинениями и признанием, которую оставил под тортом, то теперь нет.
— Узнаю, кто это сделал — убью, — гневно цедит Ким, а сердце Хана болезненно сжимается.
После такого Сынмин даже в его сторону не посмотрит и никогда не заговорит. Глаза застилает пелена слёз. Из всех отчаянных попыток завоевать омегу, сожжённый букет — самая удачная. По крайней мере в тот раз Сынмин не пострадал. Джисон горько и болезненно усмехается. Он чувствует себя таким беспомощным, никчёмным, жалким. Хочется закрыться в комнате, спрятаться под одеялом, не видеть белый свет и не появляться в поле зрения Кима.
*
— Я идиот, — Джисон бьёт ладонью себе по лбу и опускает голову на прохладную поверхность барной стойки.
Знакомое прикосновение подруги к собственному плечу, успокаивает. Йеджи не говорит лишних слов, лишь подбадривает и молча поддерживает.
— Чан, — Хан приподнимает голову, взглядом находит друга, — как вы вообще с Чонином снова сошлись?
— Ну давай, милый, рассказывай, — Ян накалывает на вилку кусок жареной курицы.
— Мне стыдно, — Бан Чан опускает голову, — я был полным придурком.
— Ну знаешь, — Йеджи громко смеётся, — в нашей компании кажется это норма.
— Он разбил мой фотоаппарат, — начинает Чонин.
— А потом слёзно просил на коленях прощение, — Ян чувствует весьма ощутимый удар в бок от Чана.
— Я был не прав, — альфа опускает взгляд, берёт в свою ладонь чужую и оставляет короткий поцелуй. — Прости.
— Давно простил, Чанни.
— Боже, Джисон, хватит слушать своих друзей, просто иди и сделай то, чего хочешь, — Йеджи буквально источает угрожающую ауру. — Долго будешь мяться, — шепчет на ухо. — Я ведь могу и позвать Сынмина.
— Не посмеешь, — сужает глаза Хан.
— Проверим? — риторический вопрос повисает в воздухе без ответа. — Ким Сынмин! — громко окликает девушка своего знакомого.
— Ненавижу, — цедит Джисон, толкая девушку в плечо.
Омега отвлекается от разговора с другом, в поисках того, кому он так понадобился.
— Хватит трусить, Ханни, просто подойди к нему, — настойчивый толчок заставляет подняться на ноги.
— Если бы это было так просто, — бубнит себе под нос Джисон.
— Перестань усложнять, — говорит подруга так, словно вещает смысл жизни.
— Ладно, — отмахивается Хан, — просто мне страшно.
— Сынмин тебя не покусает.
Джисон бросает взгляд за плечо. Очень меткое замечание. Сейчас или никогда. Что он теряет если подумать?
Ноги не слушаются, когда он идёт в сторону заветного столика. Тихая мелодия в заведении успокаивает. Что он должен сказать и как нужно себя вести? Просто улыбнуться и поздороваться.
— Привет, — слетает с губ.
На Джисона устремляется пара удивлённых взглядов. Альфа не находит себе места, хочется сбежать и притвориться, что он здесь оказался случайно.
— Мне нужно отойти, — говорит незнакомый омега. Он бросает весьма однозначный взгляд на Сынмина и едва уловимо улыбается. Поднимается со своего места и уходит в сторону бара.
Ненавязчивый запах хвои от переизбытка волнения, начинает раздражать обонятельные рецепторы. Ким сужает глаза и кивает на уже свободный стул напротив.
— Здравствуй, Джисон, — Сынмин ближе к себе пододвигает тарелку с чизкейком. Медленно смакует клубничный десерт. — Прежде, чем ты что-то скажешь, прошу больше без самодеятельности.
Глаза Хана расширяются от удивления. Он садится на указанное место, сводит колени зажимая между ними ладони.
— Прошу больше никаких кофейных напитков в неустойчивых подставках, — спокойно проговаривает Сынмин. — И ещё, — продолжает омега, концентрируя всё свое внимание на десерте, — у меня аллергия на шоколад.
— Прости, — шепчет себе под нос Джисон.
— Давай так, — уверенно начинает Ким, — кино, попкорн и ничего более.
— Серьёзно? — у Хана от удивления глаза расширяются.
— Я могу и передумать, — вяло отзывается Сынмин, не скрывая нежную улыбку.
— Нет, нет, нет, — обрывает Джисон. — Я согласен.
Йеджи не сводит пристального взгляда со своего друга. Тот словно первоклассник боится сделать первый шаг. Перед ней бармен ставит новый коктейль, который девушка между прочим не заказывала. Хван смотрит на своих друзей, они словно в собственном мире не замечают ничего вокруг, наслаждаясь друг другом. В глубине души становится немного тоскливо.
— Эй, Йеджи, — низкий голос возвращает в реальность. Чанбин облокачивается на барную стойку, вяло покачивая ногой. — Я купил билет на футбольный матч, а второй шёл в подарок.
— Бинни, — девушка широко улыбается, — Спасибо, — она без зазрения совести забирает оба билета. — Мы с Хиёри хотели сходить на этот матч.
Альфа в очередной раз сникает от такого напора, отчего и слова против не говорит.
— Боже, Чанбин, наберись уже смелости и пригласи меня на свидание. Возьми пример со своего друга, — с лёгкой улыбкой говорит Йеджи.
Кто бы что ни говорил, но это и правда сложно. Непросто открыться собственным чувствам, признаться в симпатии и сделать первый шаг. Вот только лучше так, чем до конца жизни хранить чувства в глубине своего сердца. Йеджи смотрит на Джисона, лицо которого украшает улыбка и думает что ничего лучше этого быть не может. Говорите пока можете, признавайтесь пока есть время. Потом просто может никогда не настать.